Чтение онлайн

Мгновение спустя щелкнул замок, и дверь приоткрылась на цепочке. В щели блеснул испуганный глаз.

— Игоревич? — прошептала Татьяна Викторовна.

— Я, — тихо ответил Давид. — Я не один. Со мной Мария. Она в курсе всего.

Цепочка с грохотом упала, и дверь распахнулась. Татьяна Викторовна, бледная, без привычного строгого макияжа, в простом домашнем халате, выглядела на десять лет старше. Она быстро втянула нас внутрь и захлопнула дверь, повернув все замки.

Квартира была крошечной, уставленной старой мебелью, но идеально чистой. На кухонном столе, под ярким светом люстры, лежала аккуратная стопка папок и внешний жесткий диск.

— Садитесь, — она указала на стулья, ее руки слегка тряслись. — Я рада, что вы пришли. Я уже думала... я уже не знала, кому верить.

— Рассказывайте все с самого начала, Татьяна Викторовна, — Давид сел напротив нее, его поза была собранной, но не агрессивной. — Кто стоит за этим? Игорь? Или кто-то выше?

Бухгалтерша тяжело вздохнула и опустилась на стул.

— Игорь? — она горько усмехнулась. — Игорь — всего лишь пешка. Исполнитель. Марионетка. Все ниточки ведут к нему. — она посмотрела прямо на Давида, и в ее глазах читался неподдельный ужас. — К Николаю Петровичу.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Давид не моргнул глазом, но его пальцы сжались в кулаки.

— Доказательства? — одним словом спросил он.

— Здесь, — она положила ладонь на стопку папок. — Все здесь. Поддельные договоры, фиктивные ведомости, откаты от поставщиков. Все контракты, все платежки. Он всегда был осторожен, никогда не подписывал ничего компрометирующего лично. Всегда использовал подставных лиц, Игоря... меня. Но я... я всегда делала копии. На всякий случай.

Она открыла верхнюю папку. Там были сканы документов с пометками желтым маркером — даты, суммы, номера счетов. Все сходилось с тем, что мы нашли.

— Почему вы молчали так долго? — не удержалась я.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была бездонная усталость.

— Я проработала в издательстве двадцать пять лет, милая. Я видела, как оно росло. Николай Петрович когда-то был другим... а потом деньги, власть... Он считал, что ему все дозволено. А я... я боялась. У меня сын-инвалид, ему нужны дорогие лекарства. Я не могла потерять работу. Но когда началась эта травля вас... я поняла, что дальше молчать нельзя. Он уничтожит всех, кто встанет на его пути. Вас. Давида Игоревича. Меня.

Давид медленно поднялся и подошел к окну, отодвинул край занавески.

— Они знают, что ты здесь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Не думаю, — ответила она. — Это квартира моей сестры. Она в отъезде. Я никому...

Его телефон загудил в кармане, прерывая ее. Он взглянул на экран и замер.

— Говорите тише, — приказал он нам. И поднес телефон к уху. — Да, Николай Петрович.

Мое сердце упало. Директор. Сейчас. В самый неподходящий момент.

— Я проверяю один интересный момент по отчетности прошлого года, — голос Давида был ровным, абсолютно спокойным. — Да, засиделся немного... Нет, все в порядке. Спасибо за беспокойство.

Он положил трубку и повернулся к нам. Его лицо было белым.

— Он знает, что я в офисе. Или проверяет. Или... он уже в курсе, что мы здесь не одни.

В ту же секунду снаружи, во дворе, раздался резкий звук — треск ломающегося пластика и глухой удар. Погас свет в окне напротив.

— Машина, — прошептал Давид, подбегая к окну. — Кто-то только что разбил фары моей машины.

Из темноты двора послышались грубые голоса, тяжелые шаги по гравию. Не один человек. Несколько.

— Они нашли нас, — упавшим голосом сказала Татьяна Викторовна. — О, господи...

Давид резко развернулся. Его глаза метались по комнате, оценивая обстановку. Побелевшие костяшки пальцев сжимали край стола.

— Задняя дверь? Пожарный выход? — быстро спросил он.

— Только через подвал... но он всегда заперт на замок...

В подъезде громко, на всю площадку, захлопнулась входная дверь. Послышались тяжелые, уверенные шаги на лестнице. Они поднимались к нам.

У меня перехватило дыхание. Мы оказались в ловушке.

Шаги на лестничной площадке становились все громче. Тяжелые, размеренные, не скрывающие своего присутствия. Их было двое. А может, и больше.

Давид молниеносно рванулся к столу, схватил внешний жесткий диск и сунул его мне в руки.

— Спрячь! Внутрь чего-нибудь! — прошипел он, его глаза метались по комнате в поисках выхода.

Я огляделась в панике. Взгляд упал на старую советскую хлебницу на холодильнике. Я рванула к ней, высыпала на стол засохшие сухари и запихнула диск внутрь, захлопнув крышку.

Тем временем Давид отодвинул тяжелый книжный шкаф, стоявший у стены. За ним оказалась заляпанная побелкой дверь, почти неотличимая от стены.

— Чёрный ход, — коротко бросил он. — В советское время во всех таких домах делали. Татьяна Викторовна, ключ!

Бухгалтерша, трясясь как осиновый лист, бросилась к комоду и стала лихорадочно рыться в ящике. Снаружи в дверь в квартиру уже стучали — не просто стучали, а били чем-то тяжелым, возможно, плечом.

— Скорее! — голос Давида сорвался на крик.

— Нашла! — она вытащила старый, покрытый ржавчиной ключ.

В этот момент дверь на входе с грохотом поддалась. Послышались грубые мужские голоса, топот сапог в прихожей.

Давид выхватил ключ у Татьяны Викторовны, вставил его в скважину. Ключ с трудом, со скрежетом, но повернулся. Дверь поддалась, открывая узкую, темную щель, пахнущую сыростью и мышиным пометом.

— Идите! — он буквально втолкнул меня и Татьяну Викторовну в черноту, а сам замер в проеме, доставая из кармана тот самый электрошокер.

Из гостиной доносились крики, грохот переворачиваемой мебели. Они уже внутри.

— Давид! — крикнула я ему в отчаянии.

— Бегите вниз! В подвале должна быть дверь во двор! — крикнул он в ответ и резко захлопнул дверь черного хода. Послышался звук поворачивающегося ключа снаружи. Он запер нас изнутри. Остался с ними.

— Нет! — я бросилась к двери, но Татьяна Викторовна схватила меня за руку.

— Он выиграл нам время! Идем! — ее голос, обычно такой строгий, теперь звучал истерично, но в нем была стальная решимость.