Чтение онлайн

Что это такое во имя Царства Духов?

Заблудший ветерок треплет мои волосы, спутывая их, пока мы бежим по мокрым каменным улицам к купальне. Запах свежего дождя, прелых листьев и влажной земли окрашивают воздух густыми мазками кисти. Капли кружатся, мягко опускаясь вниз. И хотя дождь не хлещет, именно из-за этого постоянного, равномерного потока мы промокли и замерзли - температура настолько низкая, что кажется, будто зима начинает пробуждаться.

Вбегаю внутрь, стряхивая капли воды, которые еще не успели впитаться в одежду. Зубы стучат от холода.

Накрашенные губы Харпер дрожат, макияж размазался, а волосы прилипли к голове. Думаю, что выгляжу не лучше. Из меня вырывается стон, от осознания, что мне придется делать прическу и макияж уже в третий раз за день.

— Где вас носило? — пронзительно кричит женский голос с настойчивостью стервятника.

Мадам выходит из темных глубин сурового коридора. Резким движением она поднимает бронзовый подсвечник, освещая глубокие морщины на лице, подчеркивающие ее возраст. Волосы, которые обычно аккуратно уложены на макушке, сегодня выглядят немного растрепанными, несколько прядей небрежно спадают на шею.

Позади нее стоят двое огромных мужчин - это не предвещает ничего хорошего.

— Мы заболели, — лжет Харпер, растирая руки, чтобы прогнать пронизывающий холод.

— Должно быть, вы были смертельно больны. Я не получила известий ни от одной из вас. Знаете, что мне пришлось попросить некоторых девушек работать в две смены? Думаете, это справедливо? — она отчитывает нас так, словно только что застала по локоть в банке с печеньем. Как ни странно, это звучит почти… по-матерински.

— Нам действительно было плохо, — лепечу я. Убедительно– нет.

Ее щеки, пылающие раздражением, такого же красного цвета, как и ее бархатное платье. Она поворачивается ко мне, глаза мечут молнии. Мне везет, что она не Проклята.

— А ты! Ты хоть представляешь, сколько проблем мне доставила?

Черт. Она знает. Мы с Харпер обмениваемся встревоженными взглядами, игнорируя внутренний голос, который вопит, что нам нужно бежать без оглядки.

— Советник короля отказывается - категорически отказывается - видеть кого-либо из моих девочек, — ядовито выплевывает мадам.

Она так сильно сжимает подсвечник, что костяшки ее пальцев белеют. Пляшущий огонь освещает линии сердитых, вздувшихся вен, грозящих вырваться из ее руки. Такая же вена, выступает посреди ее лба. Мне кажется, она собирается запустить подсвечник мне в голову, но вместо этого она издает раздраженный стон и зажимает переносицу, словно предчувствуя, что из-за стресса у нее вот-вот пойдет кровь из носа.

— Он говорит, что хочет видеть только тебя.

Что?

Мой желудок подпрыгивает, а затем падает. Или, возможно, наоборот.

— Он возвращается каждую ночь, требуя встречи с тобой. Его люди шастают повсюду, вламываются в приватные комнаты и устраивают там ужасный беспорядок в поисках тебя. Эти придурки ведут себя так, будто это их собственность, — фыркает она себе под нос. — Не знаю, что ты натворила, но он грозится закрыть «Термальные ванны де Люкс», если я не предоставлю тебя к этому четвергу.

Советник короля грозится закрыть купальню? Очевидно, я не просто ткнула медведя палкой - я разозлила разъяренного гризли.

Нервно сглатываю.

— Она еще слишком слаба, — восклицает Харпер, пытаясь прикрыть меня, пытаясь вычерпать воду их моего тонущего плана.

— Какая жалость, не правда ли? Сегодня здесь советник короля, и будь я проклята, если позволю годам упорного труда пропасть даром, — шипит мадам на Харпер. Она поворачивается ко мне. — У тебя есть два варианта, дорогая Сейдж. Ты можешь пойти со мной сама, или… — она жестом указывает на полуголых амбалов, стоящих позади нее. — …Максимус и Энрико могут тебя притащить туда.

Харпер инстинктивно делает шаг вперед, защищая меня, но я ловлю ее стиснутый кулак и легонько сжимаю.

— Всё в порядке. Я пойду.

Она поворачивается ко мне с тревогой на лице.

— Со мной всё будет в порядке, — уверяю я, ободряюще кивая.

Еще раз сжимаю ее руку и следую за мадам по длинному, тихому коридору.

Вокруг меня эхом разносятся приглушенные стоны и вздохи, звуки немного различаются за каждой закрытой дверью, мимо которой мы проходим, но кульминация всегда одинаковая - наигранная и фальшивая.

Мадам распоряжается меня раздеть, вымыть и нарядить - всё как в прошлый раз. Мои изгибы облачают в прозрачную ткань, красят губы нежно-розовым, девственно-розовым цветом и душат кожу розой и гарденией.

Затем меня ведут по коридорам, словно призовую необъезженную кобылу, которую ведут на случку.

Мадам испепеляет меня взгляд, прежде чем захлопнуть дверь за моей спиной.

Вздрагиваю от неожиданности.

— Эй? — спрашиваю в тишине комнаты, наполненной ароматами секса, жасмина и сырости.

Никто не отвечает.

Мое внимание переключается на дверной проем, украшенный нитями кристаллов и бусин, и я гадаю, что же меня там ждет. Свечи усеивают пол, их свет наполняет комнату мягким, медовым сиянием, их трепещущее пламя отражает то, что творится у меня внутри.

Воздух изменяется. Он словно трещит. И из тени выходит…

— Вон? — спрашиваю я, не понимая, как он мог внезапно появиться. Возможно, он был здесь всё это время, рассуждает моя логическая сторона.

Сегодня он одет во всё черное. И когда я говорю, что он одет в черное, я имею в виду, что он в нем чертовски хорош. Обтягивающие кожаные штаны подчеркивают его подтянутые, мощные бедра. Волосы, обсидиановая грива, небрежно собраны в пучок, несколько выбившихся прядей, спадают на лицо, обрамляя его мужественные черты, словно высеченные из камня. Окутанный тенью, он приближается ко мне.

— Когда, я сказал, что ты не должна возвращаться сюда, я не шутил.

— Не то, чтобы у меня был выбор, — возражаю, отступая к двери. Это инстинктивное движение вызвано тем, с каким животным взглядом он на меня смотрит.

— Я не привык, чтобы мне перечили, котенок, — он поднимает руку над моей головой и прижимает ее к двери, зажимая меня между двумя исключительно твердыми вещами - одной из дуба, а другой из стали. — Но как бы это ни бесило меня… это твоя самая привлекательная черта, — шепчет он и его дыхание обжигает мое ухо. — Мне хочется трахнуть тебя прямо у этой двери - заставить тебя кричать мое имя так громко, чтобы услышали во всех трех мирах.