Чтение онлайн

Софи с удивлением посмотрела ей вслед.

— Что приключилось с этой милой женщиной? Она как будто сердится на тебя?

— Думаю, что да, — ответила Селина, улыбнувшись. — Дело в том, что в первый день моего появления здесь я имела неосторожность пожаловаться на то, что ни одна живая душа и не подумает навестить меня, а между тем ты уже третья, кого я «принимаю» за последние два дня.

— Ах, Селина, — с укором взглянула на нее Софи. — Я повторюсь, меня очень обижает твое неверие в мою дружбу и любовь. Но кто же были мои предшественники?

— Может, тебе покажется это немного странным, но вчера меня навестили ее высочество принцесса Жанна и Альфред де Мон, твой досточтимый жених.

— Что?! — изумленно воскликнула Софи, но неожиданно раздался стук в дверь, и девушка не успела задать подруге вопрос, так и вертевшийся у нее на языке.

— А ведь Бланш даже не поведала, кто оказал мне честь своим посещением, — полушепотом заметила Селина.

— Она была слишком недовольна обилием незапланированных гостей, чтобы исполнять обязанности дворецкого, — пошутила Софи.

— Прошу вас, входите, — громко сказала «хозяйка».

Через мгновение перед подругами предстал высокий, весьма привлекательный, изысканно одетый молодой человек лет двадцати пяти, со светлыми вьющимися волосами и карими глазами, пристальный взгляд которых показался Селине очень знакомым. Так всегда смотрел на окружающих… ну конечно же, ее отец! Впрочем, внешнее сходство тоже оказалось весьма заметным.

Вошедший поклонился дамам и приятным голосом сказал, обращаясь к Селине:

— Сударыня, я не имел чести быть представленным вам, и мне очень жаль, что это происходит при таких обстоятельствах. Однако я сделаю все, что в моих силах, чтобы наше знакомство не было столь кратковременным, как этого хочет его величество. Меня зовут Габриэль де Ланж, герцог де Лодвиль.

— Герцог де Лодвиль? — прошептала Софи. — Ах, да…

— Я очень рада познакомиться с вами, господин герцог, — сказала Селина, когда он целовал ей руку. — Я знаю, как много вы сделали, чтобы помочь людям его величества короля Карла отыскать меня, и благодарна вам за это. А теперь позвольте представить мою подругу, мадемуазель де Ревиньи.

Софи протянула ему руку для поцелуя, и герцог, принимая ее, посмотрел на девушку более долгим взглядом, чем предписывал этикет. Софи, заметив это, слегка покраснела, и Селина поспешила на помощь подруге.

— Я не знала, что вы в Париже, господин герцог, — сказала она.

— Для вас просто Габриэль, — улыбнулся он. — Между нами не должно быть никаких условностей. Впрочем, это касается и мадемуазель де Ревиньи, — добавил он с легким поклоном.

— Софи, — мило улыбнулась та.

«Бедный Альфред», — подумала Селина.

— Я прибыл в Париж сегодня, — ответил Габриэль на вопрос своей племянницы, о котором, по-видимому, уже все позабыли. — Четыре дня назад ко мне прибыл посланник короля Карла и сообщил, что вы неожиданно нашлись. Я отбыл из Англии на следующий же день, но, кажется, опоздал.

— Нет, что вы, — грустно сказала Селина, — вы прибыли как раз вовремя. Вот завтра было бы уже поздно.

— Я только что от короля, — продолжал герцог, — он наотрез отказался пересматривать приговор, и, я полагаю, ничто на свете не заставит его это сделать.

— Ничего другого я от него и не ожидала, — зло заметила юная узница.

— Вы считаете, что даже лучший друг не сможет повлиять на его величество? — спросила Софи, обращаясь к новому герцогу де Лодвиль.

— Да, и более того, хотя я и недавно при дворе, но успел узнать, что принцесса Жанна уже просила за Селину, но король не поддался на уговоры.

— Меня это не удивляет, — мадемуазель де Лодвиль продолжала нагнетать обстановку.

— Но это не значит, что все потеряно, — сказал герцог. — Всегда остается последнее средство — побег.

— Ну конечно же, побег! — воскликнула Софи. — Селина, ты должна бежать отсюда. Нельзя позволить этому извергу казнить тебя!

— Но это может быть очень опасно для вас, Габриэль, — предостерегла Селина герцога. — Если станет известно о том, что вы помогли бежать девушке, за казнь которой ратует сам французский король — вам не сдобровать. Может случиться большой международный скандал.

— Я не могу сказать, что это меня не волнует, — признался Габриэль, — однако жизнь девушки, чьим опекуном я являюсь, значит для меня намного больше, чем возможные осложнения. Надеюсь, у нас все получится, и тогда я смогу увезти вас в Англию, а там вы можете не сомневаться в лояльности королевы и двора.

— Очень хочу думать также, как и вы, — вздохнула Селина, — однако меня мучает один вопрос. Вы ничего не сказали о том, верите ли вы мне.

Габриэль немного смутился.

— Сударыня, если бы кто-нибудь задал мне этот вопрос до того, как я пришел сюда, боюсь, я был бы в большом замешательстве. Я знал ваших отца и мать и был уверен, что дочь таких замечательных людей не может быть убийцей, но… Я надеюсь, Селина, что вы простите мои сомнения. Поговорив с вами, я окончательно убедился, что все обвинения, предъявленные вам, не содержат и крупицы правды. Теперь я знаю, что вы невиновны, но не могу понять, что же произошло на самом деле. В моем распоряжении имеются только обрывки разговоров и мнения лиц, настроенных к вам не слишком доброжелательно. Если вы расскажете все, мне будет намного легче разобраться.

— Да-да, Селина, его светлость прав, — поддержала герцога Софи, — я не верю словам моего отца и герцога Руанского, поэтому хочу знать всю правду.

— Хорошо, — согласилась девушка, — но, предупреждаю, мой рассказ будет долгим. Ради Габриэля мне придется обратиться к событиям трехлетней давности…

Прошло довольно много времени, история Селины подходила к концу, однако девушке пришлось ненадолго прерваться, чтобы выпить воды. Габриэль и Софи переносили это ожидание с явным нетерпением; губы обоих подрагивали, причем у мадемуазель де Ревиньи от волнения, а у герцога — от негодования. Наконец Софи не выдержала:

— Что же было дальше, Селина? Говори же, прошу тебя!

— Дальше вы все знаете, — вздохнула та. — По его приказу меня заточили сюда, в Бастилию, и выдвинули обвинение не только в убийстве короля, но и в наведении порчи на всю королевскую семью и тому подобном. Мне было предъявлено множество обвинений, многие из которых я помню не слишком отчетливо, однако они сделали то, что было необходимо новому монарху — отправили меня на костер, попутно уничтожив в глазах народа. Господи, я никогда не прощу ему этого!

— Вы правы, Селина, вряд ли это вообще можно простить… — угрожающе начал Габриэль, однако Софи неожиданно перебила его:

— Его величество присутствовал на суде? Может быть, он говорил что-нибудь?

— Да, он был там, — ответила Селина. — Не произнес ни единого слова, однако его молчание было краше всяких слов. Обвинение знало, что король одобряет его действия, и старалось вовсю. Я плохо помню, что было на суде, поскольку и так знала, каков будет приговор, а потому подробности мне были неинтересны.