Чтение онлайн

Мельком оглядев притихший зал, она не увидела ни одного сочувствующего взгляда: все вокруг дышало ненавистью и презрением. Однако девушка и не надеялась на проявление других, более гуманных чувств по отношению к себе — насколько она успела изучить придворную жизнь, никто не проявил бы ни капли милосердия к подобной «выскочке», тем более находящейся в опале. Убедившись, что все они танцуют под дудку канцлера и герцога Руанского, она поставила на их поддержке крест, и даже не очень винила их за равнодушие. Что она сделала, чтобы заслужить их расположение? Не стремилась заполучить королевские милости ни для себя, ни для кого-то другого, не умела притворяться и лукавить, не воспользовалась близкой дружбой с королевским семейством во благо себе — не сделала ничего, что сделал бы любой другой на ее месте. Окружающие не могли простить ей этого. Им было все равно, виновна она или нет. Она была не похожа на них, в этом и заключалось ее преступление.

В сопровождении стражников Селина направилась к выходу из бального зала, где еще несколько часов назад беспечно танцевала, не подозревая о грядущих ужасных событиях. Но внезапно, в полной тишине, сопровождавшей ее уход, прозвучали резкие слова, заставившие девушку вздрогнуть:

— Ведьма! Она околдовала короля, добилась его расположения, а потом сговорилась с самим дьяволом и убила его! Она ведьма! Ведьма!

В зале поднялся страшный шум, присутствующие соглашались и не соглашались с новой версией, пытаясь одновременно с этим найти того, кто выдвинул это обвинение. Однако Селина сразу же поняла, что власть предержащие, а прежде всего, конечно, Людовик, с удовольствием зацепятся за него, и оно станет последним штрихом обвинения, которое скоро будет ей предъявлено. Теперь она вступит в конфликт не только с законом, но и с вездесущей церковью, а уж последняя позаботится, не без помощи сестры Анны, чтобы из лап священной инквизиции Селина живой не выбралась. То, что она не доберется до эшафота или до костра, несомненно уготованных ей, пугало Селину. Мучения, ожидающие ее в самом ближайшем будущем, заставляли бедняжку дрожать всем телом. Сознание помутилось, а тошнота подступила к горлу; девушка поднесла руку ко лбу и покачнулась. Неловко повернувшись лицом к своим обвинителям, среди нескольких десятков настороженно наблюдающих за ней пар глаз, Селина случайно обнаружила только одну пару, взгляд которой выражал безграничную скорбь и боль от утраты близкого человека. И Селина вдруг поняла, что ей небезразлично мнение только их обладательницы, однако даже на ее милосердие она не имела права рассчитывать, ибо ею была дочь светлой памяти покойного Карла Х, ее высочество Жанна Арагонская.

Ноги у Селины подкосились и, тихо застонав, теряя сознание, она упала на руки подоспевших стражников.

— Очнитесь, мадемуазель! — произнес у Селины над ухом мягкий голос, и чья-то маленькая, но сильная рука потрясла за плечо. С трудом разлепив тяжелые веки, девушка увидела над собой незнакомую ей женщину, с усталым, но добрым лицом, в чистом опрятном платье и белом чепце. Над своей головой женщина держала масляную лампу, что позволяло хорошо рассмотреть не только ее, но и окружающие предметы. Селина обнаружила, что лежит на узкой, застеленной грубым одеялом кровати, рядом с которой расположились небольшой стол и стул. На столе Селина заметила кувшин, а под самым потолком маленькое окно с толстыми железными прутьями. У нее не осталось ни малейших сомнений — это Бастилия!

Селина посмотрела на женщину, которая привела ее в чувство, и слабым голосом поинтересовалась:

— Кто вы?

— Меня зовут Бланш, я жена Квентина Марло, надзирателя. С этого дня я буду приносить еду, а если вам не разрешат свидания, то стану и единственной собеседницей, на которую вы можете здесь рассчитывать.

— Я не доставлю вам много беспокойства, — грустно улыбнулась Селина. — Моя жизнь больше ничего не стоит. Даже если мне разрешат увидеть кого-нибудь кроме вас, никто не придет сюда, да и вы не захотите общаться со мной. Впрочем, вам не придется долго меня терпеть, мне вряд ли дадут задержаться на этом свете.

— Мне очень странно слушать вас, мадемуазель, — сказала Бланш. — Все те, кто когда-либо попадал сюда, как один твердят о своей невиновности, некоторые требуют моего мужа, коменданта, даже его величество короля, мечтают о свободе, а вы…

Селина зло усмехнулась.

— Но зачем это мне? Ни ваш муж, ни комендант не смогут мне помочь, потому что сам его высочество, ах, простите, его величество Людовик XII обвинил меня во всех смертных грехах, и столь умело, что свободы мне не видать уже никогда.

