Чтение онлайн

— Прекрати! — истошно заорал Третий, пытаясь вырваться из хватки Пайпер.

Её сердце дрогнуло, когда рядом с ней оказался Эйкен. Он навалился на Третьего и, плача, толкал его вперёд, пока тени опутывали его руки и ноги и пытались оттащить назад; одна из теней оплела брошенный Нотунг и тащила его следом. Стелла вцепилась в штанину Третьего, пока Клаудия изо всех сил тянула его за руку.

— Отныне ты наследник Силы, Магнус из семьи Рафт, — произнесла Лерайе.

— Хватит! — не останавливался Третий.

Голова Пайпер болела от давления, которое на неё оказывали Лерайе и элементарная сила Третьего, но её сердце болело от того, как отчаянно и безуспешно он кричал и вырывался.

Это не должно было закончиться вот так, но заканчивалось.

Несправедливо, что это и впрямь заканчивалось вот так.

«Несправедливо! Несправедливо! Несправедливо!» — вопило сознание Пайпер, тогда как Лерайе, она была готова поклясться, дрогнувшим голосом добавила:

— Используй мою магию с умом.

Она всё ещё удерживала тело Пайпер под контролем, и потому у неё не было ни шанса, особенно когда оба сакри растаяли в дым. Пайпер по воле Лерайе толкала вырывающегося Третьего вперёд, но держала голову повёрнутой и видела Магнуса, озадаченно смотревшего на них.

Но тут он, не сдержав стона, наклонился, поднял меч и сжал его, будто всё было нормально. Пайпер слышала треск, с которыми барьеры Арне ломались тварями — их стало больше, и золотое пламя уже не сдерживало их. Оба сакри показывали, что им пора уходить.

Они не могли уйти без Магнуса, но уходили. Если Пайпер вела магия, то остальных — осознание, что иначе нельзя.

Несправедливо, что это и впрямь заканчивалось вот так.

«Несправедливо! Несправедливо! Несправедливо!»

— Пожалуйста, — всхлипнула Пайпер.

Третий всё ещё кричал и проклинал сакри, требуя, чтобы они немедленно вернулись и всё исправили, пытался вырваться, но либо Арне удерживал его, либо Пайпер и впрямь была сильнее. Её это не волновало. Она видела только Магнуса с пробитой грудью, на котором собственной крови стало больше, чем крови демонов.

Если бы не кровь, он бы выглядел всё так же ослепительно, как и всегда.

— Пожалуйста! — отчаяннее выкрикнула Пайпер, чувствуя, как Третий напрягается всем телом, чтобы оттолкнуть их.

— Брось, Золотце, — с улыбкой ответил Магнус, и его голос почти не дрогнул, чего нельзя было сказать о губах. — Умереть за тех, кого любишь и кому предан — великая честь.

Пайпер не была с ним согласна, но могла только цедить сквозь зубы бесконечное «пожалуйста», слыша, как Эйкен громко плачет.

Один из барьеров Арне треснул. В какой-то момент обломки разрушающейся Башни перестали падать, но теперь всё вернулось на круги своя. Должно быть, Арне и впрямь удерживал их всех в безопасности так долго, как только мог.

— Пожалуйста, — повторила Пайпер, и её тихий голос был заглушён новой волной проклятий со стороны Третьего. Но она продолжила, почему-то уверенная, что Магнус её услышит: — Пожалуйста, не разрушай себя.

И он действительно услышал.

— Разве я разрушаю? — с неуместным, наигранным изумлением спросил он. — Ты ещё не поняла, Золотце, что вы все — любовь всей моей жизнь? Брось, это ведь очевидно.

Это не должно было стать очевидным вот так, но стало.

«Несправедливо! Несправедливо! Несправедливо!» — неустанно вопило её сознание.

— Вперёд, Золотце, — неожиданно серьёзно добавил Магнус, покрепче перехватив меч. Она увидела, как к нему несутся первые демоны, сумевшие прорваться за барьеры, и громко всхлипнула. — Выведи их отсюда, я немного задержу тварей.

Это не должно было закончиться вот так, но заканчивалось.

Стиснув зубы, Пайпер скрепя сердце открыла портал и толкнула в него Третьего.

Киллиан был в очень шатком положении.

Власть — хрупкая вещь, требующая цепких рук, железной воли и стремления отдавать всего себя на благо других. Власть требовала того, чем Киллиан не был готов жертвовать в таких количествах. Даже будучи законным наследником рода Дасмальто, он предоставлял управление делами рода своим доверенным лицам, часть из которых ранее служили Жозефине. Киллиан был великаном, пересекавшим моря с целью наладить крепкие связи с заморскими странами от лица Ребнезара, но даже нечто столь важное никогда не стояло у него на первом месте. Он всегда был свободолюбивым, и это качество медленно, но верно умирало здесь, в Диких Землях.

Власть — хрупкая вещь, и Киллиану не следовало брать её в свои руки. Но он взял, потому что великаны выбрали его, потому что Третьему нужна была помощь. Тогда его положение было даже более шатким, чем у Киллиана — теперь.

Может быть, оно и сейчас такое.

Если бы только Киллиан знал, что с Третьим.

Он держался долго, — элементали великие, он держался все часы собрания, — не показывал усталости, незнания и страха, и только после, когда посол Элвы вышла последней, а в зале остался только Джинн, Киллиан сорвался.

Стиснув зубы, он прорычал ругательство и со всей силы опрокинул мраморный стол, мгновенно расколовшихся на множество кусочков.

Киллиану казалось, что вместе с эти треклятым столом раскололся и он сам.

Тяжело дыша, пытаясь удержать подступающие рыдания, он рухнул на стул, всегда стоящий во главе стола, где и подобало быть настоящему королю, упёр локти в колени и вцепился в жёсткие чёрные волосы. Серебряный венок, символ власти, со звоном упал на пол и покатился в сторону. Киллиану было плевать.

Пусть всё горит синим пламенем. Киллиан слишком устал, чтобы пытаться что-то контролировать. Киллиан слишком боялся, чтобы вновь начать действовать.

— И как только ты сразил оленя Инглинг?

Киллиан вскинул голову, уставился на открытые двери, ведущие на балконную площадку. Там, бесцеремонно развалившись на каменных перилах, сидел Катон, крутивший в руке начищенный до блеска кинжал.

— Жалкое зрелище, — презрительно скривившись, бросил он.

— Убирайся! — рявкнул Киллиан, подскакивая на ноги. — Убирайся, пока я не убил тебя!