Чтение онлайн

Он переоделся в багровый китель из сундука, покачиваясь и падая в процессе. В один из таких кителей, в каком передвигаются силы кровавого культа. Людин подушился из флакона духами, а затем направился обратно в замок.

В большом зале собрались благородные господа на очередной выход в свет, какие очень любит его величество По. Среди вельмож и богатеев, что каждый молился и каялся перед людинами, за столиком у камина сидел, завернувшись в шкуру кабана, Коваль, приземистый и коренастый из себя. Голова его звенела от постоянного недосыпа, а изображать смирение ему наскучило. Но правила требовали присутствия.

— Благородные господа! Койоны и тинторы! — громко прозвенел женский голос, — У нас необычный гость! Прошу любить и жаловать — Легендарный Хонрод!

Коваль вскочил с места и вытянулся, чтобы увидеть своими глазами правда ли это. Он продрался к самым воротам, через которые, закованного в цепи, ввели истерзанного тигра. Не было сил в его плечах, но уверенность сохранялась во взгляде. Он оглядел каждого жирного и мерзкого вельможу в зале, каждый был наряжен подобно монаху, каждый строил из себя безгрешного благочестивца. Одарил каждого диким оскалом. Чувствовалось, что покойников прибавится, если развязать руки тигру. Женщина в чёрном халате, что и представила пленника гостям, звонко рассмеялась. Она сбросила с себя одеяния и осталась обнажённой. По верх её шерсти были выкрашены некие зловещие знаки, кажись, для того, чтобы сообщить всем, кто их видит, что перед ними никто иная, как ведьма. Она подошла к Хонроду, которого держали двое койонов за цепи. Невозможно было не обратить внимание на мощные бедра и икры ведьмы. Да в целом было непонятно к какому роду тинторов она относилась, и хвост был, по всей видимости, обрублен. Она схватила Хонрода за шкирку и повернула лицом к себе, после чего звонко поцеловала в губы. Опять-таки рассмеявшись.

— Развлекайтесь! — закричала она, но все только потупили взгляды. Хонрод, не смотря на усталость, обратил внимание, что некоторые присутствующие пали на колени и начали молиться на странном языке. Обнажённая тинторка прошла до трона и бесцеремонно села на него, словно он давно принадлежит ей. Коваль сплюнул негодующе, и отошёл следом за ней.

— Что ты, мать твою, творишь? — зарычал он на тинторку.

— Сагарат велел, и ничего не творю, видишь всем нравится, как я выгляжу, — ответила она, с улыбкой указывая на косящихся гостей, — Любой может ударить неверного плетью!

Гости мигом вооружились, а оскалы их озлобились. Женщины били сильнее мужчин, да требовали, чтобы Хонрод покаялся. Тигр не первый раз переносит подобное, на спине его высвечивались красные полоски. Последователи нового священного писания думают, что выбивая из неверного, то что сами определили порочным, они совершают доброе дело во имя веры.

— Хонрод не заслужил такого обращения.

— А кто заслужил? А приводи того к нам, пригодится, — тинторка рассмеялась, топоча ногами. Её попытался касаться какой-то жирный рыжий лев, вожделеющий до беспамятства. Она поцеловала его, а после пнула ногой в живот, хохоча. Двое воинов-тинторов в красных нарядах тут же схватили его и перерезали ему горло.

— Так будет с каждым, кто не может противостоять греху! — завопил лев.

— Тилинда! Идёт война, почему Сагарат делает всё это? — переспросил Коваль, у которого вдруг проснулась совесть. Такое бывает, завтра всё пройдёт, — Всё это воспитание, сжигание книг. Он называет старого Бога лживым, а всех кто ему поклоняется отступниками. Женщины обязаны каяться во всех делах, буквально выдавать инквизиторам всё, как на духу. А мужчины режут себе члены во имя очищения!

— Пути его неисповедимы, ха-ха. Для тебя есть новость, отныне ты Атаман койонов, — Тилинда швырнула браслет Ир’Меля перед Ковалем, — Заботься теперь о своём народе.

— Он же был есаулом?

