Чтение онлайн

Луций отстранился, насколько это было возможно. Прогнулся до боли в пояснице. Слишком пьянящим для него вдруг сделался дух войны.

– Какое доверие. Особенно человеку с моей репутацией.

– Никакого. Тит будет следить за тобой так же, как следил за Биолой. С этим я ничего не могу сделать. – Корвин провел пальцами по складкам на черной тоге Луция. Смял ткань, точно оценивал ее качество, а потом улыбнулся. – Тебе не к лицу траур. Хочу увидеть тебя в багряном сагуме.

– Я потерял друга. Мне даже не дали проститься с ним. Оставь мне хотя бы траур. – Луций толкнул Корвина в грудь, и тот на удивление легко отступил.

Скрипнула дверь. Раб вернулся с кувшином и всего одной чашей.

– Я берегу своих людей. Я даже не заставлю тебя сдавать сообщников, – Гай занялся вином, а раб удалился в угол комнаты, бесцветно взглянув на Луция, – я видел следы бойни в лесу. Ты был единственным магом, среди твоего отряда не было талорцев, а это все, что меня волнует. Я ценю верность, Луций. Если ты беспокоишься за своих людей, я не причиню им вреда. Мне нет дела до плебса.

– Ты же понимаешь, что у меня нет ни одной причины верить тебе?

Командующий взял Луция за запястье и вложил в его руку чашу.

– Пей, – велел он. Вино, пряное и острое, обожгло горло. – Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? Либо ты лишишься магии и бесславно сдохнешь, либо отдашь записи и примешь мое покровительство.

– Мне не место на войне.

– О нет, именно там твое место, – Корвин по-хозяйски взял его за подбородок, – даже без когтя, даже без подготовки ты стоишь десятка моих боевых магов. А еще мне ужасно не нравится расстраивать твоего брата. Каждая ссора Публия с Тиберием обходится мне в месяц его дурной меланхолии. Это, в сущности, главная причина, почему я с тобой так вожусь. Твоя жизнь со всех точек зрения для меня имеет цену. Думай, – он взмахнул рукой, – если все же решишь принять позорную мучительную смерть, просто признай вину. Эта комедия с судом, которую разыгрывает Тит, меня утомляет.

После этих слов Гай оставил Луция одного.

Луций с отвращением заглянул в чашу в своей руке и хотел было выплеснуть остатки вина в широкую котийскую вазу возле стола, но передумал.

– Будешь?

– Я не посмею, господин, – отозвался раб.

Луций покосился на дверь, которую Гай оставил приоткрытой. Проклятые алые полы накидки Марка маячили за порогом. Луций пинком захлопнул ее. Его взгляд остановился на отражении в зеркале. Он остановился перед резной золоченой рамой и растер зудящие рубцы тавро на груди.

Луций никогда не любил надевать тогу. Этим утром раб потратил почти час, неумело заворачивая его в двенадцатифутовое полотно. Сложная драпировка держалась на честном слове и вынуждала Луция следить за каждым своим движением. Прямо держать спину, шагать коротко и степенно. Одежда военных была не в пример удобнее, а власти давала ничуть не меньше.

Легат командующего. Недурной карьерный скачок. Луций прикрыл глаза и позволил кавалькаде багряных образов пронестись перед глазами. Красиво.

Он в несколько движений выпутался из хитрой перевязи тоги и завернулся в угольное полотно, как в простыню. Край его волочился за ним по полу, собирая пыль и цепляясь за плохо отшлифованные резные ножки мебели. Луций залпом опустошил чашу неприятного, колючего вина. Слишком много перца и гвоздики. Но не пропадать же добру.

Не расстилая покрывала, он клубком свернулся на кровати. Из подола тоги он сбил что-то вроде подушки, а остальным полотном укрылся, превратив одеяние в кокон. Позволил хмелю ударить в голову и разморить усталое тело.

– Разбудишь, когда явится следующий, – велел он рабу.

* * *

Когда раб разбудил его настойчивым тычком под ребра, день уже клонился к вечеру. Луций неохотно открыл глаза, смакуя ускользающие остатки сна. Юный закат наполнил покои сочной амарантовой дымкой, которая смягчала жестокие оскалы вездесущих медных чудовищ и делала их скорее похожими на усталых щенят, чем на злобных порождений Хаоса.

На столе стыл обед – речная форель с икрой и каперсами, улитки в молоке и припущенные с мятой и медом персики. Опершись на столешницу, Луций сонно принялся за рыбу. Нужно было успеть поесть, пока не проснулся страх смерти, молнией пронизывающий плоть и кости.

Быстро насытившись, Луций с ногами забрался в кресло, гадая, кто еще явится к нему на поклон, чтобы вытрясти мильвийское сокровище. Консул оказался на удивление щепетильным человеком – до сих пор Луция никто не пытал. Отповедь Гая Корвина о недопустимости пыток Луция мало впечатлила. Похищения и убийства людей, сфабрикованное обвинение с лжесвидетелями – все это было в порядке вещей. Но причинять вред патрицию до изгнания? Ну что вы, как можно! Вопиющее нарушение приличий. Либо у Луция все же был какой-то покровитель, который уберег его от Печати Боли и сломанных костей.

Авла Овикулу он встретил улыбкой.

– Ты знал, – не здороваясь, произнес он и уступил гостю единственное кресло, – ты все это время знал о Мертвой Земле. Иначе они не позволили бы тебе ко мне прийти.

– При всем уважении к моим конкурентам, они не могут мне что-то позволить. – Авл сделал ударение на последнем слове и беззлобно усмехнулся. Он собрал складки своей белоснежной кандиды и сел, закинув ногу на ногу. – Было бы нелепо, если бы кто-то вроде меня, Нумы Брасса или Туллия Цеттина был не в курсе. Не последние все-таки люди.

Луций занял низкий диванчик. Тот оказался на удивление удобным.

– Твои конкуренты тебя опередили. Меня уже успели посетить брат и Гай Корвин. С чем пришел ты?

– Поговорить. – Авл извлек что-то из складок тоги и мальчишеским пасом кинул Луцию. Это оказалась пыльная бутылочка Крови Тала. – Небольшой подарок. Я слышал, этот бальзам тебе по нраву. Ты все еще ценный союзник для меня, Эдера. И я не удивлен тому, что ты пошел по стопам отца. Мои коллеги считают тебя глупым юнцом, который полез не в свое дело. Но они забыли, что твоему отцу было под сорок, когда он выступил против Тита Корвина по этому же вопросу. И я не могу сказать, что его аргументы были ничтожными. Мне хотелось бы услышать твои. Какое будущее ты видишь для Республики в свете открывшихся обстоятельств?

Луций прокрутил бутылочку между пальцами, наслаждаясь теплом глины.

– Ты говорил, что не знаешь причин конфликта между Корвином и моим отцом.

– Разумеется, говорил, – кивнул Авл.

Луций улыбнулся. К дебатам он не готовился. Он дал себе время подумать. Поднялся, нашел в одном из кованых сундуков короткий боевой кинжал и осторожно счистил темно-зеленую сургучную капсулу с горлышка бутылки. Бальзам был все таким же ласково-терпким на вкус. Но сейчас он не ударил в голову, а растекся по телу уютной волной невесомости. Пощекотал загривок, ощерил кожу мурашками и вернул голове ясность.