Чтение онлайн

Вальхалла привлекала особое внимание создателей песен «Старшей Эдды», Снорри Стурлусона и многих скальдов не только потому, что это было обиталище Всеотца-Одина, но и потому, что в ней асы готовились к великой битве с чудовищами в конце мира. Она вмещает тысячи эйнхериев, которые пали в сражениях и были доставлены в Вальхаллу валькириями. Они прибывают на своих конях, конунги — со своей дружиной, их встречают валькирии, подносящие им рог с медовым напитком. Эйнхерии ежедневно упражняются в боевом искусстве: сражаются друг с другом, не причиняя себе при этом вреда.

Палата Одина мыслилась, видимо, как целый комплекс помещений: в «Речах Гримнира» упоминается, что в ней находится «самый просторный из всех чертогов» — жилище Тора, Бильскирнир («Удар молнии»), в котором «пять сотен и сорок» залов. А в «Прорицании вёльвы» упоминается, что в Вальхалле «пять сотен и сорок дверей». Здесь находится трон Одина Хлидскьяльв («Трон с широким обзором»), сидя на котором он осматривает все миры, а также двенадцать других «тронов могущества», на которых восседают боги, чтобы держать совет.

На крыше Вальхаллы стоят коза по имени Хейдрун и олень Эйктюрнир. Они поедают листву с ветвей Иггдрасиля. Из вымени козы вытекает мед — питье эйнхериев, а с рогов оленя стекает влага. Пищей эйнхериев служит мясо вепря, которого каждый день варят и который к утру оказывается цел.

Вальхалла, миниатюра из рукописи SAM 66 fol., ХVIII в.

Arni Magnusson Institute for Icelandic Studies / My Norse Digital Image Repository

Обустройство Асгарда завершается, по словам Снорри Стурлусона, строительством дома, «в котором поставили кузнечный горн, а в придачу сделали молот, щипцы, наковальню и остальные орудия. Тогда они начали делать вещи из руды, из камня и из дерева. И так много ковали они той руды, что зовется золотом, что вся утварь и все убранство были у них золотые» (Видение Гюльви, 14; МЭ. С. 21). Снорри здесь пересказывает строфу 7 «Прорицания вёльвы», в которой, очевидно, суммировалось представление о богах как творцах не только космоса и мира, но и важнейших орудий труда. Подобно богам и героям других мифологических традиций, германские боги, видимо, считались создателями материальных ценностей: орудий труда и производственных практик. Однако значительно большее внимание в скандинавской мифологии отводилось приобретению богами, прежде всего Одином, «интеллектуальных» ценностей: знаний, мудрости, заклинаний, рунического письма, меда поэзии (см. главу 3).

Завершив благоустройство Асгарда, боги снова садятся «на троны могущества» и держат совет. На этот раз предмет их забот — создание живых существ. В теле Имира — земле — зародились черви. Они были преображены в карликов, которые «по воле богов обрели человеческий разум и приняли облик людей» (Видение Гюльви, 14; МЭ. С. 21). Карлики остались жить в земле и в горах и прославились как искуснейшие мастера, изготавливавшие волшебные предметы, оружие и украшения (см. о них в главе 4). Четыре карлика поддерживают небосвод по четырем его углам. Карлики играют в мифологической картине мира, а затем в верованиях средневековых скандинавов немалую роль, и в «Прорицании вёльвы» перечисляются имена более чем 60 карликов (строфы 10–16).

Вслед за карликами настал черед творения людей:

В «Младшей Эдде» спутниками Одина называются его братья Вили и Ве, но суть мифа остается неизменной. Трое богов — о роли триад прародителей / первопредков речь шла выше — нашли на берегу моря две деревяшки и оживили их, превратив в людей. Один вдохнул в них жизнь (дыхание), второй бог — разум (дух) и движение, третий — облик (тепло и румянец) и органы чувств. Не исключено, что Лодуром в этом мифе назван Локи (как и другие боги, он носил не одно имя). Однако роль Локи в мифологическом мире — роль разжигателя распрей и злокозненного вредителя. Поэтому его образ плохо согласуется с образом творца человека. Более вероятно, что исконной является версия Снорри: создателями человека являются три брата — первые из асов.

Асы поселили созданных ими людей и их потомков в Мидгарде, огражденном от ётунов стеной из ресниц Имира. Они озаботились не только созданием людского рода, но и установили в нем социальный, как выражаются современные историки, порядок. В эддической «Песни о Риге», не вошедшей в Codex Regius, но известной по рукописи XIV в., рассказывается о происхождении трех общественных страт: рабов, бондов (свободных крестьян, владевших наследственным участком земли) и знати.