— А ты — Атаман! Сагарат жалует тебе титул и земли. Ты новый правитель Дранара, и отпрыски твои будут наследовать земли и прочее-прочее в подобном духе, — изрядно раздражённо произнесла Тилинда, напиваясь мёдом из золотой чаши. А лев кормил её виноградом. Хонрод завопил от боли, что вызвало смех у ведьмы.

— А что же с Атаманом и Аль’Саром? — не мог поверить своим ушам Коваль.

— В плену, а может мертвы, чёрт их пойми, — произнесла она небрежно размахивая руками, — Коли явятся, они будут твоими вассалами, что хочешь делай с ними.

— Всё койонское воинство теперь моё?

— Понял наконец! Они стоят под стенами замка, — склонилась Тилинда своими прелестями над Ковалем, — Беги, обрадуй их. Сагарат велел построить их на стражу.

Атаман Коваль чинно поклонился и стремительно покинул зал, что вместо тронного напоминал показательную пыточную. Посуда глиняная, из еды только хлеб и вода. Мясо могут есть лишь воины. Вино и мёд только на священные празднества.

Над Хонродом измывались все-кому было дело, вот уже решил какой-то граф пойти дальше, чем просто калечить полководца, но, по стечению обстоятельств, не успел. Ворота зала распахнулись силой тысячи ветров, и в красной длинной мантии, громко топая каблуками своих сапог, вошёл людин с угольными волосами. Он выпил из кубка и небрежно бросил его на пол. Вся свора благочестивцев замерла в ожидании и страхе. Одна женщина подняла кубок и трепетно прижала к груди. Прошёл до самого трона, на котором сидела Тилинда, ехидно улыбаясь.

— Ты вновь за своё? — спросил людин исподлобья. Тилинда раскрыла белоснежные зубы и длиннющие клыки, что с трудом скрывались под губой. Черноволосый поднял руку и щёлкнул пальцами, тут же, с запахом сырого мяса, рядом с троном выросло красное кресло, как будто из лужи крови, и остекленело. Людин сел на него, закинув ногу на ногу.

— Я, ваше превосходительство, люблю погреть это место, как никак мне его пожалуют, когда всё закончится.

— Не забывайся. Король По всё ещё жив, хоть и в ужасном здравии. Да дочери его не все перевелись.

— Да что уж там. Прирезала я сына его, дочери-то чего. Кто ж бабе на верность примкнёт в этом убогом королевстве, — произнесла Тилинда, извиваясь как змея. Чувствовался хорошенький бардак в её голове.

— Дорогая моя, сама-то позабыла, что ты — баба, — засмеялся Сагарат. Зал грохнул вместе с правителем. А его верное сопровождение из дюжины приближенных магов крови, стенкой построились за троном. Человек, что ранее прихорашивался долго, встал по правое плечо от Сагарата, нездорово оглядывая тинторок в длинных робах. Леонс Ле Ветер — мейстер собора крови и вассал Сагарата, десяток лет среди зверян совсем извратили несчастный ум некогда благородного волшебника.

— Подведите его ко мне, — Сагарат махнул рукой, и койоны подтащили измученного Хонрода. Предпринял тот попытку напасть, но был усажен на место, как мешок мусора, — Вот уж, никогда бы не поверил. В жизни не встречал более непокорного существа.

— Зачем медлить, мой владыка, сделайте с ним тоже, что с остальными, — предложила Тилинда, что крутилась в кресле, как уж на сковороде. Гости, не отвлекаясь, следили за происходящим. До чего ж сильным мира сего скучно живётся, что издевательства над кем-то, приносят радость.

— Не действует на него. Потому-то он и жив до сих пор. Интересно мне, — произнёс Сагарат и взял с подноса новый кубок вина, — Мне нет дела до его происхождения и подвигов, мне бы его на стол да разделать, но и на живом я не всё опробовал.

— Лучше тебе не медлить, сукин ты сын! — Хонрод поднялся с колен, превозмогая тяжесть цепей, — Только руки мои будут свободны — ты сдохнешь!

— Удивительная смелость или глупость, — Сагарат ударил в ладоши, — Что же вы, гости! Продолжайте, а Хонрод повисит вниз головой, как люстра, ха-ха-ха.