Чтение онлайн

— Как Киллиан? — спросила она будто скучающе, но Джинн знал, что на самом деле она волнуется. По-своему, конечно, но волнуется.

— Сегодня сломал стол.

— О. Стол. Ну, главное, что никто не пострадал.

— До этого не так далеко, как ты думаешь. Ему становится хуже.

— И что же ты тогда тут делаешь? — довольно резко спросила она, зная, что начинает давить на правильное место. — Почему не ищешь способы вытащить их из Башни?

Джинн не мог винить в её особом подходе к получению информации и смелости, которую она не боялась проявлять перед Третьим. Если она была нужна ему, то Ветон предпочитала выпытать все детали, прежде чем начать работать, иначе вполне могла отказаться и просто ждать, когда Третий сдастся и вновь обратиться к ней. Она была резкой и, возможно, чересчур импульсивной, особенно в ситуациях опасности и стресса, но Джинн не винил её в этом. Теперь, когда самым сильным магом Диких Земель считался он, а должность генерала занял Марун, Ветон наседала на них, требуя, чтобы они либо делились с ней информацией, либо проваливали из её лазарета куда подальше.

Она также знала, что на самом деле он искал способы. Все четыре месяца, без остановки. Он прибыл в Тоноак сразу же, как смог, едва сумев убедить Киллиана в том, что тот должен остаться в Омаге. Он проводил в Твердыне Кродоу дни и ночи напролёт, игнорируя нечто, прорывающееся наружу, и переводя все тексты, которые удалось найти. Он был в Элве и вместе с Джокастой и магами, верными ей, искал ответ среди многочисленных эльфийских хранилищ. Он побывал в каждой крепости, в каждом храме и вскоре должен был отправить доверенных людей искать ответы в Артизаре. Как бы Джинн ни хотел заняться этим сам, ему не следовало покидать западных земель — путь в Артизар неблизкий, и неизвестно, не потребуется ли его помощь здесь.

— Ты закончила? — спросил он, так и не ответив на её вопрос. В этом не было никакого смысла — они оба знали, что Джинн работает на пределе сил и, возможно, именно из-за этого приступы случаются чаще. Не то чтобы он совсем не мог вытерпеть их, ещё как мог, но это не слишком приятное дело — чувствовать, как тело предаёт тебя и ломает изнутри.

— Закончила, — фыркнула Ветон.

— Отлично. Ты не могла бы дать мне рубашку? Она где-то там, на стуле.

— Элементали… — со вздохом произнесла Ветон, оглядываясь. — Тебе нужно прибраться.

— Как только, так сразу.

Джинн хотел встать, но тело было до того тяжёлым, что он не мог пошевелиться, только лежать, раскинув руки в разные стороны. Хорошо хоть в своё время он догадался выбить себе комнаты с такой огромной кроватью — при желании тут без проблем могли уместиться даже три человека. В последнее время сон для Джинна стал слишком драгоценной вещью, чтобы он пренебрегал даже такими небольшими моментами.

Но Ветон бросила на его спину, отмытую от крови и уже не доставлявшую ему столько боли, рубашку, и Джинну пришлось начать шевелиться. Он мог позволить себе пару минут отдыха, но после того, как Киллиан сорвался, это казалось неправильным.

Они оба знали, что Джинн не виноват в том, что пытается поддерживать надежду, но именно эта надежда и отравляла Киллиана. Ему было нужно знать, что Третий жив, иначе, Джинн не сомневался, он просто сойдёт с ума.

Наверное, даже хорошо, что Джинн не помнил ни себя, ни людей из своего прошлого.

Наверное.

Он слышал чужие голоса, зовущие его, крики и болезненные стоны, завывания ветра и шум песка, свист в ушах, какой звучал, когда куда-то падаешь, но не мог этого понять. Всё это терзало его так же, как два шрама на спине, как ощущение неспособности сделать хоть что-то дельное и страх, что он упустил какую-то крайне важную деталь, способную помочь ему.

— Ты так и будешь стоять и пялиться? — пробормотал он, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.

— А ты вообще в состоянии одеться? — скептически уточнила Ветон, сощурив глаза.

— Как видишь, — ответил Джинн и демонстративно, запрещая себе морщиться из-за боли, стал надевать рубашку.

— Элементали великие…

Когда-то, возможно, он бы даже пошутил про это. Ветон слишком редко была в его комнатах и никогда с той целью, о которой все сейчас только и шептались. Но в последнее время внимание, обращённое на Джинна, выросло раз в десять, если не больше, и он устал от многочисленных взглядов, наполненных вопросами и недоверием. Ветон никогда не вызывала у него недоверия или вопросов, — разве что ему было интересно, почему она такая колючая, — но даже её внимание сейчас ощущалось слишком остро.

— В этот раз было хуже, да? — наконец спросила Ветон.

Джинн остановился. Не было смысла скрывать от неё правду, она была целительницей с многолетним опытом и отлично разбиралась, когда такие глупцы, как он, пытались солгать.

— Было ужасно, — тихо ответил он. — Как будто что-то почти вырвалось.

Как будто два шрама на спине были ранами, нанесёнными изнутри, как будто кто-то просто разорвал его кости, мышцы и кожу, пытаясь пробить себе путь на свободу. На какое-то мгновение Джинн решил, что он так и умрёт, не поняв, что это было, и не вспомнив, кем является.

— Тогда добавим тебе больше эрвы.

— Это поможет?

Ветон посмотрела на него, поджав губы, и Джинн мгновенно почувствовал, какой глупый вопрос задал. Вряд ли даже Ветон до конца понимала, с чем они столкнулись, и действовала исключительно по аналогии. Джинн не был силён в целительстве, мог только полагаться на свою магию, излечивающую его самостоятельно, но с этим она не боролась.

— Думаю, утром тебе снова станет плохо, — наконец сказала Ветон, и Джинн громко застонал от разочарования: когда Ветон предполагала, когда может случиться следующим приступ, она всегда угадывала, будто сама терзала его магией, о которой он не знал. — Когда ты отбываешь?

— Как раз завтра утром.

— Значит, вечером, — кивнув, заключила она. — Если сбежишь — пеняй на себя, я больше помогать не буду.

Он вполне мог и впрямь сбежать, но Ветон действительно угадывала, когда наступал следующий приступ. И от Джинна не будет толка, если он будет страдать из-за самого себя и не сможет должным образом остановить это.

— Тебе ещё не надоело возиться со мной? — пробормотал он, проводя ладонью по растрёпанным волосам. — Риас, кажется, умирает от тяжести все твоих дел, пока ты тут милуешься со мной.

Ветон громко рассмеялась.

— Милуюсь, как же! Да ведь ты откинешься, если я не буду следить за тобой.

— Не такой уж я и беспомощный.

— Правда?

Это, наверное, было проверкой. Или каким-то призывом, который он не разгадал. В последнее время, когда приступы участились, общество Ветон напоминало не только об этом, но и том, что Джинн мог чувствовать себя спокойно. Когда Ветон заканчивала залечивать его раны и говорила, что он свободен и может катиться куда подальше, он действительно чувствовал спокойствие. Настолько, что он потерял бдительность, даже с учётом того, в собственных комнатах ему нечего было опасаться. Даже саму Ветон.

Кажется, это и впрямь было проверкой. Такой, которую Джинн не распознал вплоть до самого последнего момента, когда губы Ветон коснулись его губ, а её руки легли ему на шею и коснулись кончиков волос.

Джинн отшатнулся исключительно инстинктивно. Ему казалось, что он слишком хорошо знал Ветон, чтобы понимать: он — едва не последний, на кого она посмотрит. Это было своеобразной игрой, в которую они играли, даже не озвучивая правил. Джинн безуспешно флиртует, ни на что не рассчитывая, Ветон ставит его на место. Об этом знали все.