Чтение онлайн

Это ощущалось как магия сильнее, чем огонь и туман вместе взятые.

— Нет, — запнулась я — прямое лицо, отчаянно напомнила я себе, ровные плечи. Я не думала о Руке и его бесконечных вопросах. Я не думала о Джее, крадущемся вверх по лестнице с клинками в руках. — Нет, именно это я и имела в виду. А потом, когда мы сойдём с дороги и избавимся от птиц…

Дурлейн цокнул языком.

— У меня есть связи в Марессе.

— Мы не можем идти в Марессу. — Это сорвалось с моих губ так, словно было полностью оформленной мыслью, а не вспышкой паники. — Староста — кузен маршала Аранка! Он уже несколько дней как должен об этом знать. Вообще, каждый староста в пределах пяти дней пути от Эленона уже в курсе, потому что если Аранк настолько взбешён, что послал больше одной птицы…

Тень легла на его лицо, заметная даже когда он отвернулся, стягивая перчатки с пальцев короткими, размеренными рывками.

— Тогда какой-нибудь небольшой город. Если мы направимся к чему-то возле Водопадов Лисьего Хвоста…

— Мы привлечём вдвое больше внимания в маленьких городах, — тупо сказала я. — Сам посуди: огнерождённый мужчина, человеческая женщина. Рук найдёт этот след за считаные дни.

Мне не следовало спорить. Он всё ещё был огнерождённым принцем, а я — обречённой маленькой обузой; роли должны были быть ясны. Но я уже чувствовала дыхание Аранка у себя на затылке, жар его ладони на своём горле — и, чёрт знает, сколько птиц было у меня на хвосте, — даже спор казался безопаснее, чем альтернатива.

Кестрел, шептали мои мысли.

Я изо всех сил их заглушила.

— Я прекрасно осознаю, что ни один из наших вариантов не идеален, — резко сказал Дурлейн, бросая перчатки на стол с неожиданной силой. — Если бы существовало идеальное решение, уверяю тебя, я бы уже его нашёл. Но сельские поселения, как правило, менее благосклонны к огнерождённым, так что есть чуть больше шансов, что нас не продадут прихвостням Аранка. А если и продадут, по крайней мере, нам не придётся удирать от всей городской стражи, что…

— Нам вообще не следует ни от кого удирать! — Я отодвинула стул и рухнула на него, словно с меньшей нагрузкой на дрожащие ноги думать станет легче. — Как только начинается драка — это уже новости, а как только появляются новости, птицы снова выйдут на наш след. Вся эта стратегия держится на том, чтобы оставаться незамеченными, а в деревнях любят поговорить.

Он должен был это знать.

Он был многоликим принцем; он вскрывал чужие мысли так же, как вскрывал замки. Конечно, он знал. И всё же прошло на мгновение больше, чем следовало, прежде чем он снова открыл рот — словно этот бритвенно-острый ум внезапно притупился в самый неподходящий момент.

— Как бы то ни было, — медленно произнёс он, и этот нарочитый придворный акцент вдруг зазвучал в его язвительном голосе вдвое сильнее, — нам всё равно придётся куда-то идти. Если ты всё же предпочитаешь Марессу — прошу, скажи. Если нет, не обсудим ли мы реальные планы и направления вместо того, чтобы оплакивать наше прискорбное положение, пока Беллок не постучится в дверь?

Чёрт бы всё это побрал.

Это уже было лишним.

Я вовсе, чёрт возьми, не причитала. Я слишком много раз бывала на кровавых балах Аранка, слышала слишком много криков его пленников в клетках, пока двор пировал под ними; я прекрасно знала, какая смерть ждёт меня, если мы ошибёмся, и Дурлейн не мог в один момент хвалить меня за здравые мысли, а в следующий — снова насмехаться, стоит мне с ним не согласиться. Если он хотел, чтобы я строила планы, я, чёрт возьми, буду их строить, и единственное, что имело смысл в нашем нынешнем положении…

— Нэттл-Хилл, — сказала я.

Он напрягся.

Это было почти незаметно. Его безупречно выверенная, язвительно-изящная осанка не изменилась — та самая аура непроницаемого равнодушия, что, должно быть, помогла ему пережить два десятка лет придворных интриг и предательств. Но его губы сжались — эти до нелепого выразительные губы, на которые мне вообще не следовало смотреть, — и на одно короткое мгновение шрамы на его костяшках будто вспыхнули ярче.

— Нэттл-Хилл заброшен, — резко бросил он.

— В этом-то и весь смысл. — Когда-то этот город-призрак на берегах реки Свала был оживлённым торговым узлом, сердцем процветающего поместья Уайтмосс. Потом пришли огнерождённые, семья Уайтмосс встала на сторону королевского дома Сейдринна, и к тому времени, как они приняли свою неизбежную смерть, их земли стали настолько бесплодными, что никто больше не захотел их присваивать. — Сомневаюсь, что Аранк вообще знает о его существовании. Но в прошлый раз, когда я там проезжала, некоторые дома всё ещё были в хорошем состоянии, если нам повезёт, и они забудут выставить охрану у старого моста, то мы сможем переночевать в деревне, а утром перейти через Свала и за несколько дней добраться до границы Гарно. Совершенно незамеченными.

Разумный план.

Даже я понимала, что он разумный, и всё же Дурлейн не двигался, костяшки побелели на краю стола, в его взгляде мелькнуло что-то неприятное.

— Я предпочёл бы Водопады Лисьего Хвоста.

И всё.

Ни причин. Ни доводов.

Никогда прежде маска не была столь очевидной — не потому, что она соскальзывала, а потому что сидела слишком плотно там, где уже не должна была. Он был слишком равнодушен, чтобы быть сентиментальным к своим планам. Слишком умен, чтобы цепляться за гордость, когда на кону стояло выживание. И всё же вот он, выставляет себя дураком — прекрасно осознавая это, без сомнения, и всё равно продолжая.

— Почему? — резко спросила я.

Его губа скривилась, словно вопрос пах гнилью.

— Удобство.

Мне потребовалось мгновение.

Потом всё сложилось.

— Ты ведь говоришь не о своих мелких удобствах, правда? — мой голос взорвался, став громче. — Ты же не всерьёз утверждаешь, что готов рискнуть нашими жизнями, выставляя нас напоказ перед самыми опасными людьми Аранка, лишь бы не остаться без своих проклятых горячих ванн на день или…

— Дело не в этом, — прошипел он, сжав зубы.

— Разве? — Громкость ещё никогда не ощущалась так приятно. — Тогда в чём? Потому что ты, похоже, вовсе не спешишь объяснить, что именно тебя тревожит, так что если дело не в санитарных удобствах, мне очень хотелось бы узнать…

— Да ради всего святого. — Его ноздри раздулись, он отвёл взгляд, запрокинув голову, словно умоляя потолок о милосердии. — Да, дело в этих проклятых ваннах. Да, это длинная история. И нет, это не твое личное дело.

— Это моё дело, если я собираюсь за это умереть.

— Это… Чёртов огонь. — Он втянул глубокий, едва сдерживаемый вдох, от которого выступ его бледного горла тревожно дёрнулся. — Ладно. Это справедливое замечание. К чёрту.

Я моргнула, глядя на него.

Он на одно напряжённое мгновение закрыл глаз, затем снова открыл его, втянул последний, собирающий силы вдох и опустил взгляд, встречаясь с моим. Тени на его лице выдавали что-то сжатое, какую-то беспокойную тьму внутри, но сдержанность вернулась, тот знакомый самоконтроль, словно стальная цепь, превращавший каждый его взгляд и жест в тщательно просчитанный ход.