Чтение онлайн

– Ты дурак, Финч!
– снова заорал Хорнблоуэр.

Он заставил себя оторвать одну руку и жестом показал Финчу, что следует делать, но тот по-прежнему отказывался реагировать.

– Прыгай же, черт тебя побери! Прыгай! Ванты - рея - топ грота. Понял?

Финч не двинулся с места.

– Боже, да что ж мне с тобой делать, научи меня, - чуть не плача закричал Хорнблоуэр.

"Боже... Боже..." - билось у него в голове. И тут на Хорнблоуэра снизошло вдохновение.

– Топ грота, Финч! Топ грота! Иди туда, Финч, там Бог, он ждет тебя. Иди к Богу, Финч, скорее!

Эти слова пробились сквозь оцепеневший разум матроса. Он понятливо кивнул в ответ, тут же отпустил ствол и прыгнул на ванты, раскорячившись в воздухе, как огромная лягушка. Его прыжок оказался удачным: он ударился о ванты грудью, сразу же вцепился в них и начал взбираться наверх. Бизань в этот момент еще немного сдвинулась, так что Хорнблоуэру, когда он в свою очередь прыгнул, пришлось преодолеть несколько большее расстояние. Он едва сумел зацепиться руками за самое нижнее звено вантов и повис в воздухе, нелепо болтая ногами. Но годичные тренировки не прошли даром. Секунду спустя он был уже в сравнительной безопасности, но все равно ему следовало спешить. Лишь очутившись на рее грота, Хорнблоуэр мог наконец перевести дух. Он с нежностью погладил шершавую древесину, и в ту же секунду обломок бизани разломился пополам. Сначала нижняя, а затем и верхняя его части с шумом плюхнулись в свинцовые волны Атлантического океана. А Финч и Хорнблоуэр без приключений добрались по спасительной рее до топа грота, где их бурно приветствовал мичман Брейсгердл. Ему, конечно, было далековато до Бога, но в тот момент Хорнблоуэра он тоже вполне устроил. Прислонившись спиной к бортику топа, он еще раз прокрутил в памяти все события последних минут. А ведь он спас Финча! Не приди ему тогда в голову сказать, что Финча ждет Бог на топе грота, тот так бы и пошел ко дну, не расставаясь со своей пушкой. Почему-то Хорнблоуэр был совершенно уверен, что без тех его слов Финч сам никогда не решился бы на прыжок.

– А мы уж совсем было решили, что вам конец, - сказал Хорнблоуэру Брейсгердл, по-приятельски хлопая его по плечу.
– Мы теперь будем называть тебя: "Хорнблоуэр - ангел-спаситель".

Финча окружили матросы из расчета Брейсгердла. Он всем улыбался и пожимал руки. Все выглядело настолько идиллически, что Хорнблоуэр с трудом заставил себя вспомнить о бушующем вокруг сражении. Но он с удивлением обнаружил, что больше не слышит грома пушек. Даже стоны раненых почти утихли. Он с усилием поднялся на ноги и доковылял до бортика, удивившись мимоходом, почему ему так тяжело удается передвигаться. Брейсгердл тоже подошел и встал рядом. Отсюда хорошо была видна палуба французского корабля. Но что за люди расхаживают в таких странных мундирах? Хорнблоуэр не сразу понял, что эти мундиры принадлежат британским матросам. Только когда он заметил среди них знакомую фигуру м-ра Экклза, до него наконец дошло, что француз был взят на абордаж и захвачен.

– Что произошло?
– обратился он с вопросом к Брейсгердлу.

– Что произошло?
– недоуменно уставился тот на Хорнблоуэра, но тут же спохватился и с пониманием кивнул головой.
– Как только мы столкнулись, м-р Экклз и абордажная команда ринулись на них. Французы оказались не готовы, да и наших было больше. Неужели ты совсем ничего не видел?

– Ничего, - с сожалением признался Хорнблоуэр, и даже позволил себе пошутить: - К счастью, у вашего покорного слуги в тот момент были совершенно неотложные дела.

Он вдруг вспомнил, как сломалась и обрушилась в воду бизань, и к горлу его на миг подкатила тошнота. Но он не хотел, чтобы Брейсгердл это заметил.

– Мне надо спуститься на палубу и доложить, - сказал он.

Спуск по вантам оказался неимоверно сложным делом. Хорнблоуэр вдруг обнаружил, что ни руки ни ноги его больше не слушаются, а живут своей собственной жизнью, постоянно оказываясь не там, где следовало. Даже на палубе он не ощутил себя в безопасности. На шканцах он нашел Болтона, руководившего работой по расчистке обломков бизань-мачты. Он страшно удивился, когда увидел Хорнблоуэра.

– А я был уверен, что вы уже кормите рыб, - весело приветствовал он мичмана и бросил взгляд вверх.
– Что, успели перебраться на грот?

– Так точно, сэр.

