Месть. Под маской нежности
Шрифт:
– Никогда, - соврала я, и мы оба знали, что это ложь.
– Лжёшь, - он рассмеялся, и этот смех был как глоток виски - тёплый, но с горчинкой.
– Но красиво. Ты загадка, Маргарита. И я обожаю загадки.
– Я не загадка, - возразила я, хотя внутри всё кипело от его слов.
– Просто женщина, которая рисует лисёнков и иногда устаёт от светских раутов.
– И «случайно» проливает виски на мой костюм в ресторане, - добавил он, прищурившись.
– И приходит на выставки, где я спонсор, соглашается на ужин, хотя смотрит на меня, как на волка в овечьей шкуре.
– Самоуверенность тебе не к лицу, - парировала я.
– Неправда. Мне всё к лицу, - он подмигнул, а я ответ усмехнувшись, изобразила на лице, гримасу, что он ошибается в своей неотразимости.
Принесли стейки - сочные, тающие во рту, с идеальной корочкой. Вино дополняло вкус, как его слова дополняли эту игру. Мы ели, болтая о пустяках - об искусстве, о книгах, о его поездке в Японию, где он умудрился потерять ботинок в синкансэне. Илья был остроумным, начитанным, с лёгкой самоиронией, которая делала его ещё опаснее. Я ловила себя на том, что расслабляюсь, что мне с ним… легко. «Чёрт, Марго, ты должна выуживать информацию, а не хихикать над его историями».
– Знаешь, что я думаю?
– сказал он, когда официант унёс тарелки.
– Ты несчастлива.
Заявление было как удар под дых. Я замерла, сжимая бокал.
– С чего ты взял?
– мой голос был холоднее, чем я хотела.
– Счастливые женщины не прячут кольца. Не смотрят на мир так, будто ждут подвоха. И не соглашаются на ужин с мужчиной, который их раздражает, - он наклонился ближе, и его глаза были серьёзными, без тени обычной насмешки.
– Ты заслуживаешь большего, Маргарита. Чем то, что у тебя есть.
Его слова резанули, как нож. Я отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Нельзя. Не здесь. Не с ним.
– Прости, - тихо сказал он, и в его голосе мелькнула искренность, которой я не ожидала.
– Я зашёл слишком далеко.
– Да, зашёл, - я взяла себя в руки, посмотрела на него.
– Ты ничего обо мне не знаешь, Илья.
– Знаю, гораздо больше, чем ты думаешь, - он не отвёл взгляд.
– и ты играешь в игру, в которой не все карты на столе.
Между нами повисло молчание - тяжёлое, электрическое. Его слова были слишком близко к правде, и это пугало. Но я не могла показать слабость.
– Ты слишком много о себе возомнил, - я рассмеялась, откидывая волосы назад.
– Думаешь, я здесь, чтобы раскрывать тебе душу? Я просто хотела стейк, а ты оказался бонусом. Не самым приятным, кстати.
– Ой, ранила, - он прижал руку к груди, но его глаза смеялись.
– Но я тебе нравлюсь, тебя тянет ко мне, Маргарита. Признай.
– И не мечтай, - фыркнула я, но внутри всё звенело от напряжения. Он был слишком хорош - слишком умён, слишком обаятелен, слишком опасен.
Вдруг телефон завибрировал, и я мысленно выругалась. «Только не сейчас». На экране - незнакомый номер. Я колебалась, но всё же ответила:
– Слушаю.
– Маргарита?
– женский голос, дрожащий, с истеричной ноткой, резанул ухо.
– Да. Кто это?
– я нахмурилась, чувствуя, как напрягается всё тело.
– Елена… - всхлип.
– Елена, которая приходила к вам две недели назад.
Я замерла, кровь отхлынула от лица. Лена. Любовница Михаила. И сестра Ильи, чёрт возьми. Я бросила взгляд на него - он лениво потягивал вино, но его глаза следили за мной, как будто он знал, что сейчас произойдёт что-то важное.
– Нам не о чем говорить, - я хотела сбросить вызов, но её голос, пропитанный паникой, остановил меня.
– Рита, выслушайте меня, - она зарыдала в трубку. — Пожалуйста. Это важно.
ГЛАВА 15.
Я посмотрела на Илью, который внимательно следил за моей реакцией. В его глазах мелькнуло любопытство, смешанное с едва уловимой тревогой.
– Прости, мне нужно поговорить, - прошептала я, отходя от столика.
Илья кивнул, но его взгляд остался напряжённым, будто он чувствовал, что сейчас произойдёт что-то важное.
Я вышла на улицу, прижав телефон к уху. Холодный вечерний воздух обжёг лицо, помогая собраться с мыслями.
– Елена, что случилось?
– спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Её всхлипы в трубке звучали так отчаянно, что даже моя злость на неё отступила.
– Рита, он... он мне угрожает, - выдохнула Елена, её голос дрожал, срываясь на истеричные нотки.
– Просит подписать какие-то документы. Я пригрозила, что расскажу всё вам, если он не объяснит, и он... он сказал, что уничтожит меня, если я открою рот!
Я замерла. Документы? Это уже гораздо серьёзнее, чем просто любовная интрижка.
– Какие документы?
– спросила я, стараясь говорить спокойно.
– Я не знаю точно!
– Елена всхлипнула.
– Что-то про офшоры, переводы на огромные суммы. Там были имена, номера счетов... Я сфотографировала пару страниц, но он застукал меня. Сказал, что если я кому-то покажу, мне конец. Рита, мне страшно! Он был просто в бешенстве, кричал, что всё под контролем, но я ему не верю. Он упомянул твоё имя... Сказал, что ты ничего не должна знать, иначе всё рухнет.
– Мое имя?
– я прислонилась к холодной кирпичной стене, чувствуя, как её прохлада просачивается через платье.
– Что именно он сказал?
– Что ты...
– она замялась, - что ты можешь всё испортить. Что твой отец уже дышит ему в затылок, и если ты что-то заподозришь, он не успеет всё завершить. Рита, я не знаю, что он задумал, но это что-то опасное. Я позвонила тебе, потому что... потому что боюсь его.
Я молчала, переваривая её слова.
– Где ты сейчас?
– спросила я, при этом думая, что делать дальше.
– Дома, в квартире, которую он снимает, - Елена шмыгнула носом.
– Он ушёл, хлопнул дверью, но я боюсь, что он вернётся. Рита, я не знаю, что делать. У меня нет никого, кому я могла бы доверять. Даже брату не могу рассказать - Илья... он не должен знать.
– Почему не должен?
– я затаила дыхание, чувствуя, как пазл начинает складываться.
– Потому что...
– она замялась, - Илья всегда меня защищал, но он тоже в каких-то делах с Михаилом. Если он узнает, что Михаил угрожал мне, он... я не знаю, что он сделает.
Значит, Елена не в курсе всей глубины связи Ильи с Михаилом. Это хорошо. Очень хорошо.
– Елена, тебе нужно уйти оттуда, - сказала я твёрдо.
– Найди безопасное место. И сохрани эти фотографии, они нам пригодятся.