Чтение онлайн

– Ты что, не слышишь? – прорычал он, резко обернувшись ко мне. От неожиданности я отступила.

К щекам прилила кровь, сердце, казалось, готово было разорваться надвое.

Сейчас в доме собрались люди, готовые отправиться на пристань для поминальной службы.

– Возвращайся в Сиэтл, Фейт, – продолжил Эшер. – Ты не сможешь жить без покупок, изысканных обедов. Ты привыкла к изнеженной жизни, и этот островок тебе не подходит. Ты сама знаешь, что не сумеешь здесь прижиться.

– Это нечестно, – выдохнула я. – Я…

Эшер будто не слышал меня.

– Тебе здесь не место, а мне не место там. Мне следовало остаться здесь, с ним. Я обещал всегда его защищать, поклялся…

На последнем слове его голос дрогнул. Эшер глубоко вздохнул, будто втягивая боль внутрь, не давая ей вырваться на свободу. Конечно, он винил себя. Он считал себя защитником и верил, что потерпел неудачу.

– Эшер, не надо, – дрожащим голосом проговорила я. – Ты ни в чем не виноват и не можешь…

– Не надо говорить, что я могу, а чего нет! – прорычал он. – Мы никогда, черт возьми, не узнаем!

В его словах отчетливо прозвучало обвинение, и я отшатнулась. Эшер выдержал мой взгляд, лицо исказилось от боли и скорби. Сквозь трещины в броне я видела, что наружу пыталась пробиться любовь.

– Не нужно так, – мягко проговорила я. – Я могу сделать все, что захочешь… быть там, где нужно. Я люблю те…

– Мне нужно, чтобы ты уехала, – отрезал он. – Вот и все.

Я отступила на шаг; слова прозвучали твердо, словно приговор, их окончательность пронзила до глубины души.

– Л-ладно, – прошептала я. – Если ты так хочешь.

Он больше ничего не сказал. Скрестив руки на груди, Эшер вновь закрылся от меня и отвернулся к океану.

Я ощущала себя словно в бреду, будто бы меня накачали наркотиками. Развернувшись, я прошла через лужайку и по ступенькам поднялась на веранду. Сидящая в кресле Моми протянула ко мне хрупкую руку.

– Фейт… не надо.

– Я должна. – Я опустилась рядом с ней на колени. – Ему так нужно, и я не… – Слезы сдавили горло, но я попыталась загнать их внутрь. – Когда он смотрит на меня, то вспоминает, как поехал за мной в Сиэтл. Он страдает, не стоит усугублять его боль. Я так не могу.

– Он сам не знает, что ему нужно, – проговорила Моми, в ее глазах блестели слезы. – Все еще слишком свежо. Время – вот нужное нам всем лекарство. Ему просто требуется немного времени.

Я покачала головой:

– Стоит уважать его желания.

– Понимаю. – Моми кивнула, не сводя взгляда со смотрящей на океан фигуры. – Возможно, в этом есть смысл и в будущем мне откроется более обширная картина. Но пока я ничего не вижу. Пока нет. – Она сжала меня в объятиях. – Алоха, Фейт.

– Алоха, Моми. Если что-нибудь понадобится, звони мне. В любое время.

Пустые слова. Я ведь буду далеко – от нее, от Калео, от Эшера…

Я поцеловала ее в щеку и поспешила в дом, мимо Хлои Барнс, капитана Рейеса, пожарных, друзей и Паулы. Все ждали, когда придет время отправляться на пристань. Прежде, чем кто-либо успел меня остановить, я взяла свою сумочку и выскользнула на улицу.

Я приехала сюда без вещей и теперь уезжала ни с чем.

Открыв дверь в квартиру, я наткнулась на осколки ужасного телефонного звонка. По гостиной рассыпались наброски рекламы для «Ред Булл», на полу скомканной кучей до сих пор валялись пиджак и галстук Эшера. Я словно попала на место преступления.

Ничего не трогая, я залезла под горячий душ и долго стояла под струями воды, потом забралась в постель. Я ожидала, что расплачусь – из-за Эшера, Моргана, Налани и милого малыша Калео, из-за своего разбитого сердца, но почти тут же провалилась в сон, погрузилась в милосердную черноту.

На следующее утро я сварила себе чашку крепкого кофе и просмотрела сообщения на телефоне. Мне звонили Сайлас и Терренс, Синтия оставила голосовое сообщение с вопросом, готовы ли наброски для «Ред Булл». Однако, не считая короткого звонка Терри с Гавайев – чтобы объяснить, почему я не приехала на церемонию «Клио» – я даже не думала о работе.

И сейчас я отправила ему сообщение.

«Я вернулась в Сиэтл», – просто написала я.

«Как дела?» – тут же отозвался он.

Этот простой вопрос сразу выбил из колеи. Как я могла на него ответить?

«Я в порядке. Днем приеду в офис».

«Не торопись. Нет ничего срочного».

Я все же я дольше не могла сидеть одна в собственной квартире.

«Скоро увидимся», – написала я.

После небольшой паузы пришел ответ.

«Только если чувствуешь, что готова. Передай своему парню мои искренние соболезнования».

Я закрыла глаза и положила телефон на стол. Пару минут я просидела неподвижно, однако вскоре ощутила подступающие слезы. Нельзя позволить себе расклеиться. Если я расплачусь, то вряд ли смогу остановиться, а мне нужно приниматься за работу.

Ведь именно так поступали ответственные люди, а я теперь принадлежала к их числу.

Как я и предсказывал, через несколько дней в доме стало совсем тихо. Пришлось перевезти Калео к себе в Анини. Мы все еще ждали ответа, пригоден ли для жилья дом Моргана и Налани. Официальных писем пока не поступало, однако дожди лили, не прекращаясь, и я подозревал, что оставаться в нем слишком опасно. Мой племянник не только лишился матери с отцом, но и в скором времени мог остаться без дома.

Однажды вечером я смотрел, как Калео, сидя за кухонным столом, что-то рисовал на листе бумаги. Я наблюдал за малышом, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. С помощью Хлои сразу после трагедии я отправил его на консультацию к психологу, чтобы ему легче было преодолеть горе. Казалось, Калео неплохо держался, но так ли это? Откуда мне, черт возьми, знать? С чем сравнивать? Меня и брата родители бросили сами – насильно нас никто не разлучал. Хотелось бы верить, что с племянником я ничего не упустил.

– Привет, приятель, – проговорил я. – Хочешь ужинать?

Он пожал плечами, продолжая трудиться над рисунком. Насколько я видел, он изобразил какого-то жирафа. Просто животное, а вовсе не кусочек мира, охваченный огнем. Что ж, хороший знак.

Калео сделал глоток из стоявшей рядом чашки, но, когда опускал ее обратно на стол, посудина выскользнула из рук. Он подхватил ее прежде, чем разлилось содержимое, но несколько брызг ананасового сока попало на верхний угол рисунка.

– Нет, – пробормотал он. – Не-е-ет…