Чтение онлайн

Дверь на другом конце комнаты открылась, пропуская коренастого итальянца в белой куртке, который нес поднос. Он поставил поднос между Миклемом и Альскони, молча налил две чашечки кофе и удалился.

– Вы, должно быть, не откажетесь от этого чудесного напитка? – улыбнулся Альскони. – Утро было нелегким, не мешает подкрепиться. Может быть, сигарету?

Дону страшно хотелось кофе, и он не стал отказываться. Негр, стоя возле двери, не отрываясь, наблюдал за собеседниками. Альскони знаком велел ему выйти.

– Когда ты мне понадобишься, Карлос, я позвоню. Гигант вышел на террасу, и два волкодава, лежащие там, лениво взмахнули хвостами. Все трое стали смотреть на Дона через открытое окно. Миклем взглянул на камин и заметил рядом с ним стальную кочергу. Чтобы схватить ее, нужно было встать и сделать два шага. Он мог сделать это раньше, чем собаки кинутся на него. Но что будет дальше? На террасе – Карлос, в саду – охранники, вооруженные карабинами. Даже если он расправится с собаками, уложит этого бандита Альскони и выскочит в сад, предстоит пробежать по лужайке и парку не меньше тысячи шагов, прежде чем перед ним непреодолимо встанет пятиметровая стена, где не будет Харри, который мог бы помочь хозяину вскарабкаться. Тем временем в погоню отправят новых собак."

Дон с сожалением пришел к выводу, что риск слишком велик.

Альскони, внимательно наблюдавший за ним, вдруг сказал:

– Вы благоразумны, мистер Миклем. Был момент, когда я опасался, что вы поддадитесь этому глупому порыву. Кочерга, конечно, очень соблазнительна. Один из моих гостей даже пытался ею воспользоваться, и мой Джакопо, который скрывается за тем ковром – прекрасный образец флорентийского искусства, не правда ли? – да, так вот Джакопо вынужден был безжалостно зарезать неудачника. – Толстые пальцы гладили голову кота. – Пейте кофе, курите, но, прошу вас, не нужно повторять чужих глупостей.

Дон закурил, бросил взгляд на ковер, закрывающий одну из стен, и пожал плечами.

– Убийство Гвидо Ференци – дело ваших рук? – спросил он.

Альскони улыбнулся.

– Скажем так: я был косвенным руководителем. В моей организации есть люди, которые непосредственно занимаются такими опросами. Мне, вероятно, следует назвать себя: я – сеньор Альскони, последний представитель семейства Вага по мужской линии. Вы, кажется, интересовались этой печальной историей.

– Полиция ею тоже интересовалась, – ответил Дон. Альскони тихо засмеялся.

– Я был разочарован, узнав, что на поиски им понадобилось так много времени. Но и на след направили их вы, сами бы они ни за что не догадались. Я никогда не скрывал и не скрываю, что принадлежу к семейству Вага. Даже этот замок построен на месте, где когда-то стоял наш дом. Моя мать была последней представительницей Вага по женской линии. Но ваше открытие, мистер Миклем, не представляет никакого интереса ни для полиции, ни для вас. Доказательств моей связи с организацией, которую я создал и которой руковожу, нет. Более того, определить происхождение добытых мной денег невозможно. Люди, которых я нанимал как слепых исполнителей своей воли, не знают меня, за исключением немногих, которые могут исчезнуть и всплывут вновь в каком-нибудь ином месте по моему желанию. Даже если признаюсь, что я Черепаха, нет никаких доказательств моей причастности к таинственным убийствам, о которых вы, наверное, уже оповещены, и любой суд признает, что я оговариваю себя.

– Большинство убийц считает, что могут запросто провести полицию, – отрезал Миклем. – Но всегда случаются неожиданные промахи, неосторожность, предательство, наконец. То, что трудно учесть. Вы ошибаетесь, если думаете, что сможете долго продолжать в таком же духе.

Альскони рассмеялся. Казалось, он забавляется от всей души.

– Сегодня утром, мистер Миклем, я окончательно убедился в собственной безнаказанности. Вот уже несколько лет, как я с нетерпением ждал этого экзамена. Пока вы не подвергаете себя проверке, всегда остается элемент неуверенности, но сегодня я от него избавился. Этим утром сюда явились искать вас шестеро полицейских чинов. Вы должны быть польщены: сам Росси, шеф римской полиции, очень умный и уважаемый мной человек, прилетел сюда на самолете, чтобы лично руководить поисками. Кстати, ему пришлось преодолеть сильное противодействие со стороны местных властей: я кое-что значу в Сиене. И власти, и церковь смотрят на меня не только как на благодетеля, но и как на столп общества. Когда Росси показал в местной полиции ордер на обыск, там все пришли в ужас. Обстоятельства дела показались им совершенно не правдоподобными. Какой-то безвестный англичанин, хуже того, шофер, бездоказательно обвиняет одного из влиятельных и уважаемых граждан Сиены в похищении своего хозяина. Невероятно! Немыслимо! Однако Росси – человек, которого не легко сбить с пути. Вот уже три года он пытается разделаться со мной и моей организацией. Он не пожелал выслушивать объяснения местной администрации и приехал лично в сопровождении трех инспекторов, прибывших с ним из Рима. К счастью, я сумел убедить их, что вас здесь не прячут. – Альскони погрузил пальцы в шерсть кота, и тот потянулся, показав и снова спрятав длинные когти. – Я потратил внушительную сумму, чтобы оборудовать здесь в свое время систему подземных сооружений, и теперь могу давать там приют всем, кому хочу. Вход в подземелье так ловко замаскирован, что полиция при всем старании не нашла его. Мои позиции, должен вам сказать, очень сильны. Почему я должен отвечать за исчезновение англичанина, который проник в мой сад, как обыкновенный воришка? Мой парк тянется на сотни гектаров. Я подсказал им, что этот англичанин или американец мог стать жертвой несчастного случая, а его тело может быть спрятано в одном из укромных уголков зеленого массива. Они долго копали в разных местах, но ваше тело, как ни странно, не обнаружили. Тогда я потерял терпение. Я вел себя и так слишком лояльно, позволив шестерым ищейкам ковыряться в моих парке и замке с пола до крыши. Я отвечал на все их вопросы. Но в конце концов, всему есть предел. Кто он, этот тип, который утверждает, что я похитил его хозяина? А может, он сумасшедший? Или шутник? А может, этот американец вообще не исчезал, а дрыхнет, себе преспокойно в объятиях местной Мессалины? И что это за история, из которой сделан вывод, будто я – гипотетический Черепаха-шантажист и вымогатель? Какие у полиции есть доказательства? Я был вне себя… И вот вам результат:

Росси принес мне извинения. – Альскони расхохотался. – Захватывающее представление! И за это представление я должен благодарить вас, мистер Миклем.

Дон был совершенно потрясен, но старался делать вид, что слова бандита не произвели на него впечатления.

– Это представление только для вас, – пожал он плечами. – А что получил я? Сознаюсь, возможность провести остаток дней здесь приводит меня в уныние.

– Вы вольны уйти отсюда, как только пожелаете, – заметил Альскони, – но при двух условиях. Первое: вы перестанете надоедать мне и никому не расскажете того, что я вам здесь говорил. Вы – человек чести, и я поверю вашему слову. Второе условие: вы даете мне деньги в обмен на свободу. Вы богаты, и я считаю себя вправе заставить вас заплатить за вашу свободу и за неприятности, которые вы мне причинили. Думаю, сумма в пятьсот тысяч долларов меня устроит. Сейчас я как раз нуждаюсь в твердой валюте. А итальянская лира, как это ни прискорбно для истинного патриота, все девальвирует и девальвирует. Вы, конечно, способны организовать быстрый перевод этой суммы из американского банка в итальянский.

– А если я откажусь платить? – поинтересовался Дон.

– Дорогой мой мистер Миклем, – развел руками Альскони. – Если бы вы знали, сколько раз мне приходилось слышать эти слова. Поверьте, совсем нетрудно убедить вас в необходимости заплатить. И не думайте, что вам придется иметь дело с очередной черепахой. У меня нет ни времени, ни терпения для подобных спектаклей. Конечно, когда у моих людей есть желание и настроение, бывает приятно устроить душераздирающее зрелище и подпустить к намеченной жертве в апартаменты это прекрасное земноводное, но ведь существуют и более тонкие методы! Я полагаю, вы познакомились с доктором Энгельманом?

– Да.

– Это специалист в области черепно-мозговых операций. К несчастью, непомерный энтузиазм исследователя толкнул его на проведение нескольких безрассудных опытов. Полиция разыскивает его по обвинению в особо изощренных убийствах. Я финансирую его вивисекторские опыты, а в обмен на это он оказывает мне кое-какие услуги. Сейчас его исследования свелись к проверке гипотезы, согласно которой характер человека может быть известным образом изменен путем проведения достаточно сложных операций на мозге. Например, если инвалид имеет хоть какие-то умственные способности, то с помощью искусственной пересадки нервной ткани можно стимулировать это свойство. Доктор Энгельман в настоящее время вышел из стадии теоретических изысканий. Ему срочно нужны люди для опытов. Я поставляю ему тех, с кем не могу найти общий язык. Месяц назад один упрямец отказался заплатить выкуп. Я хотел бы, чтобы вы взглянули на него. Нужно попросить доктора, и он с удовольствием продемонстрирует нам подопытного. Операция, проведенная доктором, была смелой и неудачной, но ее результат меня заинтересовал. Руки пациента не двигаются, разум помутился. О! Результат оказался настолько плачевным, что Энгельман прекратил дальнейшие опыты в этом направлении. Как видите, мистер Миклем, ваш отказ имел бы губительные последствия. Доктор Энгельман способен на очень многое, но материала для опытов у него почти нет. Сами понимаете, если вы откажетесь платить, я предложу садисту-энтузиасту вас в качестве морской свинки. И еще я должен предупредить вас:

Энгельман – гениальный врач, но последнее время у него появилась потребность взбадривать себя перед операцией. Боюсь, это уже попахивает алкоголизмом, поэтому рука его не так тверда, как раньше. Я почти уверен, что именно это – причина его многочисленных неудач. Так что, если наш эскулап вас прооперирует, вы вполне можете оказаться слепым, глухим или парализованным, если вообще выживете. Дон смотрел в добродушное лицо собеседника.

– Сегодня вы победили, – сказал он. – Но так будет не всегда. Вы – чудовище, Альскони. Если однажды мне представится случай, я вас непременно убью.

Альскони хрюкнул.

– Меня собирались убить столько людей, что я просто не обращаю внимания на подобные угрозы.

Он нажал кнопку, вмонтированную в крышку стола, и в комнату вошел Карлос.

– Даю вам час на размышление, мистер Миклем. Если вы согласитесь с моим предложением, напишите письмо в Нью-Йоркский банк с просьбой перевести деньги на ваш римский счет. Когда деньги придут, вы подпишете чек на требуемую сумму и приложите к нему убедительное письмо, податель которого должен будет, якобы, передать деньги в государственную казну. Получив деньги, я вас немедленно освобожу.