Чтение онлайн

Бейкер однажды уже пробовал сдвинуть с мертвой точки проблему БВУ, но неудачно. Выдвинутый им в декабре 1989 года план (так называемые «пять пунктов Бейкера») вызвал в апреле 1990 года острейшую дискуссию в коалиционном правительстве Израиля, которая привела к его развалу. После сформирования Шамиром нового правительства в июне 1990 года Израиль официально отклонил бейкеровские пять пунктов, и американская инициатива заглохла. Прервался и диалог США с ООП, проходивший с декабря 1988 года в Тунисе. Поводом к разрыву послужила террористическая акция, организованная Палестинским фронтом освобождения в мае 1990 года у побережья Израиля. Несмотря на этот негативный опыт, в Вашингтоне с подачи того же Бейкера все же решили, что в результате триумфа операции «Буря в пустыне» престиж США в регионе настолько вырос, что есть смысл попробовать на волне успеха вновь попытаться взяться за БВУ. К этому их подталкивала и хельсинкская договоренность с СССР, и все более настоятельные наши призывы объединить усилия, чтобы сообща заняться ближневосточным урегулированием и ее сердцевиной – палестинской проблемой. Общее направление, в котором шли мысли американцев, было нам известно: о нем шла речь в Вашингтоне, когда там был с визитом А.А. Бессмертных в феврале 1991 года. Имелся в виду «двухколейный подход» к налаживанию мирного процесса на Ближнем Востоке. Его-то и проговаривал Бейкер в ходе своей нынешней поездки.

«Двухколейность» не противоречила нашему видению организационной стороны дела. Запустить движение по одному из этих двух треков – израильско-палестинскому мы и сами старались, оказывая содействие налаживанию такого диалога в 1989 году и в течение первой половины 1990 года, но тогда диалог не состоялся из-за неуступчивой позиции Шамира. Сложнее было со вторым треком – международной конференцией. Классическая позиция СССР состояла в отстаивании ооновской эгиды для такой конференции и особой роли «пятерки» постоянных членов СБ. Но это уже многие годы категорически отвергалось Израилем, который, как нас убеждали, был «сыт по горло» многочисленными резолюциями Генассамблеи и Совета Безопасности, содержавшими, надо сказать, отнюдь не беспочвенную критику политики Тель-Авива на оккупированных арабских территориях (правда, были и «перехлесты»: я имею ввиду прежде всего резолюцию Генассамблеи, приравнявшую сионизм к расизму). Так или иначе, ооновская эгида вызывала у израильтян устойчивую аллергию, и этот барьер надо было как-то устранять.

В Москве также хорошо понимали, что линия ООП в связи с кувейтским кризисом ослабила международные позиции этой организации и не могла способствовать изменению известного негативного подхода Израиля к участию ее представителей в палестино-израильском диалоге. Но другой руководящей силы у палестинцев не было. Кроме того, как-то не верилось, что после фиаско с аннексией Кувейта Ясир Арафат будет продолжать идти прежним курсом, а не попытается подправить свою репутацию. В любом случае мы не видели альтернативы поддержке ООП как непременного участника БВУ, хотя и сознавали, что именно проблема формирования палестинской делегации станет одной из основных трудностей на пути налаживания мирного процесса.

Переговоры с Бейкером по БВУ прошли в целом конструктивно. Его предложение заменить ооновскую эгиду конференции как непроходной вариант на американо-советское коспонсорство нас устраивало. Конечно, это предполагало восстановление между СССР и Израилем дипломатических отношений, но к этому мы внутренне вот уже несколько лет были готовы и ждали только подходящего момента, чтобы «разменять» эту подвижку на что-то политически стоящее, например, согласие Израиля на участие в мирной конференции.

Лично у меня такое понимание впервые возникло в разговоре с Э.А. Шеварднадзе в Нью-Йорке в сентябре 1986 года в связи с его первой встречей с израильским министром иностранных дел Шимоном Пересом, которую я организовывал вместе с тогдашним постпредом при ООН и будущим премьер-министром Израиля Б. Нетанияху. Шеварднадзе считал, что разрыв дипотношений с Израилем в 1967 году был ошибкой, которую давно надо было исправить. Но все время этому что-то мешало – то внешние обстоятельства, то внутренние, а в последнее время – острая реакция арабов на массовую эмиграцию советских евреев в Израиль и поселение некоторых из них на оккупированной территории. В свою очередь и правительство Израиля не способствовало созданию подходящей атмосферы, отказываясь дать гарантии не размещать более эмигрантов из СССР на оккупированных землях. К тому же ситуацию то и дело обостряли стычки между израильтянами и палестинцами. Так и не успел Эдуард Амвросиевич осуществить задуманное. Это произошло только осенью 1991 года незадолго до открытия Мадридской конференции по БВУ. А пока Бессмертных заверил Бейкера, что проблема восстановления дипотношений с Израилем не станет препятствием для будущего нашего коспонсорства.

