Чтение онлайн

Нет выигравших и проигравших, - думает молодой ученый.
– Но я надеюсь, что эта сволочь сдохнет в муках! Я хочу, чтобы он подох!

Но счетчик Гейгера, на поясе защитного комбинезона, безразлично молчит. И Йохан кусает в кровь иссохшие губы.

Под землей все может быть иначе, - думается ему. Под землей все должно быть иначе!

Они огибают угол дома, утонувшего в дыму, и видят призрачную букву М, острые углы которой высятся над входом в метрополитен. Огромные окна его выбиты, и весь асфальт вокруг усеян мелкой крошкой стекла. На прозрачных дверях, под зеленой вывеской – ВХОД, дрожат дописанные желтой краской слова – В АД.

– Заходи, - говорит Лукьянов. Но когда Йохан открывает тугую дверь, он останавливает его. – Постой. Возьми фонарь, там, должно быть, очень темно.

Он дает ему небольшой фонарик, оснащенный гибким ободом, который можно прицепить на руку.

– Теперь иди. А я пойду следом.

Йохан заходит внутрь, с глухим стуком ставит бокс на покрытый пылью гранитный пол и затягивает обод фонаря под мышкой, устанавливая его на левом плече. Смотрит на ступени широкой лестницы, исчезающие в серой мути подземелья, и почему-то вспоминает лицо своей матери. Оно стоит перед его глазами, молодое и красивое, такое, каким осталось на фотографии в бумажнике отца. С тонкими бровями, косичками и смешливой, озорной улыбкой. На фото ей было не больше двадцати. В такую в нее влюбился отец. И когда похоронил, она осталась для него все той же, хотя с того момента прошло целых 15 лет.

– Не спи, - говорит Лукьянов.

Йохан смотрит, как улыбка его матери превращается в гримасу боли. Ее рот кривится и раскрывается, оголяя беззубые десна. Она шипит, пока сухой звук не сменяется мокрым бульканьем крови в горле.

– Эй, седьмой?! Ты чего там?

– Что?

Он поворачивается к капитану, и смотрит на того сквозь мутную испарину.

– Увидел что-то?

– Нет, - Йохан сглатывает горькую слюну. – Нет, ничего.

Он чувствует, как слабо вибрирует счетчик Гейгера у него на поясе, но старается не подавать виду. Жмет на кнопку «mute» и слизывает с губы соленый пот.

– Тогда бери чемодан и пошли.

– Да, сейчас.

Он нагибается за боксом, но Лукьянов хватает его за плечо.

– Нет! Ну-ка! Стой!

Йохан застывает, затаив дыхание, но выдыхает, когда слышит слова капитана.

– У меня есть ХИСы. Умеешь пользоваться?

– Доводилось.

– Сейчас, - Лукьянов снимает с пояса матовую, бледно-зеленую пластиковую трубку и протягивает Йохану. – Бросишь ее там.

Они осторожно спускаются вниз, в темный подземный переход. Слабые лучи фонарей вязнут в густой от дыма темноте и Йохан с хрустом переламывает ХИС. Сотрясает его, и когда внутри вспыхивает зеленоватое сияние, бросает себе под ноги. Тусклое свечение ползет по полу вместе с дымом, вливается в выбитые окна киосков, стоящих в ряд у стены, мерцает на острых осколках когда-то застекленных дверей, ведущих вниз, к турникетам и эскалаторам.

– Что там? – спрашивает Лукьянов. Он стоит на последней ступени лестницы, испуганно целясь в темноту из пистолета.

– Пусто, - отвечает Йохан.
– Чего вы боитесь, капитан?

– Я? С чего ты взял, седьмой, что я боюсь?

– Вы нервничаете так, как будто знаете, куда и зачем мы идем.

Он фыркает в ответ и наигранно смеется. И Йохан понимает, что то, что их ожидает внизу, страшнее любого кошмара, который ему доводилось видеть.

