Чтение онлайн

Но дело было даже не столько в отстававшей от жизни позиции иракского представителя при ООН, хотя и она основательно выбивала почву из-под наших стараний в Совете Безопасности прекратить огонь. Главным препятствием явилось выступление 26 февраля по багдадскому радио самого Саддама Хусейна. Джордж Буш назвал это заявление «возмутительным». Приведу для ясности лишь один пассаж из речи арабского лидера: «О доблестные иракские мужчины, о славные иракские женщины! Кувейт есть часть вашей страны, отторгнутая от нее в прошлом. Обстоятельства сегодня повелели так, что Кувейт останется в том состоянии, в каком он останется после вывода наших сражающихся сил из него… Иракцы будут помнить и не забудут, что 8 августа 1990 года Кувейт стал частью Ирака законно, конституционно и фактически… Каждый должен помнить, что ворота Константинополя открылись перед штурмующими мусульманами не с первой попытки…»3

Как видит читатель, там не было и намека на отказ Багдада от притязаний на Кувейт. По существу утверждалось обратное: дайте, мол, только срок, и Кувейт снова будет иракским, как когда-то христианский Константинополь пал в конце концов под ударами турок. Это заявление и общий задиристый тон речи – там ситуация подавалась как победная для Ирака, а иракцы призывались праздновать победу над коалицией из тридцати государств, дали президенту США повод заявить, что коалиция будет продолжать осуществлять военные действия с прежней интенсивностью.

Поскольку обстановка в Совете Безопасности вокруг прекращения огня складывалась тупиковая, Москва через посла СССР в Багдаде честно проинформировала о ней иракское руководство. Но нужных решений оно опять не приняло. Там предпочли пойти лишь на частичную подвижку. В ночь с 26 на 27 февраля Азиз и Хаммади попросили наше посольство передать иракскому постпреду при ООН письмо Азиза на имя Генерального секретаря ООН и председателя Совета Безопасности (им в феврале был представитель Зимбабве), где говорилось, что полный вывод иракских войск из Кувейта будет завершен в течение нескольких часов и что Ирак согласен наряду с резолюцией 660 выполнить еще две резолюции СБ – 662 и 674, но при условии принятия Советом резолюции о немедленном прекращении огня и признания утратившими силу свои резолюции 661, 665 и 670. Одновременно поступило обращение Саддама Хусейна к президенту СССР с просьбой предпринять самые энергичные меры для прекращения огня. При этом отмечалось, что решение об упомянутом признании Ираком резолюций Совета Безопасности принято, в том числе, и в «знак уважения к Советскому Союзу», его усилиям по восстановлению мира. Такая констатация, конечно, была приятным контрастом по сравнению с полугодом критики со стороны Багдада линии Советского Союза в кувейтском кризисе. К сожалению, конъюнктурность этого реверанса не вызывала сомнений.

Откликаясь на просьбу Багдада, его обращение к Генсекретарю ООН и председателю СБ было передано адресатам через постпреда Ирака со всей возможной быстротой, но, как и следовало ожидать, это новое обращение эффекта не возымело. Попытка Багдада торговаться с Советом, ставить ему условия была решительно отклонена. Председатель Совета вновь попросил СССР сообщить Багдаду, что требуется безоговорочное признание им всех без исключения 12 резолюций СБ. Это мы и сделали, испытывая понятную досаду по поводу того, что каждый час промедления увеличивает масштабы поражения Ирака. На третьи сутки после начала операции уже нельзя было больше говорить об оганизованном сопротивлении иракских вооруженных сил. Оно рухнуло по всему фронту. МНС стали полным хозяином положения, причем американские войска уже заняли примерно 15 процентов иракской территории.

Видимо уяснив, что деваться некуда, что война проиграна и что продолжение союзниками наступательных операций может привести иракский режим к полному краху, Багдад подчинился требованиям Совета Безопасности. Вечером 27 февраля постпред Ирака Анбари передал председателю Совета Безопасности новое письмо Т. Азиза. В нем было сказано: «Имею честь официально информировать Вас, что правительство Ирака согласно полностью выполнить резолюцию Совета Безопасности ООН 660 и все последующие резолюции Совета». Министр просил информировать об этом членов СБ и распространить письмо в качестве официального документа Совета Безопасности.4

В Москве была ночь (с 27 на 28 февраля), когда Дж. Бейкер позвонил А.А.Бессмерных и сообщил, что с учетом согласия Ирака выполнить все резолюции Совета Безопасности и состоявшегося освобождения Кувейта многонациональные силы прекращают с 8 часов утра по иракскому времени военные действия против Ирака.