Госсекретарь, оценивая состоявшиеся у него контакты с Израилем и арабами и шансы на начало мирного процесса, не проявлял чрезмерного оптимизма, но и серьезность его настроя продолжать действовать динамично и настойчиво была очевидна.

Теперь о системе безопасности. Если схематично и тезисно изобразить наш подход к созданию системы безопасности в зоне Залива, то картина будет выглядеть примерно так:

ѕ Ключевая роль в определении параметров посткризисного устройства должна принадлежать государствам региона, так как только они могут определить, где лежит тот баланс их прав и интересов, который на длительную перспективу позволит обеспечить широкое политическое и иное сотрудничество между ними.

ѕ Посткризисное урегулирование не должно быть направлено против кого бы то ни было, как и не должна идти речь о создании замкнутых, отгородившихся друг от друга блоковых группировок.

ѕ В фундамент будущих договоренностей важно заложить основопологающие принципы международного права, в частности такие, как невмешательство во внутренние дела, неприменение силы, урегулирование споров мирными средствами, признание права всех государств региона на суверенитет и территориальную целостность в рамках международно признанных существующих границ.

ѕ Оптимальным вариантом было бы многостороннее комплексное соглашение или двусторонние соглашения, отвечающие положениям главы VIII Устава ООН и подкреплявшиеся соответствующими международными гарантиями со стороны Совета Безопасности, его пяти постоянных членов.

ѕ ООН и Совет Безопасности могут сыграть важную роль в становлении системы региональной безопасности, в частности, в выработке международных гарантий нерушимости границ между государствами Залива.

ѕ Уроки кувейтского кризиса требуют осуществления последовательных шагов по ограничению гонки вооружений в регионе. При этом наиболее остро стоит вопрос о том, чтобы поставить эффективный заслон на пути распространения ядерного, химического и других видов оружия массового уничтожения. Необходимо серьезно рассмотреть вопрос о сбалансированном сокращении поставок в регион оружия, в первую очередь его наступательных видов, особенно ракет и ракетной технологии. Для этого потребуются коллективные договоренности, в том числе о контрольных механизмах.

ѕ Надо использовать опыт других регионов по осуществлению мер доверия, таких как объявление о военных маневрах, приглашение наблюдателей, создание демилитаризованных зон и зон с пониженной концентрацией вооружений.

ѕ Иностранное военное присутствие не должно превышать уровней на 1 августа 1990 года.

Был и еще ряд соображений, но изложенного выше, думаю, достаточно, чтобы дать представление об общем направлении наших мыслей. Цель состояла в том, чтобы после вывода из зоны Залива многонациональных сил в регионе постепенно создалась система, которая надежно гарантировала бы живущим здесь народам неповторение трагических событий последнего десятилетия. А этого можно было добиться только путем гармонизации отношений между государствами зоны Залива, устранения из них факторов, порождающих недоверие, конфронтационность и противоборство.

Кстати, американские представления на этот же счет в значительной мере перекликались тогда с нашими. Об этом, например, свидетельствуют выступление Дж.Бейкера в конгрессе 6 февраля 1991 года и выступление там же Дж.Буша 6 марта. Поэтому и на переговорах Бейкера в Москве эта тематика не вызвала споров. М.С.Горбачев, как и планировалось, передал госсекретарю наши соответствующие соображения. Они были также переданы через наши посольства странам региона, некоторым другим государствам, которых это могло особенно интересовать, распространены в ООН.6

В Москве в целом положительно отнеслись к состоявшейся чуть ранее в Дамаске встрече министров иностранных дел восьми арабских стран (Сирии, Египта и шести стран Залива), где стоял вопрос о системе безопасности в регионе. В Дамаске была принята соответствующая декларация. К сожалению, страны региона в силу разных причин дальше провозглашения намерений так и не пошли.

В своих мемуарах Бейкер отмечает, что, как показали его встречи с руководителями арабских стран Залива, большинство из них продолжали уповать на американские военный зонтик и потому не были сторонниками полного вывода из региона американских вооруженных сил. Некоторые военные сооружения, в частности склады оружия, так и остались в пользовании американцев. Но в целом, надо признать, Вашингтон выполнил обещание не задерживать надолго свои войска в регионе. После того, как Совет Безопасности принял решение о том, как должно выглядеть окончательное урегулирование конфликта, и наблюдатели ООН разместились вдоль ирако-кувейтской границы, войска США довольно оперативно покинули регион. На родину отбывало в среднем по шесть тысяч американских военнослужащих в день. Вывезена была обратно и основная часть военной техники.