Чтение онлайн

Я присмотрелась. Размашистая, с завитком, подпись на обоих документах была идентичной.

— Один и тот же человек? Но это же разные сферы...

— Разные компании, — поправил он меня. — Но подпись одна. И теперь посмотрим на учредителей.

Его пальцы залетали по клавиатуре. Через минутy на экране его ноутбука появились выписки из ЕГРЮЛ.

— Так и есть. Учредитель «Престиж-Полиграф» — Иванов И.И. Учредитель «Чистый мир» — тоже Иванов И.И. Оба предприятия зарегистрированы на одного человека. А теперь... — он открыл еще одно окно, — посмотрим, кто рекомендовал этих поставщиков к работе.

Он достал из папки лист согласования. В графе «Отдел кадров» стояла уверенная подпись Игоря.

— Он проталкивал «своих» поставщиков, — прошептала я, чувствуя, как у меня холодеют кончики пальцев. — А они, скорее всего, были однодневками. Завышали цены, а разницу он делил с кем-то... с тем, кто подписывал контракты.

— С тем, у кого была на это власть, — мрачно закончил Давид. — Но это еще цветочки. Смотри дальше.

Он отложил договоры и взял папку с штатным расписанием и приказами о премировании.

— Вот, — он ткнул пальцем в список фамилий в ведомости за прошлый квартал. — Видишь?

Я посмотрела. Среди знакомых имен отделов маркетинга и редакции мелькали фамилии, которых я не знала.

— Кто это? Антонова, Сидоров, Петров... Я таких не встречала.

— Именно, — его голос прозвучал торжествующе-горько. — Это «мертвые души». Вымышленные сотрудники. На них оформлялись премии, которые потом благополучно исчезали. Смотри, кто подписывал ведомости.

Я посмотрела на подпись в графе «Начальник отдела кадров». Игорь. И в графе «Главный бухгалтер»... Моё сердце замерло. Подпись была не Давида. Это был другой почерк — более угловатый, с сильным нажимом.

— Это... это не твоя подпись, — выдохнула я.

— Нет, — подтвердил он. — Это подпись Татьяны Викторовны. Но посмотри на дату.

Дата была за прошлый год, когда Давид был в длительной командировке, а Татьяна Викторовна исполняла его обязанности.

— Они использовали ее, — поняла я. — Они знали, что она педантична и будет подписывать все, что ей подсовывают, особенно если документы согласованы отделом кадров. Они подставляли и ее тоже!

Давид молча кивнул. Его лицо было мрачным.

— Это схема. Древняя как мир, но работающая. Игорь создавал «мертвые души» и проталкивал своих поставщиков. А кто-то наверху... — он сделал многозначительную паузу, — кто-то наверху ставил подпись на контрактах и получал свой процент.

— Николай Петрович? — прошептала я, не веря себе.

Давид покачал головой.

— Не обязательно. У него есть заместители, есть доверенные лица. Но кто-то из высшего руководства точно замешан. И теперь, когда я начал наводить порядок в бухгалтерии, ужесточил контроль, их схема оказалась под угрозой. Меня нужно было убрать. Дискредитировать, выставить некомпетентным, увлеченным служебным романом. А Татьяну Викторовну... ее просто убрали бы как «сообщницу», под чью подпись выводились деньги.

В голове все щелкнуло. Вся картина сложилась в единое, ужасающее целое.

— Поэтому они и подставили ее сегодня! Чтобы окончательно скомпрометировать!

— Именно, — он откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу. — Мы нашли мотив. Очень денежный мотив.

Мы сидели в тишине, осознавая масштаб махинаций. Это была не просто месть, это была хорошо отлаженная преступная схема.

Вдруг его телефон тихо завибрировал на столе. Он взглянул на экран, и его лицо исказилось гримасой крайнего удивления.

— Не может быть... — прошептал он.

— Что такое?

— Это сообщение от... Татьяны Викторовны.

Он включил громкую связь. Из телефона раздался ее голос, тихий, испуганный, но на удивление собранный:

— Давид Игоревич, если вы это слышите... Я в безопасности. Я все знаю. Я давно подозревала о схемах Игоря и... и того, кто за ним стоит. Я собирала доказательства. Но я боялась. Сегодня, когда началась эта вакханалия с фотографиями, я поняла, что меня тоже хотят в это втянуть. Я ушла, чтобы меня не нашли, пока не стало слишком поздно. У меня есть всё. Все сканы, все распечатки. Я передам их вам. Но встретиться нужно тайно. Один на один. Сегодня. Я пришлю адрес. И... будьте осторожны. Им уже известно, что вы копаете.

Сообщение оборвалось.

Мы переглянулись. В глазах Давида горел огонь.

— Она не жертва. Она... свидетель. И чуть ли не единственный шанс все это остановить.

Он схватил телефон и куртку.

— Поехали.

— Куда? — растерялась я.

— Туда, куда она скажет. Ты же не думала, что я оставлю тебя здесь одну? После всего, что произошло? — он посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. — Мы начали это вместе. Мы и закончим это вместе.

Он взял меня за руку, и его пальцы были уже не просто поддержкой… Мы вышли из тихой бухгалтерии и шагнули в темноту ночи, навстречу самой опасной части нашего расследования.

Машина Давида летела по ночному городу, срываясь с места на красный и ввинчиваясь в узкие переулки, куда не заглядывали даже фары уличных фонарей. Он молчал, все его внимание было поглощено дорогой и навигатором, куда он вбил адрес, присланный Татьяной Викторовной.

Я сидела, вцепившись в подлокотник, пытаясь осмыслить все, что произошло за последние несколько часов. Из жертвы сплетен я превратилась в охотницу за корпоративными преступниками. Сюрреализм ситуации заставлял голову кружиться.

— Держись, — его голос, жесткий и сфокусированный, вырвал меня из оцепенения. — Почти приехали.

Он резко свернул в арку между двумя обшарпанными пятиэтажками и заглушил двигатель. Мы оказались в глухом дворе-колодце, где царила кромешная тьма, нарушаемая лишь светом из одного окна на первом этаже.

— Это оно, — он указал на тускло горящую лампочку за занавеской. — Готовься. Не знаю, что нас ждет.

Его рука потянулась к перчаточному ящику. Со щелчком он открылся, и в тусклом свете панели приборов я увидела, что там лежал не набор документов, а компактный электрошокер.

Ледяной комок страха сдавил горло.

— Давид... Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает, — он без эмоций убрал шокер во внутренний карман пиджака. — Я не собираюсь никого калечить. Но я буду готов ко всему. И ты должна быть готова.

Он вышел из машины, и я последовала за ним, чувствуя, как дрожь пробирается по всему телу. Воздух во дворе был холодным и спертым, пахло влажным бетоном и кошачьей мочой.

Дверь в подъезд была не заперта. Скрипящие ступени, обшарпанные стены с граффити. Мы поднялись на первый этаж. Давид нашел нужную квартиру и трижды коротко постучал.