– Превосходно. Вот теперь я абсолютно уверен, что вам суждено быть повешенным, м-р Хорнблоуэр.

С этими словами Болтон отвернулся и начал снова руководить своими людьми. Прошло несколько минут, пока он снова не обратил на него внимания.

– Одно хорошо: теперь у нас пару месяцев точно не будет никаких хлопот с дисциплиной экипажа. Мы их так заставим работать, что они замертво на койки валиться будут. Нам полфрегата отремонтировать придется. А призовая команда! Да она одна у нас четверть экипажа отберет, не говоря уже о весьма солидном "счете от мясника"* ["Счет от мясника" (жарг.) - список убитых в бою.]. О, пройдет еще очень много времени, прежде чем им захочется чего-нибудь новенького, уверяю вас, м-р Хорнблоуэр! Полагаю, впрочем, что все мною сказанное в равной степени относится и к вам, м-р Хорнблоуэр.

– Так точно, сэр, - ответил Хорнблоуэр.

Лягушатники и омары*

[Омары - прозвище солдат английской армии, носивших мундиры ярко-красного цвета.]

– Идут!
– первым объявил мичман Кеннеди.

Теперь уже и мичман Хорнблоуэр, начисто лишенный музыкального слуха, начал различать приближающиеся звуки военного марша. Вскоре из-за поворота показалась голова колонны, слепя глаза золотым шитьем на красно-белых мундирах. Яркое солнце играло медью инструментов военного оркестра, за ним торжественно следовал прапорщик-знаменосец с полковым знаменем в сопровождении почетного эскорта. Дальше ехали верхом два офицера, а уж за ними длинной змеей двигалась пехота. Примкнутые штыки сверкали в лучах солнца, и все дети Плимута, еще не успевшие до конца насладиться блеском военной мишуры, вприпрыжку бежали сбоку и сзади колонны.

На пирсе выстроилась для торжественной встречи группа офицеров и матросов с "Неутомимого". Они взирали на марширующих пехотинцев с нескрываемым любопытством, смешанным отчасти с жалостью и легким презрением. Суровая муштра, тяжелые и тесные мундиры, железная дисциплина и однообразие службы пехотинцев резко контрастировали с куда более гибкими рамками корабельной жизни. Оркестр закончил играть марш, и все музыканты одновременно замерли по стойке "смирно". Один из верховых офицеров повернул своего коня и оказался лицом к колонне. Он выкрикнул какой-то приказ, и все как один сделали равнение на пирс. Движение было настолько слаженным, что пять сотен каблуков щелкнули одновременно. Здоровенный верзила в форме старшего сержанта с расшитой перевязью и тростью с серебряным набалдашником сделал вид, что подправляет безупречную линию строя.

Был отдан еще один приказ, и все мушкеты были поставлены к ноге.

– Отомкнуть штыки!
– выкрикнул офицер на коне. Это были первые слова с начала представления, которые удалось разобрать Хорнблоуэру. Он смотрел с выпученными от изумления глазами, как фланговые делают неизменные три шага вперед, выполняя свой маневр деревянными движениями марионеток, которых одновременно дергают за ниточки. Каждый из них повернулся боком к строю, дождался, пока солдаты отомкнут штыки, вернут их в ножны и снова поставят мушкеты к ноге. Как только все это было проделано, фланговые вернулись на свои места теми же размеренными и точными движениями. Насколько мог судить Хорнблоуэр, все произошло без сучка и задоринки, но у сержанта было на этот счет другое мнение. Он выразил свое негодование во всеуслышание и заставил фланговых еще раз повторить маневр.

– Хотел бы я посмотреть на эту толстую рожу на вантах в штормовую ночь, - шепнул на ухо Хорнблоуэру мичман Кеннеди, - держу пари, что он даже марсель спустить не сможет.

– Не люблю я этих омаров, - проворчал стоящий рядом Брейсгердл.

Строй красных мундиров застыл по команде. Их было пять рот, или полный полубатальон. На равных интервалах друг от друга располагались сержанты с алебардами. Строй каждой роты в верхней его части представлял собой почти идеальную вогнутую дугу, так как по уставу солдаты строились по принципу: самые высокие - попарно на фланги, а самые низкорослые - попарно на середину. Все пять сотен стояли, не моргая, не шевелясь и, кажется, не дыша. Даже косички от париков лежали точно между лопаток каждого.

Офицер на коне прогарцевал вдоль строя и остановился перед моряками, которыми командовал лейтенант Болтон.

– Мои люди готовы к погрузке, сэр, - доложил армеец, поднося два пальца к шляпе.
– Наше снаряжение прибудет в ближайшие минуты.

– Так точно, майор, - ответил Болтон. Хорнблоуэра слегка резануло несоответствие морского "так точно" сухопутному "майор".

– Я попросил бы вас называть меня впредь "милорд" и никак иначе, ровным голосом проговорил офицер.

– Так точно, сэр... милорд, - бедняга Болтон совсем запутался.