Чтение онлайн

— Именно.

— На яхади, который не умеешь танцевать.

— Точно.

— Магнус тебе точно ничего не наливал?

Иногда фейское вино придавала храбрости настолько, что выпившие его люди могли творить разного рода безумства. Третий бы не назвал простое приглашение на танец безумством, но это была Пайпер, и он хотел, чтобы она понимала, что делает.

Она повернулась к нему с таким оскорблённым выражением лица, что Третий был готов мгновенно забрать свои слова обратно.

— Я что, не могу захотеть просто потанцевать? — тихо и угрожающе спросила она. — В прошлый раз всё вышло просто ужасно, а ведь в крутых сказках всегда есть крутые танцы.

— В прошлый раз? — не обратив внимание на необъяснимую связь танцев и сказок, перепросил Третий.

— В прошлый раз, — повторила Пайпер. — Я танцевала с… довольно эксцентричным принцем.

Третий не сдержался и громко хмыкнул.

Это было очень иронично.

— Он сказал, что вера в сальваторов слепа.

Только появившаяся улыбка мгновенно сошла с его лица.

— Сальваторы в этом не виноваты. Они могут думать, что это не так, но я знаю: мы не виноваты, что их вера оказывается слепой.

Ему не нужно было уточнять, кто кроется под этим «они», ведь всё было и так прозрачно, как вода, спускающаяся с вершин гор.

— Моя вера в сальваторов никогда не была слепой, — вкрадчиво добавил Третий, посчитав, что это необходимо.

— Так ты веришь в меня?

— Верю.

— И мне веришь?

— Разве я не сказал об этом только что?..

— Это немного другое.

— Не понимаю, но… хорошо. Я верю в тебя и верю тебе.

Если он не будет верить в другого сальватора, то этот мир уже ничего не спасёт.

— Отлично. Тогда хватит ломаться, пошли танцевать.

Третий не проследил в её словах логической цепочки, но сдался, позволив Пайпер под тихий смех, почему-то ставший напоминать злорадный, вести вперёд.

От Стефана он знал, что фейский яхади чем-то напоминает земной вальс, но распознать в них разницу не смог так же, как не смог отыскать схожестей. В детстве, когда его довольно строгий учитель требовал, чтобы он отточил каждое движение до состояния совершенства, Третий падал с ног от усталости, но делал это, пытаясь быть хорошим сыном и учеником, который может справиться с чем угодно. Лишь впервые оказавшись на празднестве фей он понял, что настоящий яхади сильно отличается от того, который он учил. Неудивительно — его учитель был не феей, а ворчливым стариком, которому нравилось гонять детей до изнеможения.

— Всё зависит от темпа музыки, — начал объяснять Третий, когда Пайпер, притащив его едва не в самый центр танцующих, повернулась к нему и выжидающе уставилась, сведя брови к переносице. — Больше всего феи любят быстрый темп.

— Почему? — тут же спросила Пайпер.

— Раскованность. Настоящие фейские празднества безумнее, чем то, что ты видишь сейчас. Для них не существует никаких ограничений, только клятвы, которые исходят от самой души. В яхади нет постоянных движений, лишь одно условие — прикосновения.

— Чего? — едва не воскликнула она возмущённым тоном.

— Руки, ноги, грудь, спина — в яхади танцующие постоянно касаются друг друга. Феи считают, что это позволяет им лучше чувствовать друг друга.

Что всегда казалось Третьему странным, ведь он не понимал, как можно без остановки касаться кого-то в течение всего танца. Это казалось более-менее простым, когда он учился, и то лишь потому, что учитель говорил исключительно про руки. Настоящие феи были настолько ловкими и извращёнными в своей изобретательности, что могли касаться друг друга везде.

— Что насчёт других темпов?

— Сколько я был в Тоноаке, они всегда играют средний. Не слишком быстро, не слишком медленно, чуть больше плавности.

— И это всё?

— Я же сказал: это единственный танец, где есть хоть какая-то структура, которую можно понять.

— Это не структура, — возразила Пайпер. — Это просто что-то странное.

— Для людей многое фейское кажется странным. Всё ещё хочешь танцевать?

Он сказал это без какого-либо злого умысла, лишь предположив, что подобное и впрямь покажется Пайпер чересчур странным, но не ожидал, что она схватит схватит его за руки и уверенно скажет:

— Только руки.

Ему потребовались мгновения, чтобы понять всю суть этих слов, и кивнуть, потому что язык вдруг стал слишком тяжёлым.

— Если наступлю на ноги — извини, — продолжила она, кладя его правую ладонь себе на талию. — У меня плохо с чувством ритма. Но в своё оправдание скажу, что ты великан, так что потерпишь.

Третий напряжённо следил за тем, как его левая рука, поднятая правой рукой Пайпер, застывает на уровне её плеч, и с ужасом ощущал, как пальцы правой, предательской правой, чуть сильнее сжимают ткань её платья. Свободная рука Пайпер легла ему на плечо.

Яхади при любом темпе предполагает наличие прикосновений, но не таких.

Феи — существа свободы и дикости. Они танцуют так, будто у них под ногами раскалённые угли и осколки стекла, которые не причиняют им боли, будто за странной музыкой слышится звук, с которым чары оплетают Тайрес — это невозможно, ведь у чар нет звук, но у фей всё начинает казаться возможным. Первые феи, жившие Сигриде, были ещё более дикими. Те же, что существовали сейчас, культурой и обычаями приближались к другим народам, но сохраняли за собой право на странности, на их территории являющиеся обыденностью, и на обыденность, которая у них считалась странностью.

Пайпер совершенно точно не знала ни одного движения, но сделала первое с уверенностью в магии и с сомнением лице, почему-то покрасневшем. При этом она всё ещё оглядывалась по сторонам, засматривалась на яркие воздушные наряды фей, среди которых изредка мелькали элементы брони, — некоторые из рыцарей, бывших на празднестве, явились в форме, — вытягивала шею, будто пыталась одним взглядом охватить весь огромный зал разом. Она и впрямь не чувствовала ритма, часто сбивалась, стоило только одной музыке смешаться с другой или кому-то начать елейным голосом петь, но Третьего это ничуть не волновало. Он достаточно быстро стал вести, позволяя Пайпер не только осмотреть всё и всех разом, но и не отдавить ни ему, ни кому-либо другому ноги.

Он не танцевать очень давно и был уверен, что плохо справится, однако Пайпер не жаловалась. Может, просто не понимала, что его уровень не соответствует тому, что должен быть. Может быть, считала это глупостью. Третий сам считал это глупостью, но только до нынешнего празднества. Тому сальватору, которым он стал, незачем было пытаться хорошо танцевать, достаточно было держать меч уверено настолько, чтобы он не дрогнул ни под чьим ударом, и уметь усмирять тварей, драу и прочих существ, выползавших из своих убежищ. Однако теперь он думал, что глупой была его убеждённость в подобном. Ему не обязательно уметь хорошо танцевать сейчас, но он хотел этого, потому что Пайпер, если он правильно понял её выражение лица, нравилось танцевать.