Чтение онлайн

Принц считал, что его оружие хорошо только в двух крайностях: оно подходит либо полным бездарям и новичкам, либо наоборот, таким как он – виртуозам. Что может быть лучше в строю, чем копье и щит? Если в отряде хватает дисциплины, то о него и взявшая разбег конница разобьется. Длинна оружия позволяет держать противника подальше от себя, и требует от владельца знать всего два движения: укол и удержание оружия перед собой. А вот если выйти из пешего строя, то тут уже начинаются проблемы. Что бы выигрывать пешие дуэли с копьем, надо быть мастером. Уж слишком копье бесполезно на близкой дистанции. Поэтому ее надо уметь грамотно контролировать, а работа ног – один из сложнейших и важнейших элементов боевого искусства. Но и это только начало, не будешь же ты просто бегать от противника. Надо постоянно жалить врага, сбивать его с ритма, не давать развить атаку. Вот так, беспрерывно создавая опасные моменты и загружая голову оппонента финтами, копейщик должен терпеливо ждать момента и нанести решающий удар. Не каждый сможет. Принц мог, и его соперник это знал.

Сам Азраил был высок – почти два метра ростом, широкие плечи, огромные руки - это позволяло ему использовать более длинное оружие, чем у его противников. Он не был мускулистым, скорее атлетичным и жилистым, благодаря этой особенности принц по долгу не уставал в сражениях и был крайне быстр, для воинов его роста. Его противник Леран Мартен – лучший дуэлянт империи был на тридцать сантиметров ниже, на десять лет старше, невероятно быстро уставал, а среди всех физических кондиций боги одарили его только невероятной точностью, координацией движений и ловкостью. Он мог шпагой пронзить (не разрубить!) падающую хлопковую нить. Его тактика против одоспешенных противников была достаточно проста: приблизиться на расстояние удара, сделать финт, что бы противник убрал меч и щит от шлема, а затем укол без замаха в смотровую щель. Прием недостижимый для обычных людей. Надеяться, что твой удар чисто случайно попадет в малюсенькую щель в доспехах – это смешно. Такой удар неминуемо откроет атакующего для ответного выпада. А Леран вот попадал и делал это безошибочно. В Каршане точно бы сказали, что дуэлянта благословили боги. У людей не бывает такой точности. В Акаде так конечно никто не говорил, хотя подозрения ходили всякие. И про богов, и про алхимию, и про эксперименты магов. Но Мартен на этот счет был нем как рыба. Только дурак будет раскрывать такой прибыльный секрет. Жаль, что даже такая нечестная особенность не всегда могла принести ему победу.

Азраил пользовался своим преимуществом в росте, силе и длине оружия правильно. Леран и на шаг не мог приблизиться к принцу, а его рука, державшая щит, уже давно вспышками боли сигнализировала о своем плачевном состоянии. Да и усталость брала свое. Удар, еще удар, и Леран делает шаг назад, поднимая руки. Тренировочное поединки не обязательно заканчивать травмами. Над набережной раздались редкие громкие хлопки.

– Ваше Высочество, судя по всему, вы можете претендовать на титул Первого Меча нашей Империи! Подумать только, что столь искусный дуэлянт почти не показывает миру свой талант. Вы могли бы выиграть множество турниров и еще больше дамских сердец! – В тоне говорившего была трудноуловимая нотка неискренности. Его слова – дежурная похвала, а не сердечное поздравление.

– У меня и так достаточно титулов, не говорю уже о дамских сердцах. К сожалению, турниры для меня непозволительная роскошь. Государственные дела требуют неусыпного внимания. Бесконечные инспекции промышленности, смотры войск, планирование. Да вы и сами понимаете, не первый день на должности. – Принц обернулся, встречая глазами нежданного гостя. У Красса наверняка и своих дел хватает, этот по пустякам встречи точно не ищет. Азраил не знал, что ему думать о визитёре. Архимаг для него был фигурой насквозь таинственной и загадочной. Принц разглядел это под внешним слоем приветливости и открытости.

– Ваше Высочество, – он приблизился к принцу, – Сожалею, что прерываю вашу тренировку, но я искал с вами встречи для очень важного разговора. Простите, что так резко оборвал все приветствия и расклинивания, но я думаю вы согласитесь, что нам, как военным людям все это чуждо? К тому же и время сейчас отнюдь не мирное. Над страной нашей сгущаются тучи. – Он коротко посмотрел на совершенно безоблачное голубое небо. – Я бы хотел поговорить о будущем нашей Империи. Вроде, вы дружны с сыном барона, так что он может остаться с нами, если хотите.

– Да, он мой друг и советник, если бы вы попросили его уйти, я потом все равно пересказал бы ему нашу беседу. – Азраил про себя горестно вздохнул. Такие тяжелые разговоры ему не особенно нравились. Те, кто их заводит обычно хотят чего-то поиметь, в бескорыстную верность подданных он, в отличие от брата, давно не верил. Вопрос не в том, ищет ли Красс тут выгоду для себя самого, в этом можно не сомневаться, а в том, будет ли польза принцу или хотя бы Империи. А это ведь только начало. Потом речь пойдет и про затраты, и про те действия, и решения, которые будет необходимо принять. Причем делать это будет именно принц, никто иной. Все что Красс мог решить самостоятельно уже однозначно было решено. В любом случае он просто обязан выслушать Архимага. Такие сильные заявления на пустом месте не озвучиваются. Если их автор не хочет угодить в немилость к власти, конечно.