Однажды Хеймдалль, странствовавший в мире людей и назвавшийся Ригом (полагают, что изначально героем песни был Один, с образом которого лучше согласуется содержание песни), зашел в дом, где жили прадед и прабабка «в уборе старушечьем». Риг дал им советы, а они угостили его своей пищей: грубым хлебом «пополам с отрубями» и похлебкой. Риг провел у них три ночи, а через девять месяцев старуха родила сына. «Он темен лицом был и назван был Трэлем» — «Рабом». Его внешность была отталкивающей: морщинистая кожа, толстые пальцы, длинные пятки и сутулость делали его безобразным. Но он был чрезвычайно силен и работал за двоих. Трэль женился на столь же уродливой девице «с кривыми ногами, грязь на подошвах… нос приплюснут», которую звали Тир — «Рабыня». Их многочисленные дети, носившие скорее уничижительные прозвища, нежели имена — Обрубок, Скотник, Грубиян, Пузатая, Оборванка и др., выполняли самую тяжелую и грязную работу:

От них пошел род рабов, низшая социальная группа древнескандинавского общества. Рабство в Скандинавии в эпоху викингов и в несколько последующих веков было довольно широко распространено: в рабов превращали захваченных во время грабительских походов жителей Ирландии, Англии, Франкии, Германии. Часть пленных продавали в той же Англии или Германии. Рабы были основным товаром, наряду с мехами, вывозимым скандинавами на Арабский Восток. Какое-то количество пленных привозили домой. Рабы жили в усадьбах своих хозяев и выполняли различные домашние и полевые работы, сопровождали своих хозяев в поездках. Они были лишены права носить оружие и участвовать в собраниях свободных — тингах. Нередко их отпускали на волю, и они продолжали жить на отведенных им участках, но не становились полноправными членами общества.

Дальнейшие скитания Рига привели его к дому, хозяевами которых были дед и бабка. Их отличает аккуратный внешний вид: мужчина — «с челкой на лбу, с бородою подстриженной, в узкой рубахе», женщина — «в безрукавке, на шее платок, убор головной и пряжки наплечные». Узкая рубаха говорит о том, что мужчина не занимается тяжелой работой, как раб. А женский костюм типичен для эпохи викингов: широкие бретели прикреплялись к длинному сарафану парой овальных фибул (брошей) — «пряжками наплечными», которые в большом количестве находят в женских погребениях в самой Скандинавии и в Западной и Восточной Европе. Использование бабкой овальных фибул, которые нередко изготовлялись из железа, но чаще из бронзы или драгоценных металлов, и тем более шейного платка — показатели зажиточности этой пары. Оба они трудились у огня: дед строгал вал для ткацкого станка, бабка пряла пряжу. Как и прежде, Риг дал хозяевам советы и провел в доме три ночи, после чего у бабки родился сын, которого назвали Карл — «Мужчина», т. е. свободный землевладелец, бонд; его участок земли должен был быть наследственным, принадлежать нескольким поколениям его предков. Он вышел «румяным, рыжим, с глазами живыми», и его занятиями были пахота, приручение быков, строительство домов. Его жену звали Сноха, и ее привезли к нему в одежде из дорогой козьей шерсти и с ключами у пояса — символом хозяйки дома. Имена их многочисленных детей — Парень, Бородатый, Житель, Жена, Невеста, Хозяйка и др. «Отсюда все бонды род свой ведут», — заключает рассказчик.

Овальные фибулы из женского погребения, бронза, X в., Бирка, Швеция.

Photo: Voronin, Pavel, Historiska museet/SHM (CC BY4.0)

Наконец, Риг приходит в дом, где на незапертой двери висело кольцо, а пол был устлан соломой — и то и другое — показатели богатства владельцев дома. Хозяева, Мать и Отец, красивые и богато одетые, «сидели, пальцы сплетая», Отец строгал стрелы и прилаживал тетиву к луку. Получив советы от Рига, Мать застелила стол узорчатой скатертью и подала белый пшеничный хлеб, жареных птиц, потроха и сало на серебряных блюдах, вино в кувшине. Через девять месяцев после трех ночей, проведенных Ригом в их доме, родился сын со светлыми волосами и острым, наводящим ужас змеиным взором. Его назвали Ярлом и «окропили водой» — обычай, существовавший и в дохристианской Скандинавии. Затем его обучили многим «искусствам», необходимым знатному человеку: