Чтение онлайн

Поэтому Пайпер даже попросила, чтобы её по-настоящему представили, и пока это происходило, про себя повторяла, что ей всё равно. Пусть думают, что она лишь странная девчонка, которую почему-то избрала Лерайе. Пусть осуждают и через косвенные намёки или прямые замечания говорят, что от сальватора ожидают другого. Пайпер, может быть, ожидала, что в Диких Землях будут единороги. Пусть не она одна разочаровывается.

Она говорила с гостями, лишь часть из которых, казалось, улыбалась по-настоящему, не кривила губы в усмешке и не бросала на неё предупреждающие взгляды. Пайпер пыталась копировать их улыбки, позы, жесты, интонации, говорила много и обо всём без разбору, не пытаясь выяснить, понимает ли её хоть кто-то. Странное поведение всегда привлекало внимание, и это было тем, что было нужно ей сильнее всего.

Про танец она всё выдумала. Её не тянуло танцевать от слова совсем, но Мелина постоянно маячила где-то рядом, следила, чтобы Пайпер не облажалась раньше времени, и слова вырвались сами собой. Впрочем, не забирать их следовало хотя бы ради выражения лица Третьего, оказавшегося где-то между непониманием и абсолютной растерянностью.

Она выдумывала всё, что только можно, убеждая себя, что ведёт себя храбро исключительно из-за вина, и старалась глушить по-настоящему радостные чувства, успевающие зарождаться глубоко внутри. Она помнила о словах Клаудии, замешательстве Стеллы, непреклонности леди Эйлау, страхе Эйкена и признании Магнуса в том, что он не сможет поднять меч, что ему проще разрушить себя, чем пытаться спасти, и ей становилось тошно от того, как она смеялась, пока Третий пытался успеть за её темпом, определённо не подходящим под средний темп яхади.

Она поняла, что хорошо справлялась, лишь когда начала замечать, как толпа редеет. Пайпер не знала точно, сколько прошло времени, но предполагала, что не один час. Это было как раз тем, чего она пыталась добиться, но кровь, пошедшая из носа Третьего, сильно напугала её. Она почувствовала сильный всполох магии лишь раз, за мгновение до того, как увидела первые синие капли, и поняла, что, времени пусть и прошло достаточно, ей всё равно нужно больше.

Она не солгала, сказав, что ей постоянно страшно, что магия успокаивается рядом с Третьим, а она верит ей. Что она верит Третьему и верит в него. Словно она вновь была в храме целительниц и мгновение, когда она поняла, что вот-вот провалится в сон, будучи в объятиях Третьего, растянулось до бесконечности.

Спокойствие, уверенность, бесстрашие — Пайпер почти поверила, что ощущает всё это в полной мере, но потом Третий будто неосознанно сделал шаг назад. Должно быть, он просто хотел добавить немного пространства между ними. Может, наконец сумел распознать чары, которыми Пайпер облепила себя и которые скрыли её настоящий запах страха, смешанный с вином. Или он понял, что все её действия — дешёвые трюки, не достойные внимания. Но магия почти всколыхнулась ещё раз, и Пайпер сама сделала нечто неосознанное, что продолжалось до сих пор.

Она целовала Третьего, всё ещё держа его за руку без перчатки, и не хотела отступать. Отчасти из-за того, что боялась неподвижности Третьего, отчасти из-за того, что, оказывается, ей нравилось то, что она делала.

Но ей пришлось остановиться, когда спустя почти десять секунд — или это была настоящая вечность? — Третий так и не пошевелился. Он вообще ничем не напоминал живого: Пайпер не могла уловить ни единого движения, не слышала дыхания и не ощущала шевеления магии, словно он превратился в статую.

— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он со всей прямотой, на которую был способен великан, который не понимал, что чувствует.

Пайпер следовало догадаться, что этот вопрос будет первым. Клаудия же ей вчера рассказала о кертцзериз и о том, что Третий не разбирается в большей части того, что чувствует. Однако ощущалось это так, будто её спрашивали, зачем она вообще дышит.

Пайпер убеждала себя, что ведёт себя храбро исключительно из-за вина, и от этого действительно становилось легче. Настолько, что она, почти поверив, что всё это происходит не с ней, а с кем-то другим, смогла улыбнуться и спросить со смешком:

— Всё настолько плохо?

— Зачем ты это сделала? — медленно повторил Третий.

У неё не было ответа на этот вопрос. Она могла просто потянуть его за руку, обнять, остановить магией или словом. У неё были тысячи вариантов, но она выбрала тот, который казался самым безумным в начале и даже естественным — прямо сейчас.

— Я не понимаю, — продолжил Третий, растерянно моргнув.

Следовало бы отступить. Она сделала достаточно для того, чтобы теперь Третий сам оставался здесь и не шёл к Розалии. Но Пайпер не нравилось, как на неё смотрели — слишком странно, пусто и завлекающе одновременно. Ей это не нравилось настолько, что она, лишь бы и дальше не видеть этого взгляда, сделала шаг назад.

Не совсем удачное решение.

Свободная рука Третьего оказалась за её спиной и не позволила отступить. Вот теперь Пайпер начала волноваться по-настоящему.

— Я не понимаю, — повторил Третий.

— Я сама не понимаю, — наконец вырвалось у неё.

— Тогда зачем ты это сделала?

Потому что ей страшно. Она хочет вернуться домой, но понимает, что этого, возможно, никогда не случится. Леди Эйлау раскрывала ей чужие тайны. Магнус признался, что ему проще разрушить себя, чем пытаться спасти. Третий страдает из-за проклятий и скверны.

— Затем, что захотела, — совсем тихо выпалила она самую идиотскую причину из всех возможных.

Третий моргнул и уставился на неё, широко раскрыв глаза. Пайпер была уверена, что он до сих пор не понимает, что только что произошло, но спустя несколько напряжённых секунд заметила, как его лицо залила краска.

Боги милостивые, дайте ей сил. Если Пайпер выдержит это, она никогда больше не будет жаловаться, что Магнус слишком строг с ней во время тренировок.

Она следила за тем, как Третий расфокусированным взглядом обводит её лицо, будто пытается зацепиться за что-то конкретное, и ждала. Возможно, ей даже не нужно будет выдумывать ещё более идиотских причин, чем та, что уже была озвучена. Судя по его почти встревоженному выражению лица и ощущению магии, застывшей в ожидании чего-то иного, Третьего не удовлетворил её ответ.

Что ж, может быть, у неё ещё есть шанс исправить ситуацию.

Она уже открыла рот, но Третий опередил её, чуть сильнее надавив на спину ладонью. Пайпер успела забыть, где находится его рука.

Она не представляла, что он может сделать.

Вряд ли по-настоящему навредить ей. Он Третий сальватор, но никак не тот Предатель, которым его пытались показать. Он был великаном, изгнанным из своего рода, не помнящим своего имени и уверенным, что Пайпер — его кертцзериз.

Какое всё-таки странное слово.

Оно применимо исключительно к великанам?..

— Я не понимаю, что это значит, — делая паузу едва не после каждого слова, произнёс Третий, — но мне кажется, что я коснулся солнца.

С губ Пайпер против её воли сорвался смех. Выражение лица Третьего мгновенно изменилось, рука, лежащая на её спине, почти исчезла. Пайпер лишь в последним момент успела положить ладонь на предплечье Третьего, надеясь его остановить.

Может быть, ей не нужно и дальше тянуть время.

Может быть, ей не обязательно притворяться храброй.