Чтение онлайн

Начало войны каким-то образом связано с неким женским существом по имени Гулльвейг. Имя образовано от слов gull «золото» и либо veig «власть, сила», либо veigja «пьянящий напиток», т. е. в любом случае символизирует власть, пьянящую силу золота. Гулльвейг более нигде не упоминается, и ее роль в возникновении «первой в мире войны» остается неясной. Очевидно лишь, что она оказывается в чертоге Одина, и асы пытаются ее уничтожить копьем и огнем, но она каждый раз возрождается (благодаря магическим искусствам ванов?) и становится могущественной и, видимо, злой колдуньей, которая получает имя Хейд («Блестящая») — возможно, это обозначение золота. Из других мифологических сказаний известно, что золото, равно как и колдовство, связывались с богиней Фрейей из рода ванов, и именно она принесла в мир асов (и в мир людей) seid — колдовство, вредоносную магию, и способность предсказывать будущее. Поэтому некоторые исследователи предполагают, что Гулльвейг — иное имя Фрейи, которую ваны послали к асам, чтобы навредить им.

Если появление Гулльвейг в чертогах Одина — враждебная акция ванов, то о причинах войны асов и ванов более подробные рассказы в «Младшей Эдде» и в «Саге об Инглингах» умалчивают. Вероятно, миф об их войне был настолько хорошо известен, что одного намека было достаточно, чтобы оживить в памяти слушателей весь сюжет. Но каковы бы ни были эти причины, начавшийся конфликт требовал разрешения, и одним из традиционных способов урегулировать его была выплата выкупа. Об этом идет речь во второй половине строфы 23. Асы, собравшись, обсуждают некий выкуп, который то ли они должны заплатить ванам (за попытки убить Гулльвейг?), то ли они должны получить выкуп (от ванов?), то ли ваны посчитали поклонение («выкуп») им людей недостаточным для себя и чрезмерным для асов… Эти четыре строки породили множество толкований, все из которых сугубо умозрительны. Ясно следует из текста только одно: асы отказались от мира, и Один метнул копье в войско ванов, что знаменовало начало военных действий. Но ваны оказались победителями: стены Асгарда пали.

Последующие события, которые привели к примирению асов и ванов, освещаются в «Младшей Эдде» и наиболее подробно — в «Саге об Инглингах». В первом случае, Снорри кратко перелагает существовавший миф, поскольку его цель — объяснить поэтический язык скальдов, а во втором, введении в «историю» норвежских конунгов, — он изображает как асов, так и ванов не богами, а древними людьми, вождями которых был Один с одной стороны, и Ньёрд — с другой (об эвгемеризме подробнее см. в главе 9). Поэтому и война асов и ванов описывается Снорри как обычное столкновение между двумя народами:

Заключение мира представляло собой торжественную процедуру, сопровождавшуюся рядом ритуалов, среди которых главными были принесение клятвы и обмен заложниками. Эти основные элементы установления мира сохранялись на протяжении всего Средневековья в отношениях Скандинавских странах с другими государствами Европы, а принесение клятвы о мире — важнейшим ритуалом, завершающим распрю, что было даже внесено в исландский свод законов XII–XIII вв. «Серый гусь». Дошел до нас и «стандартный» текст «клятвы мира», который, несмотря на включение в него некоторых христианских реалий, чрезвычайно архаичен и по набору санкций против нарушителей клятвы, и по своей форме, близкой к поэтическому тексту со множеством аллитерирующих словосочетаний:

Малейшее нарушение текста клятвы или сопровождавших ее ритуалов делало ее недействительной и могло привести к возобновлению войны или распри. Именно поэтому в «Прорицании вёльвы» следующий сюжет — о нарушении асами клятвы, когда асы обманули великана, строившего стену Асгарда.

Итак, клятвы с соблюдением всех правил были произнесены и произошел обмен заложниками. Со стороны ванов к асам были отправлены «лучшие из людей» Ньёрд Богатый и его сын Фрейр, а также мудрейший среди них, Квасир. Асы же послали Хёнира, который был велик ростом и красив, сказав, что из него выйдет хороший вождь, и «очень мудрого человека» по имени Мимир. Хёнира ваны сразу же сделали вождем, но мудрости Хёниру не хватало и, если надо было принять решение в отсутствие Мимира, который обычно давал ему советы, то он говорил: «Пусть другие решают». Через некоторое время ваны поняли, что асы их обманули, и свой гнев обратили на Мимира. Они отрубили ему голову и послали ее асам. Один забальзамировал («натер травами») голову и заклинаниями придал ей возможность говорить. С тех пор голова Мимира открывала Одину многие тайны мира.

Убийство Мимира не нарушило установившийся мир, и Один сделал Ньёрда и Фрейра жрецами, а Фрейю, дочь Ньёрда и сестру Фрейра, — жрицей. По словам Снорри, «она первая научила асов колдовать, как было принято у ванов» (Сага об Инглингах, IV; КЗ. С. 12). На этом конфликт асов и ванов закончился, ваны поселились в Асгарде, каждый в своем чертоге, женились и обзавелись потомством.

