Чтение онлайн

– Дверь открыта.

– Так оно и есть, - согласилась вязальщица.
– Иди, дорогая. Я уверена, что ты им нужна.

Марли фыркнула и осторожно поднялась на ноги, затем прошлёпала по коридору в сторону солнечной комнаты. Дверь была открыта, и она не сомневалась, что ей здесь рады; она могла исследовать всё, что было открыто в магазине, и, поскольку казалось, что чем больше дверей было закрыто, тем больше других вещей было ей доступно, Марли никогда не чувствовала себя в ловушке. Однако было приятно, что одна из этих закрытых дверей открылась.

Она нашла мужчину в сером костюме, сидящего в её любимом кресле - деревянном одноместном кресле с кожаной обивкой, которое не всегда было таким независимым от ковра, каким казалось. Марли стояла у двери, наблюдая за мужчиной, очень долго. Он позволил ей наблюдать, лишь задержал на ней свой взгляд на несколько мгновений, а затем снова отвернулся и уставился в окно.

Конечно, вокруг него было много теней, и многие из них были окровавлены, но и вокруг вязальщицы тоже было много теней. Марли смутно понимала, что эти тени были частью серого человека, а не чем-то, ему он придал другую форму, в отличие от теней вязальщицы; но она также знала, что тени не всегда были плохими.

Тени означали только то, что там было что-то, что их отбрасывало.

Приняв решение, Марли вошла в солнечную комнату, проскочила сквозь тёплый солнечный свет в тень на другой стороне и забралась на колени серому человеку, цепляясь за серую шерсть, чтобы вскарабкаться наверх.

– Боже мой, - сказал мужчина, хотя Марли не была уверена, с кем он говорит.
– Как думаете, ей следовало это делать?

– Это моё кресло, - укоризненно сказала ему Марли, упираясь ногами в обтянутые шерстью ноги и хватаясь за его лацканы, чтобы сохранить равновесие и заглянуть прямо в серые глаза, которые тоже были затенены.

– Это её кресло, - сказала мама с порога. Она внесла в комнату чайный поднос, балансируя своей единственной рукой и слегка наклонившись, чтобы перенести вес на отсутствующую руку. Марли почувствовала знакомый аромат кофе и чего-то ещё, мягкого и цветочного.

– Как восхитительно знакомо, - сказал серый человек, с болью глядя на свои лацканы, которые всё ещё сжимали маленькие ручки Марли.

Она знала, что означает этот взгляд, поэтому вместо этого обвила руками шею серого человека, хихикая над тенями позади него и протягивая руку к этим сверкающим миазмам.

– Боже мой!
– снова произнёс мягкий серый голос.
– Вижу, кое-кто пошёл в свою мать.

Марли заметила, что он не обнял её в ответ. Она неодобрительно сказала:

– Обними меня.

– Приношу свои извинения, - сказал серый человек и заключил её в короткое объятие, которое было столь же нежным, сколь и тонко пахнущим.

Марли счастливо рассмеялась, уткнулась щекой в шерстяное плечо и почувствовала, как что-то холодное и золотистое коснулось её носа. Она знала, что уже слишком взрослая, чтобы класть в рот всё подряд, но, несмотря на это, всё равно не удержалась и на мгновение прикусила зубами эмалевую булавку, которая соблазнительно красовалась рядом с лацканом пиджака мужчины, восхитительную по цвету и форме.

Тонкая смуглая рука протянулась мимо неё и убрала её от её рта, обнажив запястье на дюйм, выглядывающее из рукава шёлкового костюма. Это было забавное запястье. Марли издала радостный смешок и заскрежетала зубами так быстро, как только смогла, вызвав смех у серого человека, который отпустил её.

Владелец запястья тут же присел на корточки, прищурился и погрозил ей пальцем.

– Ты. Никаких укусов.

Марли помахала ему в ответ пальцем и сказала:

– Никаких укусов.

Она осознавала, что, хотя кровь и пахла восхитительно, во рту она была мутной и не вызывала восторга. Она всё ещё не решалась кусать что-нибудь, чтобы проверить ещё раз, но была достаточно взрослой, чтобы понимать, что единственный человек, с которым она может быть в безопасности, - папа.

Соответственно, она подождала, пока папа повернётся и неторопливо направится через комнату к маме с чайным подносом; затем спрыгнула с колен серого человека и, обхватив папу за плечи, впилась зубами ему в шею.

Если бы Марли знала, как должно было быть иначе, она могла бы понять, что и прыжок, и укус выходят за рамки ожидаемых способностей среднестатистического четырёхлетнего ребёнка. Поскольку она этого не знала, её прыжок напугал только серого человека, который ещё раз воскликнул: «Боже мой!» - когда папа взвизгнул, замахал руками и закружился по кругу.

Мама просто перенесла поднос с чаем на другой стол и села со своим кофе, а Марли вцепилась в папино плечо, глубоко вонзив зубы в плоть, которая пульсировала от слишком быстрого сердцебиения. В первые дни этой игры Марли сбрасывали и мягко ловили чаще, чем она держалась, но теперь она была намного сильнее.

Она подождала, пока папа перестанет биться и упадёт на пол, затем дважды сосчитала до трёх и отпустила его. Она, хихикая, плюхнулась на пол рядом с ним, и папа повернул голову, чтобы посмотреть на неё тёмными глазами.

Он сказал: «Плохой ребёнок», но Марли разглядела в его улыбке оба острых резца и поняла, что он гордится ею.

– Должен... должен ли он учить её этому?
– спросил серый человек, словно зачарованный.

– И это говоришь ты, - сказала мама, но в её голосе не было злости.
– Кажется, это не плохо. Полезно знать, когда что-то действительно умерло, даже если оно не собирается делать это само.

– Как недальновидно с моей стороны.

– Так ли это?
– спросила мама.
– Подумала, что это из-за беспокойства. Похоже, ты стал немного более открытым с тех пор, как мы виделись в последний раз. Кстати, ты не позволишь своей подружке зайти и присесть? Или она должна всё это время торчать рядом и ждать тебя?

Марли в волнении села, когда комната за спиной серого человека сдвинулась с места, засверкала ещё немного и открылась. Теперь в этой массе теней появилась какая-то индивидуальность - нечто такое, чего Марли ещё никогда не видела.

– Кажется, она хотела бы присоединиться к нам, - сказал мужчина.
– Как мило. Но поскольку ты уже поставила дополнительную чашку, я подозреваю, что ты знала, что она согласится.

Сев и поправив пиджак, папа сказал:

– Конечно, она захочет с нами познакомиться.

– О, я думаю, вы уже встречались, - сказал серый человек, когда одна нога ступила на открытый воздух и легко коснулась нагретых солнцем досок пола.
– Но, возможно, пришло время представиться должным образом: вам действительно пора познакомиться с моей женой.

– Вот же блин!
– воскликнула мама.
– А ты времени зря не терял!

– Враньё, - сказал папа.
– Кто бы пошёл за тебя замуж, старик?

Марли ничего не знала о браке и очень мало о знакомстве, если не считать запрета кусать людей, с которыми она только что познакомилась. О чём она точно знала, так это о том, как менялся, увеличивался и уменьшался её мир, и она радовалась тому, что в комнате стало теплее, когда из тени за спиной серого человека появился ещё один человек - и то, как это тепло, казалось, коснулось и его самого.