Чтение онлайн

Третий, очевидно, не умел целоваться. Её это не волновало. Когда он почти невесомо коснулся губами её губ, магия вновь успокоилась, и Пайпер действительно поверила, что ещё совсем недавно та не бунтовала. Она поверила, что всё не так плохо, что она может целовать Третьего, вцепившись в мех на воротнике его плаща, и думать, что в этом нет ничего противоестественного. Так оно и было, наверное, вечность или даже две, пока где-то далеко всё ещё играла музыка и звучали чем-то восторженные голоса гостей, но затем губы Третьего скользнули к её шее, и Пайпер едва не подскочила на месте от неожиданности.

Это прикосновение было приятным, нежным и тёплым настолько, что напрягшиеся плечи Пайпер медленно опустились. В оранжерее было холодно, и это ощущение лишь усиливалось из-за довольно некрасивых деревьев и растений, окруживших их со всех сторон, но Пайпер чувствовала тепло магии и губ Третьего, оказавшихся возле её уха. Он действовал медленно, горячим дыханием опаляя её и без того разгорячённую кожу, правую руку держа на её спине, а левую — на талии, словно она могла рассыпаться от одного неправильного движения. Пайпер бы почти поверила в это, если бы не помнила о Силе, нашедшей пристанище в её теле. В её идиотском теле, которое было готово предать её.

Пайпер ожидала чего угодно, но только не того, что это и впрямь случится — магия вырвалась из-под контроля в тот самый момент, когда левая рука Третьего легла на ткань её юбки с правой стороны. Достаточно близко к чехлу с кинжалом, чтобы почувствовать его.

Третий отпрянул, тяжело дыша, загнанно смотря на неё так, будто она собиралась нанести первый удар, которого он лишь чудом сумел избежать.

— Что вы сделали?..

Пайпер застыла на месте. Теперь шею, которую Третий ещё секунду назад так осторожно целовал, обожгло холодом. Сначала тем, которым был полон воздух, следом за ним — от осознания, что магия не вырывалась из-под контроля. Она лишь подпиталась тем, чем питалась всегда — чувствами. Шерая говорила, что они — основа магии.

Неужели сейчас Пайпер чувствовала слишком много?

Третий смотрел на её руки так, будто точно видел, что скрывалось на коже на самом деле. Он почти взял её за запястья, но остановился, беспомощно уставившись на неё. Пайпер знала, что можно попытаться вновь отвлечь его, но, почти не задумываясь над этим, протянула руки, позволяя Третьему оттянуть рукава и с помощью Времени сделать видимыми сигилы, точные копии которых были у Клаудии, Магнуса, Стеллы, Эйкена и леди Эйлау.

— Что это? — на выдохе произнёс Третий, указательным пальцем ведя по сигилу на её левом запястье. Он точно знал, что означает магический символ, не мог не знать, но его магия клокотала так, что не оставалось никаких сомнений — он настолько потрясён и растерян, что не в состоянии самостоятельно прийти к логическому выводу.

— Сигилы для передачи магии, — тихо ответила Пайпер. Её сердце всё ещё глухо стучало в груди, тогда как на щеках Третьего ещё виднелась краска, но она бы не рискнула продолжить начатое. Только не теперь, когда Третий действительно начинает понимать, что происходит. — Это не наследование Силы, просто чары. Временные.

— Зачем?

«Затем, что я — дура».

— Им понадобится моя Сила.

— Зачем? — едва слышно повторил Третий. То ли неосознанно, то ли пытаясь как-то ограничить её, во что Пайпер не верила, он мягко коснулся ладонью её щеки, провёл большим пальцем по скуле, рассеянным взглядом смотря куда-то сквозь неё.

— Затем, — сглотнув, начала Пайпер, — что иначе им с Розалией не справиться.

— Что?

— Розалии не существует, Третий. Она — твоё проклятие, скверна, которая убивает тебя. И чтобы спасти тебя, нужно убить Розалию.

Все феи знали: если Эйлау надевает доспехи, значит, жди беды. Поэтому все благоразумно молчали и опускали взгляды, когда она, закрепив сокрушитель на поясе, с отстранённым выражением лица отдала последний приказ и передала временное управление Мелине. Даже рыцари, выбранные ею в сопровождение, не проронили ни слова, а ведь они должны были понимать, в какое пекло их тащат.

Впрочем, Эйлау сама не представляла, что их ожидает. Да и плохо понимала, что это за «пекло» такое. Слово пришло к ним из Второго мира и осталось вопреки непониманию многих.

Ею было выбрано полуразрушенное здание за пределами Тоноака, до которого можно было добраться меньше, чем за полчаса. Возможно, раньше это был божественный храм — наличие пробравшейся внутрь скудной растительности и выбитые то ли ветром, то ли кем-то живым тусклые витражи не позволяли определить это с первого взгляда. К счастью, каждый их шаг не завершался сыпавшимися с оставшейся части потолка камнями, колонны не падали, всё ещё держали крышу и то, что осталось от балконов второго этажа. Всё было недвижимым, кроме шума деревьев за пределами здания и вкрадчивого голоса Клаудии, которая взялась объяснить Розалии произошедшее.

Эйлау была воспитана достаточно хорошо, чтобы кривиться от мысли об убийстве ребёнка, но сейчас им предстояло нечто иное. В действительности Розалия умерла ещё в Сигриде, за полгода до Вторжения, от болезни, которую ребнезарским целителям не удалось победить. Она умерла по-настоящему, её тело было сожжено, а прах закопан в снега в особом месте, которое у великанов считалось священным. Та Розалия, которую они видели, не была настоящей. Даже тело не принадлежало ей, ведь его просто не существовало в этом мире.

Пока что всё шло до того хорошо, что было подозрительно. Эйлау и двое её магов закончили наносить сигилы и ставить не меньше полусотни барьеров, которые должны были спрятать их от мира и защитить сам мир, но уже от хаоса, прячущегося в Розалии. Всё это время она слушала, как Клаудия объясняет ей важность этого места и того, почему всё должно быть так, а не иначе. Она не говорила напрямую, что собирается сделать, лишь сказала, что для помощи Третьему Розалии придётся встать в заранее очерченный круг и быть храброй, и вот уже от этого Эйлау стало тошно.

Убийство ребёнка — неприемлемая мера, и Розалия не была ребёнком, лишь порождением хаоса, скверной, медленно убивающей Третьего, но даже если учесть, что слова Клаудии были правдивыми, они царапали Эйлау не хуже когтей тварей. Ей не хотелось, чтобы всё заканчивалось вот так, но чем дольше Третий рядом с Розалией, тем больше магии она крадёт. И если он осознает это, то, вероятнее всего, он будет верить Розалии — Башня сломала его достаточно, чтобы он не понимал, как она отравляет его.