Чтение онлайн

Мыгин побежал вниз, и только тогда я вдруг осознал, что выходил он не из своего номера, а из номера Алины. Ни фига себе! Оставалось понять, где ночевали Костик и Боря.

Чуть позднее я выяснил и это. Костик побил все рекорды - он наклеил местную африканскую девушку, кажется, из Нигерии, и ночевал у нее в доме напротив. Боря оказался попроще - он тривиально ночевал у Наташки. При этом оставалось не до конца ясным, была ли это Наташкина месть Игорю или просто полюбовный обмен женами. Зато я понял главное: вот для чего - помимо бизнес-целей - отправляются российские граждане из провинциальных городов в далекие романтичные шоп-туры: оттянуться они хотят, развеяться, отдохнуть от унылого однообразия повседневщины.

А уж я-то как оттянулся! И не говорите. В четвертый раз... Гагра-84, Юрмала-90, Багамы-95, ...да, в четвертый раз влюбился в собственную жену; во второй раз кинулся спасать человечество не по собственной воле и впервые угодил в ситуацию полнейшего абсурда, когда те, кто тебя инструктирует, сами не понимают, что делают. Ну, да ладно, надо проще смотреть на вещи, а то не доживешь до собственной смерти. (Интересно, это я сам придумал или у кого-то позаимствовал?)

Третий день был очень похож на второй, а четвертый - на третий: завтрак, пляж, выпивка, обед в отеле, магазины, выпивка, ужин в ресторане, выпивка, тихие постельные игры, сон. Разнообразия ради менялись только рестораны и у некоторых - сексуальные партнеры. Как раз вечером четвертого дня Боря в изрядном подпитии предложил мне трахнуть Алину, дескать, она давно уже по мне сохнет, только сказать стесняется. Насколько его распутная полужена действительно выделяла меня среди прочих, я бы судить не взялся, а вот то, что неуемный в своих стремлениях Боря подбивает таким образом клинья под Белку, это я сразу понял. Как сказала бы наша толстая Бригитта, не равнодушная к мужскому стриптизу, но осуждающая ветреных кавалеров: "Er lauft jeder schurze nach!" (Он бегает за каждой юбкой!) Мне польстил интерес тридцатилетнего Здановича к моей любимой - значит, она еще ого-го!
– и в какой-то момент даже щекотнула душу игривая мысль: "А что, если правда уговорить Белку на такую авантюру?" Как циничный шпион в интересах дела я бы так и должен был поступить, ведь нигде так не раскрывается человек, как в постели - давно известно, а тут еще возможность одним выстрелом - двух вальдшнепов: и особо опасного Борю проверить, и считавшуюся до сих пор безгрешной Алину. Но мне вдруг сделалось стыдно и противно просто от того, что я думаю об этом, да и на развратную Воропаеву - эффектную, но абсолютно не в моем вкусе пышную брюнетку что-то совсем не тянуло. Я вообще решил не посвящать Белку, насколько это было возможно, в наши жутковатые проблемы. Ей же здесь хорошо, так пусть будет еще лучше - до самого...... До чего? Вопрос! Но кто его знает, может, и до самого отъезда.

Все было тихо, мирно, благостно. Наблюдения, донесения и встречные шифровки начинали казаться рутиной или некой специально придуманной игрой, добавлявшей немного перчика к нашему слишком уж диетическому отдыху.

На пятый день ушлые супруги Борзятниковы предложили поменять место купания. Я, конечно, напрягся, вспомнил туннель во второй день, с особым вниманием следил за всеми, но ничего опять не произошло, или...

Роскошный парк Мамзар на красивом мысу, вонзающемся в море, понравился всем. Ехать было подальше, практически это уже за городом, оттуда берег Шарджи виден не хуже дубайского, зато и народу на Мамзаре существенно меньше. Что всегда приятно. Европейцев, кроме нас, почти и не было. Приехал какой-то индус-мусульманин со своим гаремом, сам купался в плавочках, а бабы его, несчастные, так и лазили в воду полностью одетые - сомнительное, мне кажется, удовольствие, но законы ислама - вещь суровая. Николаич пялился на них как-то уж слишком пристально, до неприличия, и я вновь заподозрил неладное. Вдруг это у него такая оригинальная агентура! Ну просто не давали мне, мерзавцы, расслабиться ни на час! Хоть плачь.

Плакать я, конечно, не стал и на обратной дороге понял однозначно: с Мамзара красную точку можно теперь удалять смело.

В тот же день за обедом случился примечательный разговор между Наташкой и Костей.

– Слушай, Костик, - остановила она входящего в зал Чижова, нежно беря его за руку (она всех так нежно брала за руку, будто не поговорить собиралась, а прямо тут же и уложить на себя; впрочем, Костика она, должно быть, и в самом деле укладывала уже).
– Слушай, помнишь ту бракованную дискету, которую ты хотел выбросить, а я забрала на всякий случай?