Сюжет о войне асов и ванов, как считается большинством исследователей, отражает столкновение двух религиозных систем: земледельческого культа плодородия, который воплощается в образах ванов Ньёрда, Фрейра и Фрейи, и воинского культа с элементами шаманизма, который олицетворяет прежде всего Один. И тому и другому германцы поклонялись еще во времена Тацита, который среди германских богов называет, с одной стороны, Меркурия, Марса и Геркулеса — богов войны, с другой — Нерту, вероятно богиню плодородия, судя по описанному Тацитом культу и ее имени, родственному имени Ньёрд (см. главу 1). Тацит называет «богов войны» общегерманскими, тогда как культ Нерты, по его словам, присущ лангобардам. Скорее, однако, культ плодородия и боги или богини плодородия существовали у всех германских народов, земледельческих уже задолго до времен Тацита. Примечательно, однако, что воинский культ не вытеснил земледельческий, а они слились в едином пантеоне древней Скандинавии.

Обширный древнескандинавский пантеон возглавляет, как уже не раз говорилось, Один. Имя Odinn (др. — герм. *Wodanaz или *Wodunaz, др. — англ. Woden) восходит к прилагательному *wodaz «одержимый, разъяренный» и означает «вождь (глава) одержимых (неистовых)», что предполагает экстатическую ярость, неистовство. Одновременно имя Odinn родственно древнеисландскому слову odr «разум, рассудок» и «песнь, поэзия», и Один неоднократно называется именем Odr. Эти значения его имени отражают многообразие его мифологических образов. Под именем Меркурия Один упоминается среди германских богов Корнелием Тацитом в I в. н. э., у готского историка Иордана (VI в.) и под своим собственным именем в рунических надписях IV–VII вв. и в англо-саксонских королевских генеалогиях (см. главу 1).

Один, миниатюра из рукописи SAM 66 fol., XVIII в.

Arni Magnusson Institute for Icelandic Studies / My Norse Digital Image Repository

Сущность Одина и, соответственно, его функции претерпели радикальные изменения на протяжении столетий, и в скандинавских памятниках XIII в. он предстает многослойной и противоречивой фигурой. Во-первых, он — глава пантеона, повелитель богов и людей (превращение Одина в верховного бога, по-видимому, завершилось уже в Скандинавии). Во-вторых, он — олицетворение войны и боевой ярости, даритель победы и вождь павших в бою. В-третьих, он — воплощение мудрости, магических знаний, поэзии. В-четвертых, он — культурный герой, приносящий богам и людям интеллектуальные и магические ценности: мед поэзии, знание рун и заклинаний.

В основе образа Одина, вероятно, лежит фигура покровителя воинских союзов и воинских инициаций. Его атрибутами служат хтонические животные: волки Гери и Фреки («Ненасытный» и «Жадный»), персонифицирующие воинскую ярость и жестокость Одина; вороны Хугин и Мунин («Мысль» и «Память») — олицетворение его интеллектуальных и ментальных способностей; и восьминогий конь Слейпнир («Быстрый»), порожденный Локи и доставляющий всадника в мир мертвых.

Один владеет изготовленным карликами копьем Гунгнир («Качающийся»), которое всегда поражает цель, и золотым кольцом Драупнир («Капающий»), с которого каждую девятую ночь спадают восемь золотых колец. С загробным миром связана одна из его главных функций — повелителя павших в битве, эйнхериев, которые после смерти попадают в Вальхаллу. Одину подчиняются девы-воительницы валькирии, приносящие победу избранным Одином героям и сопровождающие павших в Вальхаллу. В исландских сагах отразилась сохранявшаяся в Новое время во всем германском мире вера в то, что Один возглавляет «дикую охоту» — во время зимних бурь вместе со своей свитой из валькирий и эйнхериев или призраков он несется по воздуху, унося с собой всех встречных.

Один с воронами и копьем Гунгниром, накладка на шлем, VI–VII вв., прорись.

Getty Research Institute

Дикая охота Одина, картина Петера Николая Арбо, 1872 г.

Photo: National Museum of Norway/Borre Hostland

Один имеет множество, около 150-ти имен, отражающих его разные ипостаси. Прежде всего, он — Всеотец (Alfodr), творец людей и отец многих асов, в том числе Тора и Бальдра. «Один знатнее и старше всех асов, он вершит всем в мире, и как ни могущественны другие боги, все они ему служат, как дети отцу» (Видение Гюльви, 20; МЭ. С. 26). В эвгемерической интерпретации Снорри Один — верховный вождь, который ведет свой народ из Великой Свитьод, расположенной где-то на юге, на север и сажает своих сыновей править в Саксланде (Германии), Дании и Норвегии. Сам же Один поселился в Свеаланде (Средней Швеции). Многочисленные генеалогии англосаксонских королей и скандинавских конунгов восходят к Одину как прародителю знатных родов. Одна из таких генеалогий, «Перечень халейгов», была написана в конце Х в. скальдом Эйвиндом Погубителем Скальдов. Род ярла Хакона, владевшего северной частью Норвегии, землями трёндов и халейгов (современные области Трёнделаг и Халогаланд), происходит от легендарного Сэминга, сына Одина и великанши Скади. Род Скьёльдунгов, правителей остров Зеландия, берет начало от сына Одина Скьёльда. Один озирает со своего трона Хлидскьяльв в Вальхалле все миры, дарит удачу и оказывает покровительство отважным воинам и могущественным конунгам. К нему обращаются за помощью и удачей, как, например, в заклинании, обращенном к ним с Тором, которое вырезано на деревянном стержне конца XII в. из Бергена (Норвегия): «Здравия тебе и доброго расположения духа! Пусть Тор примет тебя, пусть Один владеет тобой!» Вера в то, что Один распоряжается судьбами людей, сохранялась еще долгое время после принятия христианства.