Чтение онлайн

National Museum of Denmark / Photo: Roberto Fortuna og Kira Ursem (по лицензии CC-BY-SA)

Гаданиями занимались не только жрецы, но и женщины, которых Тацит, впрочем, не называет жрицами. Германцы считают, по его словам, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар (Тацит, 8). В качестве примера Тацит рассказывает о некоей женщине по имени Веледа, которую почитали как божество.

Ценнейшие сведения Тацита о древнегерманской мифологии дополняются более скудными, но также важными свидетельствами более поздних письменных источников и археологических материалов. К ним в первую очередь относятся Мерзебургские заклинания, о которых речь шла в начале главы. Отдельные упоминания персонажей германского пантеона, в первую очередь Водана, разбросаны и по другим текстам.

Прежде всего, это рунические надписи с именем Одина на различных предметах. Уже упоминался брактеат с острова Фюн с изображением Одина и одним из его имен — Высокий. На другом брактеате, найденном в 2020 г. в кладе из Vindelev (Дания), читается «Он человек Водана». Оба брактеата датируются V в. и содержат древнейшие упоминания Одина. Тем же веком датируется надпись на камне, недавно обнаруженном в стене церкви в Strangnas (Швеция), читающаяся как «эрил Водана». Неоднократно встречающееся в старшерунических надписях слово «эрил», как полагают, связано с племенным названием герулы и обозначает человека, владеющего руническим письмом, вероятно жреца. Полутора столетиями позже имя wodan вырезано на фибуле I (броши) из Nordendorf (Германия), а еще через 50 лет, около 725 г., — на фрагменте человеческого черепа из Рибе (Дания). В написанных в эпоху Великого переселения народов (V–VII вв.) «Происхождении и деяниях гетов» готский историк Иордан (VI в.) упоминает, что готы поклонялись Марсу (Водану) как своему прародителю, которого они ублажали жертвоприношениями пленных.

Традиция почитания Водана отчетливо прослеживается спустя одно-два столетия. В конце VIII в. в различных областях Англии начинают составляться королевские генеалогии. Прародителем, от которого английские короли ведут свой род, во всех них называется Водан. Иногда Водану предшествует один или два других неизвестных по иным источникам имени. Несколько позже, под влиянием библейской генеалогии народов, Водан предстает потомком Ноя, сыном Авраама или другого библейского персонажа.

Камень с рунической надписью «Эрил Водана», V в., Strangnas, Швеция, фото Магнуса Челстрёма.

The Swedish National Heritage Board

По словам лангобардского историка Павла Диакона, написавшего в конце VIII в. «Историю лангобардов», лангобарды, тогда еще называвшиеся винилами, вышли из Скандинавии под предводительством двух братьев и их мудрой матери. На новом месте они столкнулись с вандалами. Перед сражением вандалы обратились к Водану, чтобы он даровал им победу. Водан ответил, что победит тот, кого он первым увидит при восходе солнца. Мать винильских вождей обратилась за помощью к супруге Водана Фрее (в скандинавском пантеоне супругой Одина является Фригг), которая посоветовала, чтобы винильские женщины распустили волосы по лицу наподобие бород и затемно вышли на поле сражения вместе с мужчинами. На рассвете Водан увидел их и удивился: «Кто эти длиннобородые?» Так Водан не только вынужден был даровать победу винилам, но и дал им новое имя — Длиннобородые (герм. лангобарды) (Павел Диакон, 8). Наречение именем имело в древности сакральное значение: имя «создавало» предмет, «материализовывало» его. Переименованные в лангобардов, винилы обретали новую сущность и новое начало своего бытия на недавно освоенных землях. Павел Диакон с высоты своего христианского мировоззрения называет это предание «смешной сказкой», но для лангобардов эпохи Великого переселения народов оно имело глубокий смысл: их происхождение было освящено верховным богом — Воданом.

Волна за волной накатывались германские племена на Римскую империю, тесня друг друга и нанося непоправимый ущерб римским городам и поселениям. На протяжении IV–VII вв. германцы покоряли Галлию, готы захватывали восточные провинции Империи, но, теснимые ордами гуннов, двинулись на запад. В 409 г. вестготы Алариха вошли в Рим, но вскоре были изгнаны оттуда. Переместившись далее на запад, они завоевали Пиренейский полуостров, а ранее осевших здесь вандалов вытеснили в Северную Африку. Несколько десятилетий спустя другая часть готов устремилась в Италию, но они вскоре были покорены лангобардами. Античные и позднеантичные писатели видели в германцах прежде всего врагов, варваров, чей образ жизни и традиции были чужды римлянам. Поэтому и Цезаря, и Тацита, и последующих писателей интересовали в первую очередь организация войска германцев и их общественное устройство. Верования же германцев имели второстепенное значение, и их отличие от римских религиозных практик лишь подчеркивало «варварство», дикость этих народов. Да и возможности узнать сущность германской религии были крайне скудны. Поэтому античные и позднеантичные авторы ограничивались описанием внешних проявлений религиозной жизни: именами богов, соотносимых по их функции с римскими богами, особенностями культов некоторых из них, жертвоприношениями и гаданиями.

Писатели же конца эпохи Великого переселения народов были образованными христианами, воспитанными в позднеантичных традициях. Для них языческие представления их предков стали уже «смешными сказками», известными им, но не заслуживающими подробного описания. Поэтому сведения о религии германцев в западноевропейской литературе исчезают на длительное время, чтобы половиной тысячелетия позже вновь появиться на страницах древнескандинавских памятников, записанных в XIII в., но они описывают религию, претерпевшую существенные изменения по сравнению с древнегерманской.

В начале времен был Хаос — неоформленное, неупорядоченное состояние мира. Но это и не была абсолютная пустота. О том, что наполняло Хаос, как в нем рождалась жизнь и как появились боги, наиболее подробно рассказывает Снорри Стурлусон в «Младшей Эдде». Однако к XIII в. представления о началах мира уже стали спутанными и непоследовательными — если они когда-то и были единообразными, а не существовали в разных вариантах. Кроме того, на них значительное влияние оказала христианская теория творения мира (см. главу 9). Поэтому в изложении Снорри остается много неясного, иногда расходящегося с «Прорицанием вёльвы». Но «Старшая Эдда» и Снорри не были первыми, описавшими космогонические представления в германском мире.

Тацит не писал о временах мирового хаоса: свой рассказ он начинает, как уже говорилось, с первопредков германцев. Однако отголоски представлений об изначальном состоянии мира сохранились в так называемой «Вессобруннской молитве», небольшом тексте на древневерхненемецком языке, созданном незадолго до его записи в рукописи, которую изготовили около 800 г. Поэма состоит из двух частей: девяти поэтических строк, написанных аллитерационным стихом, и небольшой прозаической молитвы к Всемогущему Богу, создателю земли и неба — христианскому Богу. Стихотворное описание мира до его творения Богом удивительно близко приведенной строфе из «Прорицания вёльвы».

Автор поэмы был, безусловно, христианином, и для него мир — творение Бога, но традиционные, языческие представления были еще живы в его сознании, и он отразил в своем сочинении то, что не противоречило христианскому вероучению: ведь по Библии мир до творения Богом неба и земли просто не существовал и потому никак не характеризовался. В германской же мифологической традиции описание этого мира до мира присутствовало: в нем не было того, что составляло окружение человека: суши и воды, солнца и луны, деревьев и травы, но при этом он не был и пустым.