Чтение онлайн

— С позволения вашего величества, — вмешался Филипп де Шалон, — я должен добавить, что сейчас, когда я со своими людьми отправился за мадемуазель де Лодвиль, она пыталась покинуть дворец по лестнице черного хода.

Людовик с каменным лицом повернулся к Селине.

— Что вы скажете на это, мадемуазель де Лодвиль?

Селина смотрела на него и не могла поверить, что все это происходит наяву. Она понимала, на что намекают друзья покойного короля и с чем склонен согласиться новоиспеченный король. Но что она могла ответить? Все было против нее, и даже если она скажет правду, никто в нее не поверит, все просто рассмеются ей в лицо. К тому же у нее оставалась последняя, безумная надежда, что Людовик не станет обвинять ее в том, что совершил сам…

— Мадемуазель де Лодвиль, мы ждем ответа, — напомнил ей убийца.

Господи, да что она могла сказать ему? Что?!

— То, что сказали эти господа — правда.

Людовик вздрогнул, но быстро пришел в себя.

— В таком случае, я должен задать вам еще один вопрос, сударыня. — Он молчал какое-то время, явно собираясь с духом, и, наконец, спросил: — Это вы убили короля?

«Как жестоко! — едва не выкрикнула Селина, но сдержалась в последнюю секунду. — Ты не имеешь права обвинять меня в этом, только не ты!». Но вслух произнесла:

— Нет, ваше величество. Я не убивала короля Карла.

Среди гостей пронесся шепот недоверия, но Селине было безразлично их мнение. Она смотрела только на Людовика и ждала его реакции на свои слова. Он знает, что она говорит правду, и только он может решить, будет она жить или умрет.

— Тогда объясните нам, что вы делали в покоях короля в момент совершения убийства? Может быть, вы видели того или ту, кто совершил это преступление? — голос Людовика звучал бесстрастно.

Селина поняла, что это ловушка и она не сможет из нее выбраться, не рассказав правды или не оклеветав невинного человека. Однако первое не станет ее спасением, ибо есть только один шанс из тысячи, что люди поверят ей. Что же касается второго варианта, то лучше пусть она сама безвинно погибнет, чем подставит под топор голову другого несчастного.

— Мне нечего сказать вам, сир, — произнесла она наконец и поднесла правую руку к сердцу. — Но я клянусь, что не убивала короля.

Но ее жест возымел обратный эффект тому, на который она рассчитывала. До сих пор пристально вглядывавшийся в лицо потенциальной государственной преступницы, герцог де Шалон перевел взгляд на ее руку и… замер. В следующее мгновение он подошел к королю и что-то прошептал ему на ухо. Людовик посмотрел туда, куда указывал канцлер, и помрачнел. Селина, проследив за его взглядом, вспомнила о подарке Карла и переменилась в лице. Король помрачнел еще больше и счел своим долгом спросить:

— Откуда у вас это кольцо, мадемуазель де Лодвиль?

Селина поняла, что ее судьбу решит фамильная драгоценность герцогов Антуанских, и решит не в ее пользу. Однако девушка попыталась защититься, избрав в качестве оружия только правду.

— Его мне подарил король в знак своего расположения.

Среди гостей снова прошел шепот, и на этот раз девушка услышала недвусмысленные намеки в свой адрес

Эдуард Руанский тихо попросил короля дать ему право высказать свое мнение. Когда же это право было им получено, он заметил:

— Я полагаю, что все присутствующие без труда узнали этот перстень, который теперь украшает руку мадемуазель де Лодвиль. Однако, будет нелишне напомнить вам его историю. Дело в том, что кольцо в течение многих лет принадлежало его величеству Карлу Х, что могу подтвердить я, и не только я, но и многие другие. Его величество никогда не снимал перстень, считая его своим талисманом. Он часто говорил мне, что никогда и ни за что не расстанется с ним. Я не знаю, почему именно это кольцо было так дорого королю, но это так, и теперь нам всем очень странно видеть его у вас на руке, мадемуазель де Лодвиль, и слышать неправдоподобную историю о подарке короля «в знак его расположения».

— Может быть, — спокойно ответила Селина, хотя у нее внутри все дрожало, — вы были не настолько близки его величеству, чтобы он делился с вами своими тайнами.

При этих словах юной протеже покойного монарха в зале воцарилась полнейшая тишина: все ждали реакции Эдуарда Руанского. Однако ее не последовало, а девушка меж тем продолжала:

— Его величество рассказал мне, что это кольцо было подарено ему моей матерью, Шарлоттой Антуанской, много лет назад. Король сохранил его, а сегодня подарил мне, показывая таким образом свою дружбу и возвращая фамильную собственность герцогов Антуанских.

Людовик внимательно прислушивался к тому, что говорила Селина, но едва она упомянула свою мать, как лицо его побледнело, а глаза широко распахнулись. Но король промолчал.

— Однако вы не можете доказать своих слов, — возразил ей герцог Руанский. — К сожалению, обстоятельства таковы, что мы не имеем права доверять вам без веских на то оснований. Мое же мнение, а к нему, я полагаю, присоединятся все присутствующие, таково, что именно вы убили короля Карла, а затем сняли с его руки этот перстень, то есть вы просто украли его!

— Это неправда! — воскликнула Селина. — Вы лжете! Я не убивала его величество, а это кольцо попало ко мне именно так, как я вам и рассказывала!

— Нет, это я уличаю вас во лжи, мадемуазель де Лодвиль! Впрочем, — уже спокойнее заметил он, — я не скажу более ни слова. Не мне решать, как поступить с вами. — Он повернулся к Людовику и слегка поклонился ему. — Прошу простить мою дерзость, ваше величество.

Король ничего не ответил: его внимание полностью было отдано герцогу де Шалон и тому, что тот тихим шепотом говорил ему. Кивнув канцлеру в знак согласия, Людовик повернулся к Селине. Она дерзко посмотрела ему в глаза, уже заранее зная, что он ей скажет. Но на какое-то мгновение, всего лишь на долю секунды, в глазах короля отразилось столько боли и разочарования, что у девушки перехватило дыхание. Однако это никак не сказалось на приговоре, который он вынес.

— Мадемуазель де Лодвиль, — как можно тверже произнес он, — принимая во внимание все, что было сказано, я пришел к выводу, что вы виновны в убийстве его величества Карла Х, а также в похищении принадлежащего ему кольца. Поэтому вас немедленно отправят в Бастилию, а через день или два состоится суд, который вынесет окончательный приговор.

Селина в бессильной ярости взглянула на Людовика и одними губами прошептала: «Я тебя ненавижу!». Однако король не столько услышал, сколько почувствовал, что она сказала, ибо волна презрения и ненависти, исходившая от нее, поглотила настолько, что он непроизвольно отшатнулся.

Повернувшись к стражникам, которые, повинуясь взмаху руки герцога де Шалон, немедленно окружили ее, Селина сняла с пальца кольцо и, поцеловав его, отдала в руки ближайшего из конвоиров. Тот с величайшей осторожностью принял от нее пресловутую драгоценность и передал ее дальше, по-видимому, своему начальнику, а затем через руки Эдуарда Руанского и Филиппа де Шалон кольцо попало, наконец, к королю. Увидев это, Селина поняла, что не вынесет вида фамильной драгоценности и знака благосклонности покойного французского монарха на руке его убийцы, поэтому поспешила отвернуться.