Чтение онлайн

А Кхор Дубай меж тем плескал маслянистыми волнами в борта, переливался огнями, благоухал морем, цветами и специями, звенел романтичной мелодией, долетавшей из ближайшего плавучего ресторана и настырно пробивавшейся сквозь рычание нашего лодочного движка. Ровно в 21.00 в мелодию эту вплелся новый звук. И я быстро, одним пальцем придушил его, впуская в свое левое ухо голос Лени Вайсберга, а правое прикрывая ладонью, потому что шумовой фон был все-таки очень велик.

– Во-первых, экспертиза присланной тобою дискеты до сих пор не закончена, - говорил Тополь, - а во-вторых, я должен предупредить тебя, Миша: если ты до сих пор не выбрал одного из десяти кандидатов, тебе придется делать выбор как угодно, хоть по жребию. Но начиная с завтрашнего утра ты обязан следить вплотную за одним-единственным фигурантом.

Это был какой-то абсурд, но, к счастью, я уже сделал свой выбор, о чем и сообщил Лене.

– Очень хорошо, - откликнулся он.
– И кто же это?

– Четвертый, - сказал я.

Боевую челночную девятку для присвоения им индивидуальных номеров мы с самого начала договорились расставить в русском алфавитном порядке по фамилиям.

– Хорошо, - пометил себе Вайсберг, не проявив никаких эмоций.
– Тогда слушай дальше. Я буду сейчас зачитывать очень важную инструкцию. Как понял?

Слышно было отвратительно, лодочный мотор мешал, как сволочь, зато и меня никто здесь не то что писать, но и слышать не мог. О радиоперехвате в данный момент речи не было - иначе это все не обставлялось бы так торжественно.

– Понял нормально, - ответил я.

Нормально, не нормально, но ведь понял же, а жаловаться на трудности у нас не принято.

– Ты должен иметь в виду, Миша, если фигурант попытается передать тем или иным, подчеркиваю, нетрадиционным способом некую информацию третьим лицам, то есть не тебе, ты имеешь право открывать стрельбу на поражение.

– Что?
– переспросил я.Хотя на самом деле четко расслышал все до последнего слова.

А Леня прекрасно знал, что я все слышал, даже наверняка догадался о причине моего дурацкого вопроса. И он не стал повторяться. А сформулировал "очень важную инструкцию" иначе:

– В этом случае я приказываю стрелять на поражение.

В жаркой арабской ночи я зябко поежился от такой постановки вопроса. Потом решительно заявил про себя с пьяной лихостью: "Черта-с-два я буду слушаться твоего приказа, Леня! Черта-с-два!" И сказал в полушутку:

– Понял тебя. Прием.

– А у меня все, - невинным голоском отозвался Тополь.

– Тогда я скажу.

Я вдруг вспомнил, о чем хотелось сообщить. Или мне так показалось, что вспомнил:

– Леня, я тут подумал и сообразил: все случится именно завтра.

– Почему так думаешь?!
– спросил он быстро и испуганно.

– Никакой мистики - только логика. Потому что в день отъезда дела не делаются. А сегодня уже поздно и пьяные все.

Пьяными были далеко не все, но и я сам, и предполагаемый фигурант действительно несколько потеряли рабочую форму.

Черт меня дернул добавить еще одну фразу:

– Работать уже невозможно в такое время, Леня! Пора подмыться, трахнуть кого-нибудь и спать.

– Ясень, - проговорил Вайсберг с укоризною, - у нас слишком мало времени, и связь дорого стоит.... Вот черт! И почему все время приходится работать с алкоголиками?..

Последняя фраза, похоже, предназначалась уже не мне, просто ошарашенный моими идиотскими словами Тополь не сразу разорвал свою дорогостоящую связь. Однако на берегу, как я понял, общаться по телефону нам уже не полагалось. Может, это опять придумал Шактивенанда со своими мистическими прозрениями. А может, старый контрразведчик Леня Вайсберг элементарно подстраховывался шумом движка.

Вернувшись в отель, я еще застал всю компанию в номере у Роберта. Мы выпили по рюмочке на сон грядущий и по моему совету быстро разошлись, ведь наутро предстоял особо ранний подъем. Поэтому в душ-то мы, конечно, сходили - без этого в эмиратской жаре никак нельзя, - а вот трахать мне, разумеется, было некого - сразу лег спать. Только сон никак не шел. Я все ворочался и ворочался.

И что это я такое брякнул Тополю насчет завтрашнего дня? Откуда оно вообще вылезло? На завтра была у нас запланирована дальняя экскурсия на целый день с обедом в другом отеле, в другом эмирате, аж на берегу Оманского залива. Придумал все это Паша (нота бене!), еще три дня назад, а поддержали все - и завзятые путешественники с одной женой на двоих, и любители фотосъемки Борзятниковы и даже спокойный, как танк, и безучастный ко всему внешнему Мыгин со своей взбалмошной Наташкой.

Белка давно спала, уткнувшись мне в плечо, а я лежал и почему-то именно теперь вспоминал еще один многозначительный эпизод из серии "угадай фигуранта".

Был пятый день, то есть вчера. Между обедом и ужином по магазинам народ уже почти не бегал. Кто спал, кто читал, кто телевизор смотрел. Между прочим, все ящики в отеле, начиная с самого большого, установленного внизу в холле, настроены были на "ОРТ", при желании и некотором упорстве удавалось и другие российские каналы поймать. И я уж совсем было занялся настройкой телевизора, да вдруг вспомнил, что оставил свою пачку сигарет в номере у Мыгина. Курево в Эмиратах - тоже ценность, его просто так не бросают, ну я и спустился на этаж. Постучал.

– Ал-ле! Войдите, - проворковала Наташка.

Игоря в комнате не было, а бизнесменша Крутова лежала в одних трусиках на постели попкой кверху и, повернув ко мне свою золотоволосую головку, попросила:

– Не помажешь мне спину? Игорь слинял куда-то.

– Вообще-то я за сигаретами зашел, но давай.

Я пожал плечами: глупо было изображать из себя стеснительного мальчика.

А кожа у Наташки и впрямь была очень нежной, очень белой, без всяких хитрых кремов с такой кожей и загорать-то нельзя. Но загорать она любила. И очень любила, когда ее мажут кремом горячие сильные мужские руки, я это чувствовал, ее спина реагировала на каждое касание, еще чуть-чуть и стонать начнет. И я поймал себя на том, что уже давно не мажу ее, а просто глажу и получаю от этого вполне конкретное удовольствие.

– Вроде все, - сказал я как можно равнодушнее.

– Ну и как? Тебе понравилось?

Она еще раз повернула голову и с откровенной улыбкой так долго рассматривала мои шорты, что я бы не удивился, если б за этим бесстыжим взглядом последовала такая же наглая ладошка.

– Это тебе должно было понравиться, - отпарировал я.
– Можно идти?

– А животик?
– капризно вопросила Наташка, немедленно переворачиваясь на спину.

И я не мог не отметить, как напряженно топорщатся ее отвердевшие соски.

– А животик ты и сама можешь, - рубанул я с плеча.

Что за бордель?! Что за перекрестное опыление? Я совершенно не планировал поиметь всех девок в нашей группе, хотя, если честно, в отличие от Алины, Наташка нравилась мне чисто внешне. Стройная, изящная блондинка со спортивной фигурой, смешливые глаза, носик кнопочкой и большой хищный рот с пухлыми губами. Не красавица, но о-очень сексапильна!

– До животика ручки достают, - счел я необходимым пояснить, так как Наташка явно не ожидала столь резкого отказа и растерялась.