Чтение онлайн

в античной философии были представлены различные философские школы и

различные теории, как материалистические, так и идеалистические, то византийская

философия совершенно отошла от материалистических взглядов. Даже император

Юлиан, прозванный Отступником за попытку возродить язычество, человек,

начитанный, образованный, выражал удовольствие от того, что многие труды

Эпикура оказались утраченными.

И все же философская мысль Византии, несамостоятельная и

идеалистическая, имела одну особенность — элитарность. Она обладала высоким

уровнем абстракции, а идеалистические тенденции часто приводили ее к

мистицизму, выраженному в сложных умозрительных конструкциях. Такая

философия становилась достоянием лишь высокообразованных людей. Это наиболее

явственно проявилось в философской системе Плотина, который считается

основателем неоплатонизма (см. гл. XIV, §4). Как мы уже знаем, Платон

предполагал, что в основании всех явлений действительности лежат эйдосы,

которые воплощаются в реальных вещах. Но Платон и Плотин применяли

различные методы рассуждения. Платон, как говорит С. С.

Аверинцев, в своих диалогах часто пользовался намеками, недоговоренностями,

недомолвками, “где-то позволяя себе вообще заменить ответ вопросом” [там же, с.

52]. Теперь, в новых условиях действительности, в период становления новой

культуры и разрушения прежней “настало время все выговорить, ...все привести в

систему” [там же]. И если античность была периодом философствования, то для

Византии настал период систематизации. Именно с систематизации мысли, создания

иерархии основных философских категорий начинается период средневековой

духовной культуры.

В античной философии высшее духовное начало, основание всего сущего

могло представляться в различной форме: как особая идея, как Единое (Платон) или

как Ум — Логос (Аристотель). Эти формы были равнозначны или могли в

рассуждениях приниматься как равнозначные. Плотин создает иерархию форм,

лежащих, по его понятиям, в основании мира. Высшим понятием становится

Единое, представленное как предельно полное нечто, как целостность, состоящая из

бесконечного множества своих частей, но ни к одной из них не сводимое. Второе

основание мира, по Плотину, Ум — как вся совокупность идей, которые одинаково

присущи и тому, кто мыслит (субъекту), и тому, что мыслится (объекту). Третьей

формой является Мировая Душа, представляющая собой “принцип неделимости и

делимости, она объемлет своим единством множественные души звезд и планет,

328

душу Земли, одушевляющую растения и животных, души демонов, людей и прочих

разумных индивидов” [там же, с. 53]. Как замечает Аверинцев, уже здесь

заметно сходство с христианским учением о Троице, причем Единое выступает как

Бог-Отец, Ум (Логос) — как Бог-Сын и Мировая Душа — как Бог-Святой Дух.

Плотин считал, что все три основания мира не могут существовать в мире отдельно,

“они вечно и повсеместно присутствуют”, но не являют себя как-либо особо, они

присущи всем сторонам мира имманентно (лат. immanens “пребывающий в чем-

либо, свойственный чему-либо”, т. е. внутренне присущий). Точнее об этом говорил

философ А.Ф.Лосев (1893—1988): “...Неоплатонизм представляет собой учение об

иерархии бытия, где каждая низшая ступень есть излучение и отражение высшей

ступени и где всякая отдельная область специфически отражает в себе все другие

области и все бытие в целом...” [179, т. 3, с. 389]. Это внутреннее единство бытия

отразил и один из деятелей христианской церкви IV века Василий Великий из

Кесарии (330—379) в своем толковании Библии: “Хотя целокупность мироздания

составлена из частей несходных, однако же они сопряжены нерасторжимым законом

дружества в единую общность и гармонию; так что даже части, по месту, ими

занимаемому, наиболее друг от друга удаленные, единимы, как то может быть

показано, всеобъемлющим сочувствием” [155, с. 71].

Таким образом, философия постепенно сближается с религией. Причем, хотя

античная философия была теснейшим образом связана с языческим

мировоззрением, она все же переросла в христианскую теологию. Многие

исследователи византийской культуры отмечают, что религии, претендовавшей на

роль государственной идеологии, просто необходима была логическая система,

которая была бы обращена не только к вере, но и к разуму. Аверинцев говорит, что и

вера, и логика авторитарны, но вера для утверждения своего авторитета может

использовать силу, церковное законодательство, принуждение. Эти меры не нужны

логике, поскольку она может “утверждать свою веру и разоблачать чужую веру

жестким ведением аргументации” [там же, с. 46].

Но ни разработка многих понятий и символов с целью приведения

христианства к строгой логической системе, ни возникновение и развитие теологии

и схоластики не привели к желанному единству во взглядах на религию как среди

самих теологов, так и среди большинства верующих. Духовная культура Византии

буквально пронизана огромным количеством ересей(греч. aireo “избираю,

постигаю, убеждаю” — учений, вступающих в противоречие с официальной

церковной доктриной, не выходя при этом за рамки религиозного мировоззрения), и

возникших как раз на пути создания логической системы религии. Главные споры

велись по двум направлениям: по вопросу о двуединой сущности Христа и о