Чтение онлайн

В каких местах? – не унимается голос. – В задымленном городе? Или в больничных коридорах, где шатается ослабший мальчуган? Где ты, ты хоть понимаешь?

– Я… - обрывается Андрей и долго молчит, шагая по изуродованной земле, - я прошел сквозь темноту. К свету.

Ты умер? – спрашивает голос.

– В таких местах не умирают.

Так ты решил, что сможешь пройти сквозь тоннель к свету…живым? Встретиться с Создателями и вернуться обратно?

– Заткнись.

Ты даже не представляешь, где ты. Вот, в чем правда. Ты в дыму, а где-то там, впереди – Ковчег. И они. Боги. Те существа, которые якобы могут все исправить…что ты попросишь у них, Андрей?

– Чтобы… - он выдыхает, - Захар и Кислинка остались живы.

Глупый, - говорит голос. – Такой же, как тот старик, которого ты принимаешь за санитара в дыму.

– Старик? – переспрашивает Андрей.

Твой билет из этого города. И ты его почти догнал. А теперь скажи – тебе хочется быть первым, кто встретится с Богами?

– Я…С кем…я не понимаю.

Голос весело смеется.

Ты должен понять, где ты. Как и то, во что ты веришь.

– Я должен его догнать. Этого сумасшедшего старика. Я должен…

Его остановить? – договаривает за Андрея голос.

– Кто ты такой!? – не выдерживая, кричит Андрей.

Я сердце этого города. То, из-за чего он все еще живет.

Андрей ускоряет шаг и вскоре срывается на бег. Он снова видит в дыму ускользающую от него фигуру с каталкой и на бегу сдирает автомат с груди. Он кричит в мембрану отключившегося переговорного устройства, чтобы фигура немедленно остановилась, поднимает оружие в воздух и спускает курок. Выстрелы будоражат застоявшуюся округу, разносясь по ней многократным эхом. Фигура с каталкой оборачивается и, увидев бегущего к ней человека с автоматом, спешит укрыться в тумане. К месту выстрелов бегут Стим с Химиком и отец Андрея. И поднявшие свои уродливые, маленькие головы Стражи, охраняющие Божий ковчег.

53

Мертвецы, - думает Йохан, рассматривая обступившие его со всех сторон тени. Сквозь туман он не видит их лиц, лишь худые, измученные тела, но знает – кто они такие. Йохан стоит на месте и ждет, когда сквозь плотную дымовую завесу проступит фигура Анастасии. Но ее все нет. Она не приходит к нему, словно обиженная подруга, надувшая губки на его излишнюю увлеченность работой.

Мы сами пришли сюда, - размышляет Йохан. – В место, где живут Боги. Но что это значит? Мы умерли? Или стали бессмертными?

– Подумай хорошенько, - звучит в его наушнике детский, мальчишечий голос, заставляя Йохана вздрогнуть.

– Кто… ты такой? – удивленно спрашивает он, выискивая своего собеседника в тумане.

– Не ищи меня здесь, Йохан. Тут одни мертвецы, а я живой.

– Тогда…где ты? И откуда ты…знаешь меня?

– Здесь ты можешь говорить со мной, не боясь быть услышанным. Корабль блокирует технику.

– Но ты…

– Я часть этого, Йохан, - говорит ребенок. – И пока ты внутри города, ты внутри меня. Я могу видеть тебя, хоть и слеп, слышать, хоть и глух, я могу читать твои мысли. Поэтому я знаю – зачем ты здесь.

Йохан смотрит на призраков, чьи очертания становятся четче, и дергает плечами.

– Но где это – здесь? – спрашивает он.

– Среди мертвецов, - отвечает детский голос. – Там, где ты жил всю свою жизнь.

– Ты меня не знаешь.

– Не знаю. Но я знаю, для чего ты пришел сюда. Чтобы найти ее. Ту, которая потерялась в тумане. Номер восьмой.

– Ты видишь ее? – в надежде спрашивает молодой ученый. – Знаешь, где Настя?

– Тебя не удивляет, что ты до сих пор не увидел ее? Посмотри.

Йохан смотрит на тени, вышедшие из тумана, и видит своих родителей. Они стоят от него на расстоянии вытянутой руки, все в тех же одеждах, что и в далеком детстве. На отце Йохана – Филе Хартмане, - зеленый твидовый пиджак и смешная шляпа с пером, какую он неизменно носил на отдыхе в горных Швейцарских Альпах. А на матери легкое ситцевое платье, скроенное на заказ, и воздушные балетки – любимая одежда в те светлые дни. Родители Йохана молча смотрят на повзрослевшего сына, а он не может отвести от них глаз.

Они настоящие? – спрашивает он сам у себя. – Может ли… такое быть?

Отец Йохана обнимает свою жену за талию, а та, с милой улыбкой протягивает сыну руку.

– Пойдем с нами, - слышит Йохан ее голос, и по его спине, похожая на противную сороконожку, пробегает холодная дрожь. Он колеблется, приподнимая руку в защитной перчатке, и вдруг замечает на ней дрожащие капли. Такие же, какие были на корнях на дне оврага.

– Господи… - выдыхает он. – Сколько я уже дышу этой дрянью?..

Он поднимает взгляд на своих родителей и видит, как их рты раскрываются и красные десны вместе с зубами вваливаются внутрь горла, выплескивая наружу фонтаны темной крови.

Йохан оборачивается, чтобы бежать, и сталкивается лицом к лицу с изуродованным Лукьяновым. Его широкоплечая фигура нависает над ученым, пялится на него пустыми глазницами, а изо рта, сквозь плотно сжатые зубы, брызжет кровавая морось. С криком Йохан отшатывается и падает на задницу. Он сучит ногами по разбитой земле, пытаясь ползти, как каракатица, а призрак Лукьянова, обретший плоть, наступает на молодого ученого широкими шагами.

– Его нет, - шепчет Йохан, - его не может быть, я убил его, в том метро, убил эту тварь…

– Они голодны, - говорит Йохану детский голос. – И гонят вас к месту своей кормежки.

– Кто они!?

– Паразиты, сорняки. Семена, привезенные извне на стенах Ковчега.

– Что…что мне делать, скажи!? – заикаясь, кричит Йохан.

– Ты должен помочь мне. Должен освободить меня. И тогда я помогу тебе.

– Я помогу! – вскрикивает Йохан, в ужасе глядя, как окровавленная рука Лукьянова тянется к его лицу. Он зажмуривается, а когда открывает глаза, то видит перед собой только белый туман. Без сил, мокрый от пота, Йохан валится на землю и дышит полной грудью.

– Освободи меня, Йохан, - требует детский голос. – Освободи, и я расскажу тебе, где они держат номера восьмого.

– Но кто…кто ты такой? – шепчет ученый.
– И где мне тебя искать?

– Я сердце этого города. Боги укрывают меня в Ковчеге. Говорят, что я новая раса, новый человек. Говорят, что я их сын. Но я знаю, что это не так - настоящая мать ищет меня. Ты должен помочь ей. Открыть двери Ковчега, чтобы я мог позвать ее. И чтобы она услышала...

– Но если она придет за тобой, то погибнет…Боги убьют ее. Разве ты этого хочешь?