Чтение онлайн

Вопрос о том, откуда эту самую ману черпать часто являлся для магов ключевым. Разные подходы имели свои плюсы и минусы. Проще всего брать силу прямо из своей ауры. Проблема в том, что ее там не так много, да и всеми типами силы на любую ситуацию не запасешься. Еще можно выкачивать энергию из предметов прямо в заклинание. Маги воздуха тут были в фаворе, столько силы под рукой находится, хотя она и несколько разрежена. А что делать остальным? Магам смерти, или огня, скажем? Пожар не всегда под рукой, как и свежие трупы. Тысячелетиями этот вопрос оставался не решен. И вот, пять веков назад, гениальный элементалист Альтир, родом из родной Уриэлю Империи, решил всеобщую проблему – придумал чары трансформации. С их помощью, сырая мана, доступная любому волшебнику в условно неограниченных количествах, могла, через несложные манипуляции с элементальными планами, быть трансформирована в нужный тип силы. Большая проблема была навсегда решена, но осталось к несчастью множество малых. Взять, например, Уриэля. У него было почти нулевое слияние с тьмой. Это значило, что для получения крохи энергии тьмы ему придется вбухать в чары трансформации целую прорву сырой маны. Можно сказать, что в бою при свете солнца, магия тьмы была для него полностью закрыта.

Столько нового и интересного за день Уриэль не узнавал уже давно. Ему уже не терпелось что-нибудь такое наколдовать, поэффектней или оставить отложенное заклинание для совершения какой-то пакости. С мыслями о будущих свершениях он и входил в класс медитации с толпой своих сокурсников.

Дворец Ункуд был традиционный местом собрания всей знати Империи Акад. Он находился на отвесном скалистом берегу Белого моря. Ни один архитектор не рискнул бы строить дворец на утесе, угрожавшем в любой момент рухнуть в воду. Но команда магов земли, выписанная из Первой академии, сотворила столько заклинаний укрепления, что этот самый утес простоит нерушимым десятки тысяч лет, под непрекращающимся напором волн, сменяемых ураганами и тайфунами. Иногда в этих краях происходили землетрясения, но никакие природные катастрофы, кроме, пожалуй, самых разрушительных, не смогут пересилить магическую защиту.

Собрание, проходившее один раз в год, было призвано решать сразу несколько вопросов. На нем дворяне определяли свой список требований и рекомендаций по поводу реализуемой Императором политики. Его Величество, конечно, не был обязан реализовывать слово в слово, просьбы его верных подданных, но если игнорировать вообще все желания знати, то те в свою очередь начали бы саботировать приказы, а там и до восстания не далеко. Что не менее важно на этих собраниях виделись и общались между собой почти все знатные люди Империи. Всё-таки на балах, охотах и прочих развлечениях, проводимых по всей стране, собирались зачастую только соседи. На те же мероприятия, проводимые в столице, не могли приехать большинство дворян, так как город не мог вместить всех желающих, да и находился вдали ото всех торговых путей, густонаселенных областей и крупных производств.

Ур был столицей по историческим причинам. Именно отсюда начались завоевания нынешней императорской династии, а правители, уважая своих предков, не спешили переносить столицу в, казалось бы, более подходящие для этого города. Ур был красивейшим городом с населением не больше пятидесяти тысяч человек. Он находился близко к побережью Илирского океана. В городе жила вся высшая бюрократия страны, несколько десятков старейших, но уже почти обедневших аристократических родов и разнообразная обслуга, среди которой преобладали садовники. Такое количество озеленителей объяснялось тем, что Ур стоял едва ли не посреди рукотворного леса. Умопомрачительный по масштабу сад появился тут при прапрадеде императора Рафаила, который, после захвата одного из поселений расы Ясторфов на севере, был до глубины души поражен красотой такого симбиоза искусственных строений и вековых деревьев. При чем, тогда было снесено чуть ли не пол столицы, для расширения пространства отводимого под зеленые насаждения. В обычном лесу никакие специальные службы для ухода за ним не требуются, только вот этот случай был из ряда вон. Во всей столице было трудно встретить два одинаковых вида растений. Они свозились туда со всего цивилизованного мира, редкие образцы, как трофеи, отвоёвывались у варварских народов. Да и маги часто отдавали в собственность службы озеленения результаты своих экспериментов.

Вообще стоит сказать, что у каждой ветви власти в Империи была своя «столица», что делало ее уникальным государством. Император вместе с постоянным правительством как уже было сказано жил в Уре. Дворец Ункуд, который в каком-то смысле представлял собой власть аристократическую находился в десяти километрах от курортного города Асьют. Там скалистый берег как раз превращался в пляж с белоснежным чистейшим песком. В этом городе на время собрания останавливалось большинство знатных особ так как в самом дворце едва хватало места для проживания высшей аристократии. Жреческая власть, закономерно, сосредотачивалась в том же городе, где стоял главный храм – в Адабе, находившемся примерно в центре страны на берегу одной из многочисленных рек. Но жрецы уже не имели тех возможностей, которые были у них хотя бы двести лет назад. Отец нынешнего Императора издал закон согласно которому духовная власть становилась полностью подчиненной власти Императора. Но и до этого они обычно не перечили ни одному из полюсов силы, лишь давая советы и изредка прося об услугах.

