Чтение онлайн

Эми попыталась рассмотреть мужчину, на которого она указала, но слишком много голов преграждали путь.

– Я уверена, что большинство из вас здесь не знают этого, но сегодня на самом деле их восьмилетняя годовщина. Я хорошо помню дату их совместного переезда. Вот забавная история о папе, - сказала Лилит, уже смеясь от одного воспоминания об этом.
– Не думаю, что я когда-нибудь кому-нибудь ее рассказывала. Я приберегла ее только для сегодняшнего дня - моего особого дня.

– Итак, папа переехал и жил тогда с дядей Беном, верно, дядя Бен? В общем, папа хотел вернуться в дом, чтобы забрать свои вещи, но он не хотел, чтобы мама его видела, потому что не хотел ссоры. И вот, он подгадал время так, что пришел в дом, когда я отвозила маму на лечение. Понимаете, у мамы в то время был рак яичников. Я думаю, что именно Трина рассказала ему график лечения мамы, верно, Трина?

Трина держала голову под углом вниз, не глядя на сестру.

– В любом случае, папа не знал, что я сменила замки в доме. Когда он не смог открыть дверь, он влез через окно в ванной. И он шагнул вниз прямо в мамин горшок, который я не почистила, потому что опаздывала, чтобы успеть на химиотерапию.

Улыбка Лилит уже завладела ее лицом, она делала тяжелые вдохи, пытаясь подавить смех, который грозил вырваться наружу.

– И вот я прихожу домой, толкаю мамино кресло-каталку, и мы обе морщим носы. Я даже не знала, что у мамы к тому моменту осталось обоняние. Эта женщина полна сюрпризов. В любом случае, я оглядываюсь вокруг, и наши вещи - я имею в виду папины вещи - все исчезли. Компьютер, телевизор, даже роутер. Но знаете, что он оставил нам вместо них? Вонючие следы! Повсюду! На ковре, на полу, на кухне.

Она удвоила смех. Ее заливистый хохот наполнил тишину в комнате. Постепенно ей удалось успокоиться. Со слезами на глазах она выпрямилась и посмотрела на отца, на ее лице плясала улыбка.

– Ты - мой отец. Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым в том, что все так вышло. Я ценю письма, которые ты прислал, и извинения. Я просто пытаюсь тебя разжалобить, потому что сегодня день моей свадьбы. Я прощаю тебя, папа. И я всегда буду любить тебя.

В этих словах чувствовалась странная искренность. Раздались спонтанные аплодисменты.

По щеке Лилит скатилась слеза. Ей пришлось отвернуться, чтобы вытереть ее. Она протянула микрофон Калебу.

– Ну, мне не так много нужно сказать, как Лилит, - начал Калеб, двигаясь взад-вперед, что напомнило Эми его нервную сутулость, которую он испытывал, когда ему приходилось делать презентацию перед классом.
– Я хочу поблагодарить своих маму и папу. Они всегда подталкивали меня. Я хочу поблагодарить всех моих старых коллег, приятелей по колледжу и мою школьную подругу, которые совершили эту поездку. Всех моих дальних родственников тоже. Спасибо вам за то, что вы здесь. Это значит для меня очень много.

Еще одни уважительные аплодисменты.

– А теперь время, когда обычно произносятся тосты, - сказал Калеб.
– У нас с Лилит нет ни подружек невесты, ни друзей женихa. Никого не просили подготовить тост. Мы решили, что предоставим своего рода открытый микрофон, если кто-то захочет подойти и сказать что-то хорошее о нас.

В комнате воцарилась тишина.

Все повернули головы, ища, кто бы еще мог поднять руку и стать добровольцем.

Эми почувствовала, как отец в шутку схватил ее за запястье и начал тянуть руку вверх. Она отдернула руку и ударила его в грудь.

– Кто-нибудь?
– воскликнул Калеб.

Желающих не было.

– Последний шанс. Никакого давления.

Тишина.

– Все в порядке. Будет возможность сказать тост позже, - сказал он.
– Давайте начнем празднование!

Лилит шагнула вперед и взяла микрофон.

– Нам нужны три добровольца для небольшого конкурса, - объявила она.
– Победитель получит потрясающий главный приз. Но проигравшие...
– ее лицо нахмурилось, а голос стал низким и угрожающим.
– Проигравшие будут сурово наказаны, - oна снова улыбнулась.
– Три человека! Кто хочет стать добровольцем?

Из динамиков зазвучала танцевальная поп-музыка, когда жених и невеста сошли со сцены и пробирались сквозь толпу, уговаривая своих гостей принять участие.

– Кто хочет участвовать?
– воскликнула Лилит.

Лилит пританцовывая направилась к столу своих ближайших родственников. Она протянула руку и попыталась схватить за руку женщину, которая, как догадалась Эми, была Хейзел, новой женой отца Лилит.

Лилит дернула Хейзел за руку, но отец Лилит, избегая смотреть в глаза дочери, просто положил мускулистую руку поперек Хейзел, как ремень безопасности, пристегивая ее к стулу. Другой рукой он отмахнулся от Лилит, велев ей идти в другое место.

Тем временем Калеб уже нашел добровольца. Он поднял со своего места одну из спутниц своего коллеги. Эми вспомнила, что женщина представилась Иоландой. Она была молодой и симпатичной, но во время короткого общения с ней в очереди к фотобудке Эми показалась ей тупой, как тунец. Марико предположила, что эта женщина может быть платной "эскортницей" одного из несносных биржевых торговцев, с которыми раньше работал Калеб.

В любом случае, Иоланда, в своем слишком обтягивающем и слишком коротком синем платье, пробралась на сцену.

Затем Лилит подтащила второго добровольца.

– Дядя Джон, внимание!
– объявила она в микрофон.

Дядя Джон был приземистым мужчиной средних лет, лицо которого было ярко-красным от алкоголя. Через двадцать лет, если он отрастит белую бороду, из него получится замечательный развратный Санта-Клаус, – подумала Эми.

Когда Эми осматривала толпу, чтобы увидеть, кого еще могут выбрать, она совершила ошибку, встретившись взглядом с Калебом. Она попыталась отвернуться, притвориться, что поправляет салфетку или подавляет кашель - все, что угодно, лишь бы не привлекать его внимание. Но она почувствовала его движение.

Покачивая бедрами в такт музыке, он пританцовывал.

– Поднимайся, Эймс, - сказал он, подойдя к ней.

– Я - пас.

– Давай.

Теперь он стоял рядом с ней, его плечи и локти покачивались в такт ча-ча-ча, который не совсем соответствовал жанру или ритму музыки.

Она улыбнулась и отмахнулась от него одной рукой, а другой провела по животу.

– Слишком много выпила. У меня в животе булькает, - oн все равно потянулся и схватил ее за руку.
– Нет!
– сказала она с силой, которая потрясла даже ее.