Через некоторое время после звонка Бейкера президент Буш из своего Овального кабинета в Белом доме обратился к американскому народу с сообщением о достигнутом успехе. Отдавая должное вооруженным силам США, президент вместе с тем подчеркнул, что ни одна страна не может рассматривать эту победу только как свою собственную, что это и победа Кувейта, и всех партнеров по коалиции, и Объединенных Наций, и человечества в целом. Теперь от Ирака зависит, – заявил Буш, – станет ли приостановка военных действий постоянным прекращением огня. Для этого Ирак должен:

ѕ немедленно освободить всех военнопленных и граждан третьих стран и передать тела погибших;

ѕ освободить всех задержанных кувейтян;

ѕ сообщить кувейтским властям размещение и характер наземных и морских мин;

ѕ полностью соблюдать все соответствующие резолюции ООН, в том числе отменить августовское решение об аннексии Кувейта и признать обязанность Ирака выплатить компенсацию за потери, ущерб и повреждения, причиненные его агрессией;

ѕ выделить своих военачальников для решения совместно с военным руководством МНС конкретных вопросов прекращения огня; при этом Ирак предупреждается, что в случае открытия им огня по союзным военным или запуска ракет против любой страны союзные войска будут свободны возобновить военные действия.

Буш напомнил, что всегда высказывался в том смысле, что конфликт возник не с народом Ирака, а с его руководством, в первую голову с Саддамом Хусейном. Так остается и теперь. Коалиция прибегла к войне как к крайнему средству и надеется, что придет время, когда Ираком будут руководить люди, готовые жить в мире с соседями. Буш высказался за то, чтобы Совет Безопасности ООН занялся подготовкой урегулирования с Ираком. Сохранение вопроса в рамках Совета Безопасности отвечало и нашей линии.

Примерно через три часа после выступления Буша багдадское радио передало сообщение, извещавшее о том, что Ирак «одержал победу» и что президент США «был вынужден пойти на прекращение огня», в связи с чем иракским войскам отдан приказ прекратить боевые действия.

Почему Буш остановил наступление

Почему все-таки президент Буш отдал приказ о прекращении огня, хотя наступательные действия союзников развивались очень успешно? Потом, год или два спустя в адрес Буша будет немало критики со стороны некоторых американских кругов, зачем-де он не использовал тогда благоприятную ситуацию и «не разделался» полностью с Саддамом Хусейном. Его упрекали в половинчатости, непоследовательности, нерешительности и прочих «слабостях». И до сих пор, каждый раз, когда Багдад, пытаясь высвободиться из-под контроля ООН, начинает действовать вразрез со своими международными обязательствами, недовольство тогдашней позицией Буша проявляется вновь и вновь.

А была ли у президента США в феврале 1991 года возможность действовать иначе? Если и была, то довольно все-таки ограниченная, разве что позволить генералу Шварцкопфу вести военные действия несколько лишних суток, как первоначально и планировалось. В действительности, после освобождения Кувейта и официальных обязательств Ирака выполнить все 12 резолюций Совета Безопасности у Буша не было альтернативы, кроме как объявить о прекращении огня. Остановимся на этом чуть подробнее. Рассмотрим обстановку под несколькими углами.

Начнем с военного. Коалиция одержала убедительную победу, но это не значит, что вооруженные силы Ирака были уничтожены или даже полностью разгромлены. В Кувейте были сосредоточены к тому же не сильнейшие, а, пожалуй, менее подготовленные части иракской армии. Их как бы заранее отдавали на заклание, ожидая изнурительных затяжных кровопролитных боев за Кувейт. Наиболее боеспособные части были расположены к северу от Кувейта или вообще оттянуты ближе к Багдаду и меньше пострадали от войны. Особенно это касается элитной Республиканской гвардии. В распоряжении Багдада оставалось еще свыше 20 боеспособных дивизий. Поэтому продление войны было чревато ростом американских потерь, поскольку в самом Ираке, в отличае от Кувейта, действовали именно войска США. Кроме того, до сих пор основные военные операции в Ираке развертывались на открытых пустынных пространствах, где абсолютное господство США в воздухе создавало для американских сухопутных войск громадное преимущество перед иракскими частями. В городах же это преимущество почти полностью исчезало. Американское командование отлично понимало, с каким количеством потерь для него были бы сопряжены городские бои. Поэтому-то вступление войск МНС в иракские города вообще не планировалось. Не были МНС ориентированы и на сколько-нибудь масштабную и длительную оккупацию иракской территории. Они не располагали для этого ни надлежащим оккупационным аппаратом, ни крупными людскими ресурсами для радикального расширения зоны контроля. Вдобавок в тылу американских войск оказались отдельные вполне боеспособные иракские части, что и доказала танковая дивизия «Хаммурапи», когда попыталась с боями вырваться из окружения. Думается, именно эти соображения и побудили Шварцкопфа согласиться с Белым домом, когда оттуда последовал зондаж на предмет досрочного сворачивания операции «Буря в пустыне».