Чтение онлайн

Как и другие представители натурической школы, М. Мюллер видит в мифах отражение обожествления человеком природы и природных явлений (солнца, луны, грома, неба и т.п.).

Для антропологической школы, в отличие от предыдущего направления, было характерно обращение не к тексту мифа, а к обрядам, ритуалам, празднествам. Стоит отметить, что за XIX в. был накоплен огромный этнографический материал по различным, в прошлом неизвестным народам. Конечно, в этом материале исследователей в основном привлекали такие элементы культуры, как праздники, ритуалы, представлявшие наиболее очевидный, явный и наиболее, так сказать, экзотический слой незнакомой культуры. Фундаментом антропологической школы явилась сравнительная этнография.

Примерно в это же время, со складыванием двух противоположных направлений в изучении мифа, начинаются достаточно активные и серьезные споры по проблеме, что считать первичным – миф или обряд. Надо сказать, что споры эти не утихают и в наши дни. И ученые не пришли к однозначному решению проблемы, которая им представляется очень важной.

На наш взгляд, выдвижение на первый план какого–либо одного из аспектов, связанных с мифом, неизбежно приводит к сужению «поля обзора» и выведению из проблематики многих действительно важных моментов. Я полагаю, что, исходя из природы мифа, мы можем говорить об искусственном разделении двух важных сфер. В дальнейшем изложении будет показано, что миф как текст (но собственно миф не сводим к тексту) представляет собой вербальную канву ритуала, а ритуал – «драматизацию» мифа.

Антропологическая школа, наиболее выдающимися представителями которой являются Э.Б. Тайлор, Г. Спенсер, Э. Лэнг, сложилась в Англии. Э.Б. Тайлор (1832—1917), английский этнограф, исследователь первобытной культуры, – автор ставшего классическим труда «Первобытная культура». Вместе с тем он по праву считается, вместе со Спенсером, основателем эволюционистской школы. Как и все ученые, занимавшиеся проблемами, связанными с мифом, Тайлор затрагивал в своих работах вопросы, которые находились в общем русле гуманитарных исследований. Так, его интересовала проблема психики первобытных людей. Известен его тезис о единообразии человеческой психики. Согласно Тай–лору нет принципиальной разницы между мышлением дикаря и мышлением цивилизованного человека. Сходство между обычаями различных народов есть не результат контактов между разными культурами, но, как он отмечает, следствие идентичности самого человеческого мышления. (Как видим, в сущности, он не очень разделяет проблемы, связанные с психикой и мышлением.) Впоследствии это его положение будет подвергнуто основательной критике, и спор по данной проблеме будет еще долго продолжаться и приводить к самым разным результатам.

Он провозгласил также принцип прямолинейной культурной эволюции, ведущей к прогрессу. В этой своей концепции он развивал эволюционистские взгляды на историю, что явилось отражением влияния на научную мысль того времени достижений исследований в области биологии. Напомним, что, согласно эволюционному учению в биологии, все ныне живущие виды организмов произошли от ранее существовавших путем длительного их изменения. Это положение Тайлора также найдет своих критиков, полагающих, что эволюция человеческого опыта не носила прямолинейного характера. Любопытно отметить в этой связи, что мифы в большинстве своем говорят об общем развитии Мира и человека к прогрессу, что представлено в мифах как возвращение к Миропорядку и Гармонии.

Положение о прямолинейной эволюции к прогрессу и тезис об идентичности человеческого мышления на всех этапах развития человечества, провозглашенные Тайлором, явились главными идеями антропологической школы, которые породили оживленную полемику в научной литературе.

Еще один не менее важный тезис Тайлора, с энтузиазмом воспринятый последующими исследователями, заключает в себе мысль о том, что миф есть проекция каждодневного опыта, в котором воплощена вся жизнь первобытного человека. В сущности, этот тезис принимается и большинством современных ученых, считающих, что миф есть отражение человеческого опыта, результатов его хозяйственной и познавательной деятельности.

Из этого следует, что в мифе нет ничего, чего бы не было в каждодневном опыте человека. Но, как свидетельствуют мифологические данные, приведенные в разделе, посвященном мифологическим универсалиям, в мифах часто речь идет о вещах и «событиях», знание о которых никак не вытекает из «каждодневного опыта» (например, «дни» и «ночи» Брахмы в древнеиндийской мифологии).

Тайлор является также основателем анимистической теории происхождения религии. Анимизм, по Тайлору, есть первое проявление религиозного чувства. Другие ученые, впрочем, в качестве самой ранней формы религии называли, например, магию, культ душ предков, тотемизм и т.д. Вообще постоянно ощущается стремление ученых непременно установить исходную форму религиозных верований. На наш взгляд, в этом нельзя не усматривать тенденции к определенному упрощению в подходе к изучаемому предмету.

