Чтение онлайн

Мне очень хотелось тут же сказать Татьяне, что господа Причастные на старости лет ударились в антисемитизм, жаль, телефоном пользоваться не велено! А что касается формальной логики, так безо всякого математического аппарата и могучего штата сотрудников видно было любому дураку, что именно эти двое камуфлируют свое поведение наиболее оригинально, если, конечно, они его вообще камуфлируют.

В девять с минутами наш автобус был подан, в девять двадцать, точно по графику, мы тронулись. Конечно, проще было взять такси, но прокатиться в первый день вместе с народом - это оказалось совершенно особенным удовольствием.

Густо-шоколадный с лица водитель в ярко-лимонной рубашке вызывал ностальгическую ассоциацию со станцией московского метро "Рижской". Он улыбнулся мне, как старому другу, немедленно врубил кассету со сборником студии "Союз", и на весь салон зазвучали последние российские хиты. За окнами мелькали высоченные разноцветные краны до горизонта раскинувшегося Порт-Рашида, вонзались в небо алмазными и стальными стрелами небоскребы, плыли неспешно шикарные виллы, обнесенные белыми высокими заборами, утопающие в буйной незнакомой зелени и цветах, под колеса уносился неправдоподобно гладкий асфальт с вызывающе яркой разметкой (рядом с эмиратскими дорогами даже германский автобан покажется по-русски корявым), пролетали одна за другой сахарно-пряничные мечети, словно сошедшие со страниц "Тысячи и одной ночи" - и надо всем этим великолепием лился из динамиков уютный, мягкий, родной голос отечественной звезды Тани Овсиенко:

Колечко, на память колечко!

Уже не свободно сердечко....

И я чувствовал, что мое сердечко вновь не свободно от тоски по родине, от сокровенной мечты о спокойной нормальной жизни, от тихой домашней любви к моей московской (а не берлинской!) Белке, которая смотрела сейчас на все вокруг счастливыми глазами и была от этого чертовски хороша.

А когда мы погрузились в убаюкивающе теплые, изумрудно-голубые и кристально прозрачные волны Арабского залива (здесь его называют именно Арабским, а не Персидским), действие моих таблеток уже заканчивалось, но я решил не увеличивать дозу. Тяжелая, очень соленая морская вода отлично вытягивала из организма всю давешнюю дрянь, а горячее тропическое солнце высушивало остатки. Бодрость возвращалась в тело с фантастической скоростью. Вдоволь наплававшись и навалявшись под жаркими лучами - даже Рюшик уже не просил больше отпустить его в воду, а увлеченно ползал в полосе прибоя, выискивая все новые немыслимые по форме и цвету ракушки, мы с Пашей решили пройтись вдоль берега, побродить среди пальм и кустов парка Джумейры и заглянуть на ближайшую торговую точку. Я ощутил острую потребность в шапочке с козырьком, Белка собиралась приглядеть себе темные очки, Рюшик - очки для плавания, ну, и конечно, все дружно хотели пить. Мы неспешно вышагивали по цветистым аллеям, Андрюшка шел первым спиною вперед и фиксировал нас.

– Звук пишется?
– поинтересовался Гольдштейн и, получив утвердительный ответ, начал свой комментарий.
– Господа, как изволите видеть, мы путешествуем по Арабским Эмиратам. Итак, день второй, пока еще трезвый....

Рюшик хихикал, довольный, он чувствовал свое выигрышное положение. Ведь его любимые напитки можно было приобретать и распивать прямо тут.

В итоге пляж всех утомил, расслабил, размягчил. Поесть хотелось, конечно. Но еще больше хотелось выпить чего-нибудь не очень крепкого, обязательно со льдом и завалиться в прохладной комнате на кровать с книжкой или тупо поглазеть в телевизор, а потом уснуть. Мечты были более чем выполнимые, и приятное ожидание всех этих компонентов полноценного отдыха грело душу - как мою, так и Белкину. Если б только еще я приехал сюда действительно на отдых. Так нет - охота на ментального бармалея, точнее, пока на его призраков, началась очень скоро, практически уже по дороге с пляжа.

Автобус забирал всех желающих слишком рано, и на нем уехали только Игорь с Наташкой, боявшейся пережарить в первый день свою действительно очень белую кожу, да Боря с Алиной, волновавшиеся за так и не приехавшего Костика. Остальные разъезжались на такси. Мы в целях экономии с Пашей, а Витёк - в тех же целях - за компанию с Николаичем и Натальей. Они сели в машину первыми, а мы - практически сразу следом за ними. Утром водитель автобуса почему-то выбрал не самый короткий путь к побережью - по Бенья Роуд и переезжал Кхор Дубай через мост Аль Мактоум, таксисты же, ехавшие с Джумейры в центр, предпочитали оптимальный маршрут по Кхалейдж Роуд, ныряющей под проливом в знаменитый километровый туннель Аль Шиндагха уникальное инженерное сооружение последних лет. Однако самый короткий путь не всегда самый правильный. Возможно, таксисты забыли об этом, а возможно, и такое вероятнее, цинично зарабатывали дополнительные деньги. В общем, так или иначе, мы угодили в пробку, и поток машин остановился мертво, когда мы были в самой нижней точке под дном пролива. Мысль о тысячах тонн воды над головой была не из самых приятных, но, к счастью, ни Белке, ни Андрюшке подобная чушь в голову не лезла. Мы все дружно вертели по сторонам головами, а я рассуждал, умничая, что Шиндагха - это вам не самый длинный туннель в мире. Под Ла-Маншем, например, куда как длиннее. А самое старое из рекордных сооружений подобного рода - это трехкилометровый туннель на Южном Саланге в Афганистане, где в семьдесят девятом задохнулись насмерть трое наших солдат из-за нелепой остановки колонны танков. А тут не задохнешься - совсем другой коленкор.