Заседания купеческой палаты проходили в городе Тинис, который стоял на пересечении двух главных торговых путей королевства, один из которых вел от варваров, другой с запада Акада, они соединялись в Тинисе, находившимся на юго-востоке Империи и вели к побережью белого моря, откуда уже можно было на кораблях попасть в Империю Каршан или Федерацию Шарот. Город был густонаселенным и богатейшим. В нем проживало больше полутора миллионов человек, здесь же находилась едва ли не треть всех производств. Отсюда же в казну поступала седьмая часть всех доходов. На заседания приглашались не только купцы, а вообще все люди неблагородного происхождения, бывшие достаточно богатыми, чтобы пройти высочайший имущественный ценз. Они пока еще не были интегрированы в систему государственной власти, это было просто обычное неофициальное собрание. На котором, однако решались важнейшие вопросы от минимально устанавливаемых цен на различные товары до размера и процента очередного кредита, предоставляемого государству. Так что было вполне очевидно, что набирающие силу торговцы в будущем будут пытаться увеличить свой политический вес.

Единственным исключением были маги. Дворец Совета Мастеров находился там же где и девять академий, и большинство из лабораторий – глубоко под землей в неизвестных никому, кроме Архимагов, местах, куда можно было попасть только с помощью порталов. Пещеры, созданные тысячелетия назад были укреплены магами земли, солнечный свет имитировался сложнейшими заклинаниями магии света, вода частично создавалась той же магией, частично бралась из подземных источников, еда доставлялась с поверхности, а по периметру находилась высокоуровневая иллюзия лугов и лесов, гор и океанов, все-таки человек не привык видеть вокруг лишь камень. Это и было причиной проблемы с расширением территории академий. Если деть куда-то землю и построить новые сооружения было не сложно, хотя объем работ и был огромным, но вот сначала снимать комплексные заклинания, сочетающие все стихии, а затем устанавливать их заново было уже задачей требующей громадных мысленных и магических усилий.

Совет Мастеров был главным органом власти среди магов, имея те же привилегии и властные полномочия, что и Дворянское Собрание. Находясь под землей, маги не так сильно влияли на людей, как могли бы делать это, живя и работая на поверхности. Но если все-таки попробовать отыскать город, где присутствие колдунов было максимальным, то это был бы Дэльв - обычный город на севере страны, единственной особенностью которого было нахождение там главного управления Магической Ассоциации. Он был выбран резиденцией чисто случайно, буквально в результате лотереи, в которой участвовали города, желающие разместить у себя главный офис Ассоциации. Выиграл в ней Дэльв, которому это не принесло ни денег, ни славы, ни чего бы то не было еще.

Возвращаясь ко дворцу Ункуд, он воистину был величайшим произведением смертных архитекторов. Хоть тем было далеко до возможностей магов, но они пытались восполнить этот недостаток своей фантазией и старательностью. Дворец вовсе не был ажурным или «воздушным». Это было тяжеловесное и монументальное готическое сооружение, давившее огромной своей массой как на землю, на которой оно стояло, так и на человека, любовавшегося им. Вытянутое вверх, оно казалось не стремилось к небесам, а угрожало им своей мощью. Перед дворцом был разбит парк с кустами, выстриженными в форме различных реальных и мифических существ. Среди прочих выделялись те, что изображали драконов, так как воссоздавали их в реальную величину и делали это с небывалой точностью. Распростертые крылья этих исполинов часто скрывали под собой просторные беседки, обвитые виноградными лозами. Конечно, такое место не могло обойтись без фонтанов. Сложная магия воды обеспечивала их непрекращающуюся работу, без необходимости всякого контроля или обслуживания. Но лучше всего они сияли именно под управлением мага. Особенно в компании со световым, а лучше иллюзорным представлением.

От дворца, зигзагами, вниз к воде, тянулись несколько узких дорожек. Там все они сходились на просторной каменной набережной, построенной из титанического размера гранитных блоков. Белое море нельзя назвать спокойным, поэтому весь берег перед набережной был завален монументальными волнорезами. Люди здесь бывали редко. По крутым и мокрым ступенькам спускаться страшно, а подниматься тяжело. Да и что тут делать? Но было одно дело для которого место было более чем пригодно – дуэли. Большая ровная площадка в дали от любопытных глаз, к тому же пейзаж поэтичен до трепета сердца. Если и убивать кого-то, то только здесь.

Сейчас набережная тоже не пустовала. Под палящими лучами, внезапно разошедшегося в начале осени солнца, сражались двое. Первый и Второй мечи Империи. Хотя титул «второй меч империи» как таковой не существовал, но это не мешало любителям лести и дворцовых интриг дать второму дуэлянту такое прозвище. Справедливости ради, от своего противника он не сильно отставал. Двое лучших фехтовальщиков Акада были почти полными противоположностями, но при этом лучшими друзьями. Один был братом Рафаила и наследным принцем Империи, второй, лишь сыном барона. Принц владел исключительно копьем, которым сейчас и теснил противника, а тот в свою очередь превосходно обращался со всеми видами холодного оружия, до которых мог дотянуться. Азраил выбрал своим основным оружием копье, так как освоить на высоком уровне несколько видов оружия требовало кратно большего времени, которое у него было в дефиците. Кроме того, копье идеально подходило его комплекции. И хотя меч куда больше ассоциировался с войной, властью, и богатством, чем копье, но это лишь вопрос традиции. Копье же было и основным оружием рыцарской конницы, и пешего строя, да и в дуэли давало огромное преимущество из-за своей длины. То, что сейчас он с копьем теснил противника вооруженного, мечем и щитом показывало разумность его выбора.