Чтение онлайн

– Что?

– Ты спросил, сколько их было, – Публий растер лоб, – мне жилось гораздо лучше без этой информации. Знаешь, сколько их будет, если консулом вместо меня изберется Овикула и отложит наступление еще на год? Сколько магии тратится на Рубеж? Ты бесконечный источник проблем, Луций. Сначала талорец. Теперь это.

– А по-моему, я лучшая часть твоей предвыборной кампании. Первоклассное развлечение для народа, – Луций театрально вытянул руку, – кандидат в консулы отрекается от собственного брата и ведет обвинение против него. Семья превыше всего. Но Публий Авитус не в силах закрыть глаза на злодеяния и ставит закон и справедливость выше родственных уз! Красиво. Людям понравится.

Опустившись на неудобный табурет, Публий упер локти в колени и спрятал лицо в ладони.

– Ты не можешь прекратить позорить мою семью, так ведь? – вздохнул он. – Должна же в тебе быть хоть капля совести? Тиберий мало для тебя сделал?

Луций напрягся. Отсутствие Тиберия на суде насторожило его. Но эта боль быстро затерялась среди прочих проблем. А сейчас снова дала о себе знать.

– Что с дядей?

– Пока ничего. Сейчас он в Лираке с матерью.

– Пока? Серьезно? Позволишь Корвинам угрожать собственному отцу?

Публий поднял на него взгляд.

– Ты знаешь, что он пытался покончить с собой после смерти твоих родителей? Как думаешь, чем нужно будет угрожать ему после того, как его сын осудит на смерть его любимого племянника?

Луций сжал зубы.

– Так не делай этого.

– Сделаю, – Публий уставился на собственные пальцы, медленно поглаживая кончики ногтей, – не вижу причин класть свое будущее на алтарь его одержимости. Ты прав, Титу понравилась история с отречением от, как он это назвал, «гнилого семени в саду Авитусов». Но если этого не сделаю я, мое место займет другой. Да хотя бы Октавий. Старик, который сегодня зачитывал обвинения. Я заплачу за бесхребетность. А ты все равно умрешь. В глазах отца все равно буду виноват я. – Он ненадолго умолк, а когда снова поднял голову, на его лице осталась лишь усталость. – Ты должен вернуть записи. У меня есть возможность провести процесс честно и осудить настоящего убийцу твоего друга.

– Собственного патрона? – хмыкнул Луций.

– Госпожу Талию.

Луций осекся. Язвительная улыбка застыла на губах.

– Ты лжешь… – произнес он и не услышал собственного голоса.

Публий не лгал. Это ясно читалось на его лице. В глазах брата Луций на краткий миг поймал изумление: неужели насквозь фальшивое обвинение частично попало в цель и Луция действительно беспокоит судьба бордельной девки?

– Видимо, Праймус чем-то сильно ее обидел, – он пожал плечами, – в противном случае она не стала бы вырезать ему сердце.

– Она жива? Где она?

– Она убила твоего друга. А расплачиваться за это будешь ты, – Публий нетерпеливо постучал ногтем по подлокотнику, – записи. Мне нужны записи Биолы. Девица свое получит.

Луций поднялся и налил себе воды. Пусть теплая, пусть приторная, она смыла с языка горечь. Идиот. Талия просила поклясться, что он всегда будет на ее стороне. А Луций решил, что она планирует убийство Гнея. Снова спутал домыслы с фактами. Спутал влюбленность с отчаянием, а страх с виной. Увидел отражение там, где его не было.

Луций присел на край стола.

– Если бы я и захотел отдать тебе эти бумаги, я не знаю, где они, – он развел руками, – у меня их нет.

– Хватит паясничать, Луций. Ты, кажется, все еще не понял. Тебя ждет не суд. Это будет показательная казнь, – Публий резко встал, – не знаю, кем ты себя мнишь, борцом за правду или народным героем, но ты просто сопляк, от которого слишком много проблем. И если ты…

– Эй, полегче. Пареньку и так досталось сегодня.