— Неужели вы действительно совершили эти преступления? — тихо спросила Бланш.

Девушка неестественно рассмеялась.

— Даже если я скажу вам, что нет, неужели вы поверите мне? — Селина взглянула на нее, и та отвела глаза. — Вот видите, зачем же вы спрашиваете, если уверены, что знаете ответ? Прошу вас, оставьте меня, мадам Марло, мне нужно побыть одной.

— Как вам будет угодно, — слегка поклонилась Бланш. — Желаете ли вы поужинать сегодня?

— Нет, благодарю.

Бланш уже собралась уходить, но на пороге обернулась:

— Мне велено передать вам, что завтра сюда придет человек, который будет защищать вас в суде.

— Защитник! Да он насмехается надо мной, — тихо пробормотала Селина, но громко произнесла: — Ах, как мило со стороны его величества! И когда же состоится суд, мадам?

— Послезавтра.

— О, так скоро! Однако, зачем же тянуть… Спасибо и на этом.

— Спокойной ночи, мадемуазель де Лодвиль.

— Спокойной ночи.

Когда за женой надзирателя захлопнулась дверь, Селина поняла, что осталась совсем одна и в целом свете некому ей помочь. На кого она могла рассчитывать, если сам французский король объявил ей войну? Никто из знатных вельмож, приближенных ко двору, и пальцем не пошевелит ради спасения опальной протеже ныне почившего монарха, к тому же, если предполагается, что она и убила его? У нее почти не осталось родственников: дальние поспешат откреститься от нее, а нынешний герцог де Лодвиль вряд ли покинет Англию, чтобы позаботиться о внезапно свалившейся на голову племяннице… В монастыре сестра Анна не преминет навсегда отвратить от нее и тех, с кем она дружила, и тех, кто хотя бы просто симпатизировал ей. И он, ее враг, ее наизлейший враг, зная все это, предлагает ей защитника! И тут она вспомнила их разговор, состоявшийся в первый день ее приезда: «Если вы надеетесь найти себе развлечение за мой счет, то у вас ничего не выйдет» — «А это мы еще посмотрим». Неужели все это — часть хорошо продуманного плана? Неужели он выиграл это последнее и решающее сражение между ними?

Защитник Селины действительно пришел на следующий день, как и обещала Бланш. Это был высокий, темноволосый молодой человек приятной наружности, который отрекомендовался как Жак Линье. Селина предложила ему стул и из-за отсутствия иной мебели присела на краешек кровати.

— Мне сказали, что я должен защищать вас, мадемуазель, однако, детально изучив ваше дело сегодня утром, я вынужден признать, что это будет очень нелегко.

— Скажите прямо — невозможно, — поправила его Селина. — Я не понимаю, зачем понадобилось присылать вас ко мне, разве только для того, чтобы соблюсти все формальности.

— Вы не должны отчаиваться, мадемуазель де Лодвиль, — неуверенно произнес Линье. — Иначе нам никогда не победить.

— Никто не позволит нам победить, — возразила девушка. — Будьте покойны, мой смертный приговор давно подписан, и после того, как он будет объявлен — я попаду в лапы инквизиции, а потом на эшафот или на костер.

— Вам необходимо знать, мадемуазель, что король настоял на том, чтобы к вам не применялись никакие пытки, — Селина удивленно посмотрела на него, а Жак Линье меж тем заметил: — Вас должны были подвергнуть и обычным пыткам, и чрезвычайным, но его величество сказал, что вы должны остаться неприкосновенны.

Девушка была поражена.

— Но церковь, как отнеслась к этому церковь?

— Я не знаю подробностей, но думаю, это не стало для нее радостным известием, — он позволил себе улыбнуться. — Ведь помимо всего прочего, вас обвиняют в колдовстве, сговоре с дьяволом и еще Бог знает в чем… Они полагают, что вы украли кольцо затем, чтобы через него навести порчу и на ныне здравствующего короля, и на его сестру…

— Ах, вот как!

— Некоторые из приближенных людей его величества также считают, что вы никакая не дочь герцогов де Лодвиль, а просто самозванка, в одночасье околдовавшая короля Карла и воспользовавшаяся этим для причинения вреда не только покойному королю, но и всей его семье, а, возможно, и всей Франции…

— О, Господи!

— Мне жаль, мадемуазель, но положение ваших дел именно таково, и вы должны о нем знать. Однако, сударыня, теперь и я хочу знать всю правду об этом деле.

— Что? Вы хотите знать, действительно ли я убила его величество и не являюсь ли я ведьмой и прислужницей дьявола? Вы это хотите знать?

— Именно это, сударыня, если вам будет угодно рассказать. Правда, мне с трудом верится, что вы и в самом деле в сговоре с нечистой силой, ибо ничего сверхъестественного я в этом деле не нахожу. Просто удивительно, что они предъявили вам столь нелепое обвинение.