Чтение онлайн

Против целого мира, сестренка, - улыбается он. – А когда было иначе?

Краб делает шаг навстречу вышедшей из тумана фигуре, и замечает огромный тесак, зажатый в ее руке.

Я левша, и он не знает об этом, - думает он, готовясь ударить первым. А фигура становится все ближе, так, что Краб уже различает лицо, спрятанное за маской противогаза. Белые брови и вспотевшую русую челку, налипшую на лоб. Черную повязку на правом глазу и уродливый шрам, наискось рассекающий некрасивое, угловатое лицо.

– Я Краб, - говорит он, - и я вцепляюсь крепко!

Краб бросает руку с ножом вперед, целясь фигуре в грудь, но та уворачивается от удара, и смеется ему в ухо.

– Глупая, дерзкая кормежка. Ты даже не представляешь, что происходит, когда Ева голодна.

– Я с тебя еще не спросил за своих ребят, гнида.

Краб перебрасывает нож из руки в руку, готовясь к новой атаке.

– Кесареву кесарево, - отвечает голос. – Для таких, как вы, нет места в новом мире. Вы просто… еда.

Как чувствует себя краб, живущий в прибрежных водах? – возникает у Краба вопрос к самому себе. – Хозяином и повелителем морей. Пока однажды не попадает в ловушку, поставленную людьми. И только тогда понимает, что был одним из тысячи в пищевой цепочке.

Краб дожидается момента и опять бьет ножом – хлестко и резко, - и чувствует, как выворачивается запястье, когда лезвие встречается со щербатой сталью тесака. Звон металла в густом тумане обретает форму и сыплется на асфальт искрящимися брызгами.

– Ты должен вернуться, - говорит ему Одноглазый. – И встать перед ней на колени. В мольбе просить ее о прощении…

– Это твоя Ева – полная сука, - выплевывает Краб. – Ничтожество, как и ты!

Он делает короткую перебежку и снова бьет. И когда в очередной раз не достигает цели, Одноглазый перехватывает тесак лезвием вниз, готовясь к ближнему бою.

Один шанс, - Краб отступает на край обрыва.

– Или ты вернешься сам, - говорит Одноглазый, - или я приволоку тебя по кускам.

– Тогда давай уже начнем.

Одноглазый бьет первым. Наносит серию молниеносных ударов, от которых Краб отбивается с огромным трудом.

Твою мать… - думает он.

Сквозь запотевшую маску противогаза и капли, свисающие с ресниц, он видит очередной замах лезвия, но отбить его уже не успевает. Поднимает руку с ножом, и чувствует, как острие тесака рвет резину химзащиты на его плече, а потом и кожу, вместе с сухожилиями и хрящами. Наточенная сталь обжигает, будто раскаленный металл и Краб с криком, под тяжестью давящей на тесак руки, падает на колени и роняет нож.

– Что ты хотел этим доказать? – спрашивает его Одноглазый.

Краб чувствует, как горячая кровь сбегает по его груди, но вопреки боли улыбается и поднимает глаза. Фигура Одноглазого высится над ним, будто тень сошедшего с небес колосса. Краб видит, как фигура поднимает ногу в жестком ботинке и понимает, что момент настал.

– Доказать… - говорит он, выплевывая кровавые сгустки в мембрану переговорного устройства. – Что я цепляюсь крепко!

Нога с силой ударяет Краба грудь, но он успевает ухватиться за нее и потащить Одноглазого за собой. Вместе они падают в обрыв и исчезают в плотном, раскаленном тумане.

49

Небо, - думает Химик и поднимает взгляд, но не видит ничего, кроме серого тумана. На стекле противогаза оседают мелкие капли влаги, и он следит за тем, как они сбегают вниз, оставляя мутные дорожки. – Как давно я не видел неба…И как не ценил его красоту.

Он видел, как упал Краб. Как две тени, сцепившись, полетели вниз, исчезнув в плотном дыму.

Странно, - проносится в мозгу у Химика мысль, похожая на метеор. – Но мне его не хватает…

Все то время, пока Краб шел с ними, он пугал Химика, но сейчас Химик понимает, что этот страх толкал его вперед. Дерзкая уверенность Краба в человеческих возможностях, его облитое свинцовой броней сердце, заставляло Химика раз за разом доказывать самому себе, что

и он способен на большее. Что все они способны. А теперь, когда Краба не стало, когда он упал, все это вдруг потеряло смысл. И в груди зазудели старые, похожие на раны, вопросы.

Зачем мы здесь? Почему мы до сих пор не повернули обратно?

Я словно бы находился во сне, - размышляет Химик, ступая по раскрошившемуся асфальту. – Словно бы мне снился одновременно пугающий и завораживающий сон. А теперь я проснулся. И хочу вернуться домой.

Он останавливается и долго стоит в тишине, опустив голову.

– Ты увидишь его, - прерывает тишину голос Йохана.

– Что? – Химик оборачивается и видит рядом фигуру молодого ученого, облаченную в мешковатый противорадиационный костюм.

– Если он упал, значит, ты скоро увидишь его там, - Йохан указывает рукой вперед, туда, куда ушли остальные. – Если ты веришь, что его больше нет. А ты ведь веришь, не так ли?

– Я видел, как он упал, - отвечает Химик. – Никто бы не выжил после такого.

– Мертвые идут впереди нас, - говорит Йохан. – Всегда подстерегают нас там, куда мы собираемся пойти. В обычном мире мы их не видим, но чувствуем их присутствие– знаем, что они сидели за столом, листали журналы. Чашки на столе, повернутые их любимым логотипом, смятые уголки страниц. Я знаю это, так было с моей матерью.

– Ты сумасшедший, - говорит Химик. – Этот город свел тебя с ума. Держись от меня подальше.

– Наверное, ты прав, - соглашается Йохан. – Но может быть это и есть единственный выход?

– Только не для меня.

– Мы идем по дороге мертвых. Скоро ты это поймешь.

Химик чувствует мурашки, бегущие по спине, и ежится.

– Ты меня нервируешь, - говорит он Йохану.

– Прости.

– Просто держись подальше.

– У тебя есть что-то от них, да? – вдруг спрашивает Йохан, и Химик непроизвольно лезет рукой в карман.

– О чем ты говоришь?

– Ты что-то взял от них, то, что позволяет тебе до сих пор чувствовать реальность. Чувствовать то, что у тебя за спиной.

– А что у меня за спиной?

– Настоящий мир. Большинство о нем уже позабыло.

Химик молчит, поглаживая пальцами в резиновых перчатках спрятанное в кармане яйцо.

– Мы вернемся домой, - наконец говорит он.

– Вопрос в том, где наш настоящий дом. Теперь… я не знаю.

– Твои эти мертвецы…думаю, они тебе подскажут.