Голос Гая Корвина заставил Луция вздрогнуть. Командующий приблизился, на ходу проведя рукой по спине Публия, и приветливо улыбнулся Луцию. Брат тут же умолк. Луций заметил едва промелькнувшую тень волнения на лице командующего. Гай что-то шепнул на ухо Публию. Тот устало растер шею и направился к выходу.

– Я искренне проклинаю тот день, когда отец взял тебя в наш дом, – сказал он напоследок и скрылся за дверью.

Командующий развалился в свободном кресле и словно разом занял всю комнату. Он, не вставая, оттолкнулся ногой и с грохотом развернул кресло так, чтобы сидеть лицом к Луцию.

– Я же сказал этому идиоту принести вино. – Гай щелкнул пальцами, и раб с забинтованным лицом тут же исчез, чтобы исправить ошибку Марка Центо.

Луций погладил пальцами столешницу. Старое мореное дерево было шершавым и теплым, как будто живая кожа.

– Будешь пытать?

– Как можно? Ты же гражданин Республики. Пока что. Торги. – В голосе Гая звучал задор человека, севшего за партию морры. Мягкий свет из окна подсвечивал янтарные глаза так, что Луций мог изучить каждую бороздку на радужке. – Пытки еще никогда не заставляли людей говорить что-то дельное. В пытках главное не боль, а страх боли. Отсутствие боли – поощрение. Угроза у нас есть, – он демонстративно вытянул руку ладонью вверх, – тебя лишат положения, гражданства, магии. Это хуже, чем казнь, которую даруют плебеям. Тебе срежут тавро. Ты будешь мечтать о том, чтобы кто-то прикончил тебя до того, как за это возьмется гангрена и пневмония. Но не сможешь даже попросить об этом, ведь тебе выжгут глотку. Ты сдохнешь немым калекой, изъеденным болезнями черни. Большинство из этих болезней отвратительно пахнут, мой друг. – Гай щелкнул языком, помедлил, смакуя собственные слова, и вытянул вторую руку. – Но есть и поощрение, которое я предложу тебе, если будешь послушным мальчиком. Отдай эти проклятые бумаги, и все у тебя будет в порядке.

Первое Тавро на груди Луция засвербило так, что он с трудом сдержался, чтобы не приняться растирать его через тогу.

– Я уже сказал, я не знаю, где они.

– Ты смог выяснить, благодаря каким жертвам жива до сих пор Республика. Ты забрался на мильвийский полигон и уничтожил результат десятилетий нашей работы. Я не верю, что ты не можешь найти и передать мне то, что сам же и спрятал. – Гай смерил Луция сочувствующим взглядом. – Пока ты не сделал ничего непростительного, Авитус. Влез куда не следовало? Юношеская любознательность. Ты наверняка руководствовался интересами Республики. Ведь так? Хвалю за настойчивость. Убил Младшего? Я по молодости убил консула. Мы разошлись во мнениях о тактике обороны. Я немного вспылил. Пришлось взять на себя командование, и знаешь что? Он был прав. В итоге я последовал его плану.

В словах командующего Луций не сомневался. Теории о скоропостижной кончине консула Трия Карвилия сопровождали имя Гая Корвина до сих пор, хотя дело было пятнадцать лет назад. Убийство консула каралось все тем же ритуалом изгнания. Но кто стал бы изгонять молодого героя, которому солдаты после той битвы пожаловали венец из трав – высшую почесть для полководца?

За свою смехотворную отвагу Луций разжился разве что иверийскими бусами от Рады.

– Крайне поучительная история. Параллели налицо. Что ты предлагаешь, Гай?

Командующий одним мягким шагом оказался возле Луция.

– Ты отличный маг. – Он упер руки в стол по обе стороны от Луция, отрезая пути к отступлению. От него пахло войной – дубленой кожей и каленым железом. Запах окружал, дурманил. – Будь я проклят, если не заберу тебя на Рубеж. Глупый ты только потому, что молодой, а умным останешься и через десять лет. Я выяснил, что ты искусный создатель печатей. Пускать такое золото в расход – немыслимое кощунство. Я предлагаю тебе место моего легата.