Это вытекает из общей уверенности в том, что любое явление может быть до конца познано, для этого необходимо лишь найти «первичное звено». Эта уверенность ученых, очевидно, восходит к временам Просвещения, отмеченным эйфорической верой во всесилие человеческого разума. Ученые считали вполне естественным ставить перед собой задачу познать в полной мере исследуемое явление. А вот древние люди (как, впрочем, и мыслители Востока, а также древнегреческие философы) это полностью исключали; они считали, что существуют некие истины, которые практически нельзя окончательно познать.

На наш взгляд, миф, во многих своих аспектах, несомненно, связанный с ранними формами религии, демонстрирует удивительную сложность и в никоей мере не терпит упрощения.

Естественным развитием направления, заявленного антропологической школой, явился ритуализм, основателем которого считается английский ученый Дж. Дж. Фрэзер (1854—1941). Главным положением ритуализма является тезис о приоритете ритуала над мифом. Фрэзер – автор монументального труда из 12 томов «Золотая ветвь», в котором он анализирует огромное число мифов, связанных с календарными циклами. Этот тип мифов, который он считает главным среди всех других мифов, он возводит к конкретному обряду, рассматриваемому им как основополагающая парадигма, как схема, являющаяся, с его точки зрения, исходной в смысле понимания всех особенностей первобытной культуры. Речь идет о ставшей благодаря трудам Фрэзера знаменитой мифологеме периодически умерщвляемого и заменяемого царя–мага–колдуна, магически ответственного за урожай, за благополучие племени. Эта мифологема (или ритуалема), с одной стороны, отражает обряд, необходимый для выживания первобытного общества, а с другой – символизирует древнее универсальное представление об умирающем и воскресающем боге (или позднее – о циклически умирающей и возрождающейся Природе). С помощью этого конкретного обряда Фрэзер пытается объяснить все другие обряды и представления. Здесь мы опять наблюдаем стремление исследователей найти «самое главное» звено, чтобы проникнуть в содержание мифа, упростить общую картину, чтобы сделать понятной проблему мифа.

Фрэзер считает мифы примитивной наукой, полагая, что основная их функция – объяснительная. По его мнению, некоторые мифы придуманы для объяснения обрядов. Магию он рассматривает как исходную форму религии. (Другими словами, он также был занят поисками наиболее ранних форм религиозных переживаний.)

Итак, ритуализм выводит миф из обряда, рассматривая миф как своего рода текст к ритуалу, его вербальную канву.

Важный вклад в науку о мифе внес в самом начале XX в. Ван Геннеп, воспитанник английской антропологической школы, против эволюционизма которой он впоследствии выступал. Он известен своими работами в области исследования переходных обрядов. Именно он обратил, пожалуй, самое серьезное внимание на обряды, сопровождающие переходные моменты в жизни человека и природы. Благодаря Ван Геннепу в науке был поставлен вопрос о значении очень важного мифологического концепта – идеи перехода, которая станет объектом специальных исследований более поздних ученых (например, М. Элиаде). Ван Геннеп рассматривал миф через призму перехода от одного состояния (Мира, общества, человека) к другому, а М. Элиаде – сквозь призму великих циклов.

Со временем появляются работы, критически оценивающие основные положения ритуализма. Отметим, например, исследования Дж. Фонтенроуза и К. Леви–Стросса, который настаивал на вторичности ритуала по отношению к мифу. Ритуал, с точки зрения Леви–Стросса, ориентирован на то, чтобы имитировать непрерывность жизненного потока. (Я полагаю, что стоит обратить внимание на использованное здесь слово «имитировать». У М. Элиаде речь идет о том, что ритуал «реактуализирует», как он говорит, т.е. воссоздает актуальность Мира через возвращение к его Началам Начал. И эта функция ритуала состоит в том, чтобы тем самым обеспечить устойчивость и непрерывность жизни племени.)

Исключительно важная роль в истории изучении мифа принадлежит Б. Малиновскому (1884—1942), английскому этнографу (из австрийских поляков, попавших в плен в начале Первой мировой войны). Он – основатель функциональной школы, автор знаменитого исследования «Миф в первобытной психологии» (1926). Б. Малиновский ставит вопрос о социально–психологической функции мифа в архаических обществах. Он утверждает, что миф является повествованием, которое воскрешает первозданную реальность, отвечает глубоким религиозным потребностям, духовным устремлениям, безусловным требованиям социального порядка и даже требованиям практической жизни.