И действительно, с утробным гудением работали мощные вентиляторы, да и освещение было почти по-дневному ярким, и даже каких-то следящих камер понатыкали вдоль стен хитрые арабы - на всякий случай. В общем, за жизнь свою беспокоиться не стоило. И все-таки было неспокойно - неспроста на меня говорливость напала.

Я вдруг отметил, что у кого-то впереди не выдержали нервы: человек открыл дверцу автомобиля и побежал меж рядов машин в нашу сторону. И я уж совсем собрался обратить внимание Паши, Белки и даже Рюшика на этого чудака, когда вдруг осознал, что этот чудак - не кто иной, как Николаич. Сердце ёкнуло: какого черта он бегает пешедралом по автомобильному туннелю? И на лице какое-то странное выражение...

Я невзначай расстегнул молнию на визитке, готовый в любой момент выхватить из нее пистолет. Вот она, паранойя на марше! Однако говорил же мне Вайсберг: "Когда ОН начнет действовать, ты не сможешь не заметить...". Ну, вот я и заметил. А как прикажете реагировать? Спросить-то не у кого....

Не стрелять раньше времени ума хватило.

Николаич поравнялся с нашим таксомотором и, постучав, чтобы открыли окно (вентиляторы вентиляторами, а все-таки безумно жарко было под землей, душно, смрадно), спросил запыхавшись:

– Михаил! Батареечки нет к фотоаппарату, обычной, пальчиковой - так хотелось щелкнуть друг друга в этом интерьере! Когда еще такой шанс появится, что прямо в туннеле - и пробка....

Я нашел ему батарейку, инцидент был исчерпан, даже штрафа с Николаича не взяли за безобразное поведение, но осадок все равно остался неприятный.

"Что они все, с ума посходили: кто с видеокамерой носится, как дурак с писаной торбой, кто с фото? Или это такой все более изощренный камуфляж?"

Но главное, что было неприятно: больше всего шансов сойти с ума имел как раз я, а не они. Выходка Николаича стала только первой ласточкой. Дальше "глюки" пошли уже просто косяком.

Перед обедом в отеле мы, конечно, махнули по маленькой, для аппетита предложение Паши прозвучало мягко, но категорично. Пили у нас, потому что именно Белка закопала со вчера какие-то фрукты на закусон, а потом спустились к Витьку, отказавшемуся от дневной дозы. ("Ой, после вчерашнего не могу смотреть на нее, проклятую!") Что значит молодость!

А когда мы вошли без стука - все-таки как-никак Паша в этом номере проживает, "молодость" наша занималась очень странным делом: Витёк сидел на постели и что-то снимал любимой камерой, находясь в номере абсолютно один. Увидев нас, вздрогнул, испуганно перевел объектив прямо мне в лоб, точно это было дуло пистолета, и торопливо выключил запись. Но, сделав резкий шаг вперед, я успел понять, что именно снимал этот малый, и теперь уже меня окатило холодным потом.

Витёк фиксировал на пленку работающий телевизор.

Для непосвященного такое, скажем прямо, - полная шиза, но я-то понимал, что это не более чем один из распространенных способов закодированной передачи разведданных. Канал работал какой-то местный, на арабском языке, что в действительности никакого значения не имело, даже еще больше наводило на подозрения - за незнакомой речью, в сущности, легче прятать даже самые обыкновенные шифровки.

Итак, у меня стало одной задачей больше. Теперь предстояло выкрасть у Витька кассету и волочь ее все в тот же тайник. Проводить экспертизу сам я был, разумеется, не в силах, тут потребуются лихие спецы из команды Тима Спрингера, а сделать копию - конечно, хорошо бы, но когда и как? Вариант с воровством представлялся особенно печальным, поскольку свалить пропажу на здешнюю обслугу не удастся. В Эмиратах не воруют. То есть совсем не воруют. Нигде и никогда. Сразу будет ясно, что сперли свои.

Все это я прокрутил в голове за считанные секунды, пока мы садились в кресла и на краешек кровати, доставали сигареты, закуривали. А Витёк уже взял себя в руки и как ни в чем не бывало объяснял:

– Это я эксперименты ставлю. Глядите, какая фигня получается. Если ровно камеру держать, в принципе воспроизводится все почти без потерь качества, ну, без помех, а вот если двигать!.. Такие наводки идут! Очень забавно.

– Делать тебе нечего, - резюмировал Паша.
– Пошли на обед.