Чтение онлайн

Наигранное недовольство не помешало Мери посмотреть на меня, как на святую, что только спустилась с небес. Подбородок и нижняя губа задрожали в немой истерике, и она только смогла неверяще выдохнуть:

— Гос…пожа…

— Что это все значит, Ваше Высочество?! — возмутился барон, чью работу я выполнила хоть и не самым честным путем. Даже информационные гильдии не были в чести, что уж говорить о наемниках.

— Мне бы тоже хотелось знать. — лучшая защита – нападение, определенно. — Зачем кому-то красть дочь служанки обвиняемой в отравлении королевы? Точнее, зачем кому-то платить за это наемникам? И не просто наемникам, а тем, кто в случае неудачи способен лишить себя жизни, чтобы концов не нашли.

— Как вы можете подтвердить сказанное?! — Бенуа пошел красными пятнами по коже и уже не мог сдержать лица.

— У меня есть отчет тех, кого наняла я. А, и еще живая дочь Мэри, которая видела все своими глазами. — я лениво откинула голову. — Рене, пусть девочку приведут.

— Ваше Высочество… — процедил сквозь зубы Бенуа.

— Да, барон? — я с готовностью откликнулась. — Боитесь, что я привела вам ребенка с улицы? Мы можем с легкостью это проверить.

— Вы же не…

— Именно. Герцог Хелдер может запросить право использовать Чашу Золотых Уз.

От гула разнесшегося по залу я даже поморщилась. Чаша Золотых Уз использовалась императорской семьей, которая в определенный момент даже фиолетовым глазам верить перестала, боясь подлога. А потому проверяла кровь каждого принца и принцессы с помощью артефакта, оставленного первым хозяином магической башни и одним из генералов Закарии.

Если смешать в чаше кровь родителей и детей, она и впрямь станет золотой. Подобное походило на чудо. А потому даже великим семьям разрешалось использовать этот артефакт в крайне редких случаях и с особого дозволения императора. Стоило ли говорить, что мое предложение использовать чашу на служанке не поддержал ни один из совета?

— Это просто возмутительно! — разорялся маркиз, атакуя мои барабанные перепонки. — Вы намерено бросаетесь столь грязными инсинуациями, изначально зная, что мы не допустим подобного! Чего вы добиваетесь, леди?! Хотите опорочить репутацию императорской канцелярии?

Сдержалась из последних сил, чтобы не ответить, что там и без меня прекрасно справляются.

— Или извести всех слуг семьи Редман, опорочив тем нашу честь?! — присоединился к нему Тейран.

— Я хочу, чтобы этих женщин оправдали и вернули в мой дворец!

Мне тоже пришлось повысить голос. Но когда сказанное дошло до каждого, вновь воцарилась гнетущая тишина.

— Хотите… чтобы они и дальше были служанками королевского дворца? — первым отмер Бенуа.

— После обвинений им не найти другого места службы, а у меня с недавнего времени снова нехватка рабочих рук, чем был весьма недоволен Его Величество. А я не желаю его более расстраивать.

Моему заявлению никто не поверил, это читалась в глазах. Я же не могла сказать большего, иначе каждого за столом хватил бы удар. Даже думать не хотелось, что было бы, скажи я, что никакого отравления и не было.

Просто прошлая Кларисса призвала душу из другого мира, а потому валялась в постели почти месяц в бреду. А история со служанками… подстава. За которой, кстати говоря, кто-то стоял, вон даже яд пронесли, чтобы спрятать его у Лауры. Просто выбрали удачный момент, чтобы избавиться ото всех в моем окружении, кого не кормила другая рука. Но скажи я подобное, и судили уже бы меня.

— Но все же… — растерянно бормотал Бенуа, который не мог поверить, что отделается так просто. Должно быть он думал, что я желаю его крови, потому обнажаю грехи.

— Я не требую пересмотра дела, у императорской канцелярии сейчас и без того полно работы. И со служанками дома Редман лучше всего разберется глава дома или его наследник.

Для Тейрана мое предложение тоже было лучшим из всех после подобного слушания, а потому он заметно расслабился.

— Все равно оставлять рядом с вами это отребье возмутительная грубость! — не унимался только маркиз.

— Благодарю за заботу обо мне, но я…

— Это ударит по репутации всего совета! — перебил старик, щелкая мое самомнение по носу.

— Это желание пострадавшей. — упрямилась я. — И в качестве благодарности за спасенное будущее, герцог Хелдер, лорд Редман и сэр Кристоф могли бы меня в этом поддержать. Дела всегда намного лучше слов.

Они прекрасно поняли, что я требую плату за спасенные жизни детей. Пусть я защищала своего сына, нельзя было отрицать, что все бы погибли, не продержись мой защитный барьер до прибытия Его Величества. Но я даже не получила ни одного письма с благодарностью, что уж говорить о награде.

Честно признаться, сама я даже не подумала о подобном, но Рене и Бьёрн были так возмущены, что стало понятно — меня проигнорировали специально. Так было не принято, высший свет империи открыто выражал благодарность за малейшую мелочь. И потому, пока память была свежа, я хотела воспользоваться своим правом и уколоть каждого, кто поставил свою честь выше пары строк в благодарность опальной королеве.

Это сработало. Перевес ожидаемо оказался в один голос. Мой голос, который оправдал трех женщин, что заливались в слезах благодарности, хоть и знали, их госпожа не перестала быть той самой дьяволицей, что изводила их годами.

— Рене, служанки на тебе. Действуй, как и было приказано. — бросила я, направляясь на выход.

— Да, госпожа.

— Ваше Высочество! — окликнул меня герцог Хелдер, не давая так сразу уйти. — Великие дома империи признательны вам.

Обернувшись, я наткнулась на троих мужчин, что вынуждено прогнулись, а оттого пребывали не в лучшем расположении духа.

— Но мы не сможем уступать каждой вашей безрассудной идее, — холодно улыбнулся лорд Тейран, а сэр Кристоф коротко кивнул: — Будьте осторожны в будущем.

— Разумеется. — легко улыбнулась я. — Если представители великих домов считают, что отплатили мне за отвагу в полной мере, кто я такая, чтобы спорить с ценой жизни их наследников?

Вот теперь я была в полной мере удовлетворена. Спасла жизни служанок, щелкнула по носу пару зарвавшихся лордов. Казалось, жизнь начинала налаживаться. И я самостоятельно распахнула двери малых залов, желая покинуть помещения первой.

— Леди! — вздохнули над макушкой, когда я врезалась в каменную грудь щекой.