Чтение онлайн

— Пошли, — сказал Давид, беря меня за руку. Его пальцы были ледяными. — Пешком. Мне нужно двигаться.

Мы пошли по пустынным утренним улицам. Он молчал, и я не решалась нарушить это молчание. Я видела, как он перемалывает в голове все произошедшее, строит планы, просчитывает ходы.

— Он не остановится, — наконец сказал он, не глядя на меня. — Николай Петрович. Он знает, что мы пошли в полицию. Он будет давить. Использовать все свои связи, всех своих адвокатов. Он будет пытаться вывернуть все так, что это мы окажемся виноватыми. Я, ты, Татьяна Викторовна — сбежавшая бухгалтерша, у которой «крыша поехала» от работы. Мы — влюбленная парочка, запутавшаяся в своих чувствах и решившая оклеветать начальство.

Он остановился и посмотрел на меня. В его глазах была не привычная уверенность, а усталая, горькая решимость.

— У нас один шанс. Один ход. Мы должны ударить первыми. Публично. Так, чтобы он не успел опомниться.

— Как? — спросила я, чувствуя, как холодный страх снова сковывает меня.

Он достал телефон, пролистал контакты и нашел нужный номер.

— У меня есть знакомый. Журналист. Не из бульварной прессы. Из серьезного издания. Он любит громкие истории о коррупции. — Он показал мне экран. На нем горело имя: «Максим Репортер».

— Ты хочешь… рассказать все в газету? — у меня перехватило дыхание.

— Больше чем рассказать, — его губы тронула холодная улыбка. — Мы устроим пресс-конференцию. Прямо сегодня. В самом издательстве. Пригласим всех — и нашу прессу, и городские СМИ. Мы выложим все доказательства на стол. На весь город. На всю страну.

Это было безумие. Это был публичный акт самоубийства, если что-то пойдет не так.

— Но… полиция... они же уже ведут дело? — попыталась я возразить.

— Полиция может затянуть дело на месяцы. А за месяцы Николай Петрович успеет уничтожить все доказательства, оказать давление на свидетелей, а нас… нас уволят по статье. С пятном в трудовой. И мы больше никогда не найдем работу по специальности. — Он сжал мою руку. — Нет. Только так. Публичная казнь. Или мы его. Или он нас.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела не просьбу, а ожидание. Ожидание того, что я буду с ним. До конца.

Я сделала глубокий вдох, вбирая в себя холодный утренний воздух. Страх был, да. Но вместе с ним пришло и странное, ясное спокойствие. Точка невозврата была пройдена. Осталось только идти вперед.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. — Звони своему журналисту. У нас есть всего несколько часов, чтобы подготовиться.

Он улыбнулся — по-настоящему, впервые за эту долгую ночь. И в этой улыбке была не только решимость, но и гордость. За меня. За нас.

— Идем, — он снова взял меня за руку, и на этот раз его пальцы были теплыми. — Идем заканчивать то, что начали.

Мы повернули обратно, в сторону центра, навстречу восходящему солнцу и самому опасному дню в нашей жизни. Дню, который должен был все изменить.

Солнце уже полностью взошло, заливая улицы холодным, но ясным светом. Мы шли обратно в центр города, и с каждым шагом ночной кошмар отступал, сменяясь лихорадочной, почти неистовой энергией. У нас был план. Безумный, отчаянный, но план.

Первым делом — безопасность. Давид отвел меня в небольшую, неприметную гостиницу в двух кварталах от издательства. Он снял номер на сутки, расплатился наличными, не показывая документов.

— Ты останешься здесь, — приказал он, вручая мне ключ-карту. — Никому не открывай. Ни под каким предлогом. Я свяжусь с Максимом, подготовлю почву. Как только все будет готово — я позвоню.

— Я хочу быть с тобой, — возразила я, хватая его за рукав. — Мы должны делать это вместе.

— И мы будем, — он положил свою ладонь поверх моей. — Но сначала мне нужно встретиться с ним один на один. Чтобы быть уверенным, что мы можем ему доверять. И… мне нужно кое-что еще проверить.

Его взгляд стал отстраненным, расчетливым. Он снова был тем самым «мистером Идеальность», просчитывающим каждый шаг.

— Каждый час я буду звонить. Если я не позвоню… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень. — Тогда звони в полицию. По тому номеру, что дал следователь. И никуда не выходи.

Он повернулся и ушел, не дав мне возможности возразить. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив меня в полной, давящей тишине гостиничного номера.

Часы тянулись мучительно медленно. Я нервно ходила по комнате, не в силах усидеть на месте. В голове проносились обрывки мыслей, страшные сценарии, воспоминания о ночи. Лицо одного из наемников, холодный металл двери подвала, треск электрошокера…

Ровно через час зазвонил телефон. Я бросилась к нему.

— Все в порядке, — голос Давида звучал собранно, но я уловила в нем легкое напряжение. — Встреча с Максимом через час. Он уже поднимает свою команду. Готовит вопросы.

— А Николай Петрович? — спросила я.

— В офисе. Ничего не подозревает. Пока что. — Он помолчал. — Я проверял кое-что в архиве. Маша… я нашел кое-что еще.

Мое сердце екнуло.

— Что?

— Позже. Сейчас не по телефону. Жди моего звонка.

Он положил трубку. Следующий час был еще более мучительным. Я включала телевизор, листала каналы — нигде еще не было новостей о нашем деле. Тишина перед бурей.

Наконец, спустя вечность, телефон снова зазвонил.

— Выходи, — сказал Давид. — Такси ждет у заднего входа. Едем в офис. Все готово.

Сердце бешено заколотилось. Я накинула пальто, вышла в коридор. Такси и правда уже было на месте. По дороге водитель молча курил, бросая на меня любопытные взгляды в зеркало заднего вида.

Издательство «Морской бриз» возникло впереди. Сегодня его стеклянный фасад казался мне ловушкой.

Я расплатилась и вышла. Давид ждал меня у служебного входа. Он был в свежей рубашке и пиджаке, но тень от ночи лежала на его лице. В руках он держал увесистую папку.

— Пошли, — коротко кивнул он и повел меня внутрь.

В холле было пустынно. Василий, охранник, смотрел на нас с немым вопросом в глазах, но ничего не сказал. Мы поднялись на наш этаж.

И тут я увидела. Вся команда — Лена, Олег, Катя, другие сотрудники — стояли в коридоре, выстроившись в две шеренги. Они молчали. На их лицах не было любопытства или осуждения. Была решимость.

Лена сделала шаг вперед.

— Мы с тобой, Маш, — тихо сказала она. — Мы все знаем. Всю правду. Мы не дадим им вас тронуть.

Я почувствовала, как к горлу подступают слезы. Я не ожидала этого. Никогда.

Давид тоже смотрел на них, и его обычно непроницаемое лицо дрогнуло.

— Спасибо, — сказал он, и его голос впервые зазвучал с искренней, не сдерживаемой эмоцией. — Но то, что мы сейчас сделаем… это может стоить вам всех работы.

— Да и черт с ней, с работой! — громко сказал Олег. — Зато спать спокойно будем.

Давид кивнул и повел меня дальше, к конференц-залу. У дверей уже толпились журналисты, щелкали камерами. Среди них я увидела худощавого мужчину в очках — Максима. Он поймал мой взгляд и коротко кивнул.