– Что ж я так и думал. Ваше Высочество, с теми, кого не беспокоит судьба нашей страны или с теми, кто недостаточно умен, чтобы увидеть угрозу я обычно говорю красноречиво, обещаю им то, чего они хотят, уговариваю, убеждаю, скрываю свои цели и мотивы. Вам же я скажу напрямую. Сегодня я собираюсь выступить на дворянском собрании. Там я укажу на необходимость начала войны с варварами. Не имеет значения с каким из племен, да хоть со всеми разом. Лидер антимилитаристов, подкупленный мной, выскажет несколько весьма глупых аргументов против. И мне бы хотелось, чтобы именно вы возразили ему. Тогда остальные аристократы увидят, кого им нужно поддерживать. Даже если их не убедит голос разума – то пусть довольствуются единством Архимага и принца. – Красс сейчас рисковал. С ходу раскрыл все карты перед принцем. Если тот не согласится, то плакал весь план. Волшебник не строил иллюзий и знал кому принадлежат сердца знати, а особенно молодых аристократов – уж точно не ему. Даже графский титул не делал его своим, разве что гарантировал минимальное внимание и уважение слушателей. Все же маги – совсем другая фракция, а он для всех окружающих был именно магом, а не графом ан Жане.

Принц же сильно задумался. Сам он, немного покатав в уме предложение колдуна, готов был сразу согласиться. В родных его сердцу дворцах он уже порядком засиделся и добился всего чего только мог. Завоевал лидерство среди дворян, до того не очень его любивших, спонсировал писателей и живописцев, построил несколько театров, продвинул небольшую реформу в армии, но мечтал о большем. Он рос на рассказах о легендарных героях, вроде Рехты Ульского, мясника, ставшего императором, или его собственного предка Измаила Великого, определившего нынешние границы Империи. А чем занят он сам? Что говорят о нём сейчас и что напишут после его смерти? Пока выходило, что ничего примечательного. И у него уже лет пять как появилось стойкое желание это исправить. Но случай блеснуть своим талантом пока не представлялся. Кажется, пришла пора брать дело в свои руки! Война – это и слава, и богатство и влияние для него самого, и новые территории для застоявшегося Акада. Конечно, слабый мотив для войны с равным по силе людским государством, но вот ничтожные объединения варварских племен не представляют никакой угрозы. Даже если что пойдет не так, всего один магический корпус, воюющий в полную силу раскатает их в два счета. Да, идея была хороша. Вопрос только в том, зачем это нужно Крассу? Просто так такие предложения не делаются. Жаль, что спросить об этом напрямую не получится.

– Я понял ваше желание ан Жане, но у меня есть два вопроса. Зачем это нужно Акаду и зачем это нужно лично мне? – Спросил Азраил, особенно выделяя последнее слово. Вопросы получились слабоваты, но он в любом случае должен был что-то спросить. Чем больше будет говорить собеседник, тем полнее будет картина происходящего в голове принца. Всё же предложение было очень странным, особенно, учитывая личность Красса. Колдуны уж точно не были зачинщиками войн, предпочитали вместо этого торчать в пыльных библиотеках и скучных лабораториях.

– Проще начать со второго вопроса. Я думаю вы сами знаете на него ответ. Статус наследного принца в нашей стране обещает многое. Так получилось, что у вашего брата до сих пор нет детей. А он ведь уже не молод, старше вас на девятнадцать лет. Учитывая его проблемы со здоровьем, не удивлюсь, если вы скоро примерите на себя имперскую корону. Но вот быть императором руин или Великой Империи это совсем разные вещи. Так что ваша судьба напрямую связана с Акадом. – Архимаг позволил себе небольшую улыбку. Пока что разговор шел куда надо.

– Впервые слышу, что со здоровьем моего царственного брата что-то нехорошо! Еще неделю назад он выглядел вполне здоровым, да и не помню я, что бы он когда-то на самочувствие жаловался... – Принц и так знал, все что сообщил ему Красс. Но пассаж про самочувствие Рафаила был чем-то настолько новым, что мигом зацепил его слух.

– Здоровье вещь непостоянная. Сегодня оно может быть хорошим, а завтра инсульт – и всё. А может инфаркт. Или любая другая внезапная и смертельная болезнь. – Брови принца поползли вверх, а разум начал интенсивно работать. Он сразу понял, что ему предложил маг. Даже преисполнился неким уважением. Вот так без подготовки подойти к принцу и предложить убийство родного брата и императора – не каждый сможет. С другой стороны, как всякий наследный принц, наследство которого неминуемо уплывет при появлении первенца у действующего правителя, он и сам хотел править, а также передать власть своим, не чужим детям. Помимо прочего, он считал, что этого требовали не только его личные, но и государственные нужды. Откровенно недалекий Император сойдет для мирного времени без кризисов и потрясений. А кризисов и потрясений, кажется избежать уже невозможно. Каким-то чудом они и так постоянно откладывались последние пятьдесят лет. Впрочем, в этом была немалая заслуга их отца – вот уж действительно опытного и способного политика. Но мысль об убийстве брата претила его естеству. Лишение жизни родственника не должно оправдываться политической необходимостью или плохими отношениями в семье. Но убивать ведь не обязательно?