Возможно, нам посчастливится, и нас убьет радиация, - думает он. Делает несколько шагов к дверям и понимает, что его ноги скользят в чем-то липком. Светит фонариком вниз и видит повсюду красные лужи.

– Господи…

– Что, седьмой? Что ты видишь? Говори!

Йохан приподнимает ногу, и вязкая, свернувшаяся кровь тянется за ней липкими нитями.

– Что ты видишь, ну?!

– Кровь. Здесь повсюду кровь.

– Что ж, седьмой. Теперь ты увидишь, на что способны твои Боги.

СТАРЕНИЕ

43

– Ты слышишь меня, парень?

Йохан чувствует тормошащую его сильную пятерню и поднимает заплаканные глаза. Через защитную маску он видит широкоплечую человеческую фигуру, облаченную в белый противорадиационный костюм и противогаз.

– Как ты, парень?

Йохан сидит на бетонном поребрике, стараясь унять сотрясающую его дрожь. Он обнимает живот руками и ощущает, как трясутся все внутренности. Резиновые перчатки Йохана измазаны кровью, и он оставляет отпечатки раскрытых ладоней на защитном комбинезоне. Стекло маски-противогаза тоже заляпано кровью. Йохан смотрит на размазанные по стеклу отпечатки пальцев и вспоминает оскаленные зубы, выдавливающие бордовые пузыри.

Жертвоприношение, - спутано думает Йохан. – Я отомстил ему за все.

– Похоже, он в шоке, - говорит другой голос, и Йохан наконец-то осознает, что слышит незнакомцев через встроенный в противогаз наушник.

– Посмотрите, - говорит третий голос, - на его химзащите эмблема экспедиции Смехова.

– Ого-го, похоже, это все, кто остался.

Йохан начинает путать голоса и перестает их слушать. Снова вспоминает мрачные картины подземелья и раззявленные рты своих мертвых коллег. Вспоминает ученого по имени Данил, распластанного на залитой кровью платформе, его синее, окоченевшее лицо и раскуроченный живот. И думает о том, что и Настя могла быть где-то там, среди мертвых тел. Он думает, что не нашел ее просто потому, что мерзкие твари, обитавшие в метро, могли утащить девушку в тоннели. И проклинает себя за то, что не сумел ее сберечь. Так же, как и надеется, что Настя все еще жива.

Нам всем давали номера, - вспоминает он. – Кто и каким по счету должен умереть.

Какой у нее был номер? Не помню…

– Кто вы такие? – наконец произносит Йохан онемевшими губами.

– Тише. Он говорит. Спрашивает, кто мы, - шепчет один из голосов. А другой отвечает ему.

– Сань, ты не забыл, что мы на одной с ним частоте?

– Черт…

– Мы вытащили тебя оттуда, герой, - говорит ранее не принимавший участие в разговоре голос. – Так что считай, что мы твои ангелы-хранители.

– Краб, попридержи коней, парень в шоке… Я Андрей, а это мои друзья. И мой отец. Нас было больше, но …мы потеряли двоих. Мы пытаемся выбраться из города, - голос молчит, а потом продолжает. – Повезло тебе, что мы проходили мимо и услышали, как ты просишь о помощи. Как тебя зовут?

– Я…Йохан.

Молодой ученый осматривает людей, но видит только одинаковые фигуры в мешковатых костюмах.

– Фриц, что ли? – фыркает Краб. – А как по-русски навострился, глянь …

– Я из Австрии. Я…я просил о помощи?

Йохан сглатывает горькую слюну – последние события совершенно не запечатлелись в его памяти. Стерлись, как мел со школьной доски.

– Просил, иначе бы мы тебя не услышали, - отвечает Андрей. – Что там случилось, ты помнишь? Откуда там столько трупов?

– Я… - Йохан силится собрать воспоминания в единую картину, но они разлетаются по углам сознания, оставляя перед глазами, только красные от крови зубы. – Я мало что помню.

– Повезло, - говорит Химик. – Наверное, такое лучше не помнить.