– Это которая не отформатирована была?
– уточнил Костик.

– Ну да. Так я тут в одном магазине попросила ее в дисковод вставить все нормально, дискета как дискета. Так что у нашего портье просто компьютер на керосине. Так ему можешь и передать...

Ё-моё! Так, значит, дискета, отправленная мною Спрингеру, попала к Наташке чисто случайно. Все-таки она была из той, Костиковой партии и уже как раз не случайно оказалась идентичной остальным. Но! Внимание. Есть как минимум три варианта. Первый, самый простой: пуганая ворона куста боится, то есть дискета действительно бракованная или просто чистая, и значит, Спрингеровский Центр занимается сейчас полной ерундой. Второй вариант: Наташка, а возможно, и Костик не ведают, что творят, они являются не более чем орудием в руках третьего лица. И наконец, последний вариант: они оба в сговоре. Уж очень что-то громко идет их беседа и в такой непосредственной близости от меня!

Голова у меня мгновенно вспухла, и вечером я включил в донесение повторный запрос о дискете, так как ответ по экспертизе до сих пор не пришел. И настроение и самочувствие было отвратительным, может, еще и потому, что у нас полностью закончилось спиртное - вылакали и джин и виски - только две последние баночки пива грустили в холодильнике. Для чего мы с Пашей их берегли - не понятно, но то, что вечером от такой дозы не развеселишься, было очевидно, уж лучше перед обедом махнуть для аппетита. Да, оставался еще Белкин НЗ - три баночки джин-тоника, но покуситься на него - это страшный грех.

Все челноки готовились терпеть со спиртным до "фри шопа" на обратной дороге, а я-то, конечно, мог себе позволить. В любом пятизвездочном отеле за сумасшедшие деньги - что-то вроде ста баксов за пятьдесят граммов ординарного виски!
– наливали без ограничений. Но поступить так было бы не просто глупостью, а тройным преступлением: это бы означало засветить свое богатство, оторваться от коллектива и утратить бдительность - все одновременно. Я не пошел пьянствовать в бар ближайшего "Хилтона" на берегу пролива, я просто рано лег спать в тот вечер, тем более что у Белки как раз случился первый день и в нашем трехсуточном сексуальном запое была поставлена естественная физиологическая точка.

А последним весьма экзотическим штрихом той субботы стала прочитанная перед сном шифровка Тополя, в которой он сообщал, что завтра выйдет со мной на связь по телефону ровно в 21.00 по дубайскому времени, и мне в этот момент надлежит быть не где-нибудь, а посреди пролива на одной из моторных лодок, которые за полдирхама перевозят с берега на берег местных темнокожих пролетариев.

Инструкция радовала новизной, и я засыпал весь в предчувствии чего-то важного и, возможно, радостного.

А день шестой и впрямь выдался прекрасным и на другие совсем не похожим. Во-первых, все проснулись с идеально чистыми головами. Во-вторых, жара неожиданно спала до двадцати семи градусов в тени, и это бодрило необычайно. В-третьих, кто-то, по-моему, все-таки Наташка, предложил ехать не на пляж, а в аква-парк. Рюшик, услышав об этом, завелся с пол-оборота. Но что характерно, и все взрослые загорелись. То ли надоело изо дня в день просто валяться на песке, то ли в каждом взрослом действительно до старости живет ребенок, то ли... мне не хотелось особо рассуждать - я был просто обязан прислушиваться ко всем и плыть по течению.

С этим челночным народцем плыть параллельным курсом было удивительно легко и просто: они всё делали дружно. Исключение составлял Зданович, иногда увлекавший с собою Костю, иногда Алину, а иногда и обоих. К знаниям Боря стремился не менее азартно, чем к юбкам. И я еще в четверг, если не в среду, отчаялся отслеживать его безумные перемещения по музеям, книжным магазинам, концертным залам, его поездки в соседние города на взятых в прокат автомобилях. При здешних дорогах, по которым никто не запрещал летать со скоростью двести, а то и больше, если мотор позволяет, вся страна начинала казаться большой деревней: за полдня из конца в конец - не проблема. Боря и пользовался этим, не жалея сил, времени и денег.

Так что если центральным фигурантом был все-таки он, то все, что могло состояться, уже давно состоялось, и Грейв, потирая руки, празднует победу, а мы воюем с собственными тенями. Однако Шактивенанда повторял упорно, что все намного сложнее, и я все решал и решал их проклятый ребус. Мелкие подозрения множились, крупные рассасывались или конкретизировались. И по сумме происходящего я все чаще приходил к грустному выводу: именно Паша Гольдштейн - самый вероятный агент Грейва. Все складывалось, как в дурном детективе, когда лучший друг и оказывается главным врагом. Пошлый сюжетец, доложу я вам как писатель.