Чтение онлайн

— Мне нужно идти, — прервала ее размышления принцесса. — Я хочу сегодня же попасть к Людовику и обо всем ему рассказать. Если он действительно любит вас, мадемуазель де Лодвиль, а я в этом ничуть не сомневаюсь, то он прислушается к моим словам и сделает все возможное, чтобы вы остались жить.

— Благодарю, ваше высочество, за все, что вы делаете ради меня. Удачи вам, — Селина выдавила из себя некое подобие улыбки. — Надеюсь, что мы скоро увидимся.

— Не сомневайтесь в этом, мадемуазель де Лодвиль. До свидания.

— До свидания, ваше высочество, — отозвалась девушка, и когда за принцессой закрылась дверь, добавила, — прощайте, ваше высочество.

Селина была абсолютно уверена, что видит Жанну в последний раз, и оттого ей снова захотелось расплакаться. Искренне привязавшись к юной принцессе, девушка сожалела, что не смогла по-настоящему подружиться с ней. Однако ее утешало то, что хотя бы один человек при дворе не будет вспоминать о ней с ненавистью.

И все же, по всей вероятности, не только ее высочеству была небезразлична судьба Селины. Бланш, провожавшая принцессу из камеры, вскоре вернулась, и вид ее был очень загадочным.

— Мадемуазель, к вам еще один посетитель!

Селина была потрясена.

— Как, еще один? Я и не знала, что приговоренные к смерти пользуются такой популярностью. Но вы сказали — посетитель, а не посетительница?

— Да, я так сказала.

— И кто же это?

— Граф де Мон.

Глаза у девушки удивленно распахнулись.

— Не может быть! — пробормотала Селина. — Неужели все приближенные его величества собираются высказать свое несогласие с мнением короля и решением суда? Но Альфред — сын герцога Руанского и должен быть на его стороне. Что же это может значить?

— Мадемуазель, — нетерпеливо произнесла мадам Марло, — так вы собираетесь принять господина графа или нет?

— Конечно, я приму его.

«Я не лишу себя столь приятной компании, — подумала девушка. — К тому же, я полагаю, это мой последний визитер».

Альфред появился через несколько секунд, сопровождаемый мадам Марло. Изысканно поклонившись Селине, он поцеловал ее руку и сел напротив девушки на предложенный стул.

— Я очень рад видеть вас в добром здравии, сударыня, — сказал граф. — Несмотря на все случившееся вы выглядите восхитительно.

— Благодарю, господин граф, я очень ценю ваше участие, но никак не ожидала, что вы почтите меня своим приходом.

— Я не мог не прийти к вам, мадемуазель де Лодвиль, и вы прекрасно это знаете.

— Не понимаю, о чем вы, господин граф.

— Селина, вы позволите мне называть вас так? — девушка неуверенно кивнула, он продолжил: — Селина, вы не забыли разговор, который состоялся между нами на балу в тот вечер?

— Д-да, кажется, я припоминаю… Вы говорили мне, что Людовик… о, Господи!

— Вот видите, Селина, я оказался прав! Мне безумно жаль, что вы убедились в этом таким печальным образом, но теперь понимаете, что мои подозрения были оправданы. Однако он оказался еще вероломнее, чем я предполагал. Мне и в голову не приходило, что он собирается продемонстрировать свою неприязнь вынесением смертного приговора!

— Но…, - Селина не могла поверить своим ушам, — но… разве вы все знаете?

— Конечно, дорогая, любой здравомыслящий человек поймет, что вы невиновны. Зачем вам убивать короля? Это бессмысленно и нелепо, и Людовик убедился бы в этом, если назначил дополнительное расследование, чтобы поймать настоящего убийцу. Но он не сделал этого, а ухватился за первую возможность навсегда избавиться от вас. Это чудовищно!

— Да, вы правы, — пробормотала Селина, злясь сама на себя. «Сначала мне показалось, что он все знает, — подумала она. — Но когда он своими же словами опровергнул это, мне стало легче. Ну почему, почему я перед всеми стараюсь обелить этого проклятого убийцу? Почему?»

Тем временем Альфред продолжил:

— Похоже, Людовик настолько ненавидит вас, что, забыв обо всем, решил обвинить в том, чего вы не совершали. Мой долг помочь вам избежать незаслуженного наказания.

— Вы имеете в виду то обещание помочь, если Людовик проявит себя с неблаговидной стороны? Я не собираюсь злоупотреблять вашим обязательством, которое теперь, несомненно, тяготит вас. Вы осчастливили меня посещением и участием, поэтому считаю своим долгом освободить вас от обещания.

— Сударыня, прошу вас, не делайте этого, — возразил ей Альфред, — я вовсе не хочу, чтобы вы перестали рассчитывать на мою помощь. Я обещал вам сделать все возможное и невозможное, и я сделаю это от чистого сердца, а не по принуждению. Знаю, до меня здесь побывала принцесса, и она, вероятно, тоже обещала вам свою помощь, но что может сделать бедная девочка, если ее брат так настроен против вас? Зная ее высочество, полагаю, что она попробует воздействовать на Людовика методом убеждения, и в любом другом случае это принесло бы свои плоды, но не сейчас. Я считаю, что нам нужны более решительные действия.

— И что же вы предлагаете, господин граф?

— Единственное, что действительно может помочь вам — это побег.

— Побег? Я понимаю, что это был бы наилучший вариант, но что мы сможем сделать? Это Бастилия, и убежать отсюда не так-то просто. Нам потребуется какое-то время на подготовку, но как раз его у нас и нет: вы прекрасно знаете, что казнь назначена на послезавтра.

— Может быть, попробовать подкупить надсмотрщика? Его жена, мне кажется, очень неплохо к вам относится.

— Да, но Бланш честная женщина, она не захочет нарушить закон и потерять работу. К тому же, я не хочу подставлять ее под удар.

— Тогда остается только одно: вы убежите, когда вас доставят к костру. По дороге это сделать невозможно: слишком много охраны будет возле вас, боюсь, даже не в один ряд, но когда вы окажетесь у костра и они встанут чуть поодаль — наступит самый подходящий момент.

— Вы так считаете? Но если я попытаюсь спастись бегством, мушкетеры его величества сделают несколько выстрелов, и все будет кончено.

— Нет, мадемуазель, конечно же, вы не побежите просто так. Палач захочет сразу же привязать вас к столбу, о, простите меня за такие подробности… Но не забывайте, что у обреченного на смерть остается право на последнее желание. Если вы заявите об этом, то ваши слова будут сигналом к действию. Мои люди устроят потасовки в толпе, с выстрелами и…

— О, что вы, месье! Ведь при этом могут пострадать люди!

— Боже мой, мадемуазель, у вас доброе сердце, но вы слишком заботитесь о черни, которая теперь ненавидит вас! О, простите меня, Селина, я не хотел…

— Ничего, все в порядке, граф.

— Простите великодушно, я не должен был говорить об этом. Но пусть будет по-вашему. И хотя смута не принесла бы много вреда, а только отвлекала стражу от вашей персоны, забудем о них. Поступим по-другому. Я заменю всех людей из вашей охраны на своих, они поднимут мятеж, но без агрессии к простым горожанам, и вы сможете убежать.