Чтение онлайн

Невольно вспомнился персонаж Джека Леммона в фильме «В джазе только девушки». Ему тоже было нелегко: то он девушка, то мужчина. Совсем запутался, бедняга. Как и я сейчас…

— Дорогая Лилиан, что с вами? — ахнул ожидающий очереди петух, который до этого топтался у отдаленного прилавка с кексами и врядли слышал наш разговор. — Вы плачете?

Лилиан отрицательно качнула головой.

— Все в порядке, месье Шель. Просто глаза заслезились. — Она промокнула платочком свои очаровательные глазки. — Не могли бы вы подождать на улице, пока я обслужу мадмуазель?

— Конечно-конечно, — закивал рыжий. — Может, вам надо что-то купить в аптеке?

— Нет, благодарю, — Лилиан мило улыбнулась этому петуху, и мое сердце кольнула ревность.

Когда рыжее чучело ушло на улицу, я подался вперед, к Лилиан, и открыл было рот, чтобы снова попросить прощения, но она вдруг тихо произнесла:

— Я вас вижу.

— Я вас тоже, — зачем-то сказал я.

Лилиан покачала головой.

— Я вижу вас. Вашу душу.

И тут я понял, что она имеет в виду…

— Опиши меня, — протараторил я, остро ощущая, как во мне просыпается надежда.

Лилиан осмотрела моё лицо и заговорила:

— Вы темноволосый, прямо как я. Глаза у вас шоколадные. Лицо приятное, слегка загорелое. Когда улыбаетесь, на правой щеке появляется ямочка. На руках у вас нательная живопись. Вы колдун?

Я снова удивлённо моргнул.

— Нательная живопись? Колдун?

— Нет? — Лилиан склонила голову набок и прищурилась. — Узоры будто что-то значат… Что-то магическое…

— Это просто татуировки, неважно, — махнул я рукой и, придвинувшись ближе, тихо спросил: — Ты правда видишь, что я — мужчина?

Она уверенно кивнула. Потом вдруг зарделась, отвела взгляд и заправила за ухо прядь волос.

— Простите, я впервые вижу душу усопшего в теле живого человека, — пробормотала она. — Это весьма… волнительно.

— Да уж, ещё как волнительно, — пробормотал я, проводя вспотевшими ладонями по корсету платья.

Какая-то Доротея оказалась шибко потливой девчонкой. Подлечиться бы ей.

— Обычно я просто вижу призраков и научилась отличать их от живых, но вы… — Лилиан замолчала, разглядывая меня как редкий музейный экспонат.

— Я — уникум, — закончил за неё, печально улыбнувшись.

— И как так вышло, что вы теперь в женском теле? Да ещё и в Доротее? — поинтересовалась Лилиан.

— Ты знаешь её? — спросил, ткнув себя в грудь.

— Я знаю её сестру, Ноэми. Мы часто общались до того, как с ней случилось несчастье.

Я подался вперёд, почти касаясь её носа. Она, кстати, не отстранилась.

— А что случилось с Ноэми? — выдохнул я, затаив дыхание.

Звякнул колокольчик входной двери.

— Ну что вы так долго, мадмуазель? На неделю вперёд закупаетесь? Открою вам секрет: выпечка долго не хранится!

У меня аж глаз дёрнулся от этого противного петушиного голоса.

Лучезарно улыбнувшись Лилиан, я медленно повернулся к нарушителю нашего разговора.

— Многоуважаемый месье Вермишель! — ради Лилиан я старался быть вежливым. Ну, почти. Не удержался и слил воедино его имя и фамилию. — У нас с мадмуазель важный разговор. Будьте любезны подождать или зайти позже.

Вермишель брезгливо посмотрел на меня и, пожевав губами, процедил:

— Моё высокое положение не обязывает меня ждать! Я привык получать всё сразу, особенно здесь. Убирайтесь! Я из-за вас теряю время! И зовут меня Вермонт Шель, а не Вермишель!

Я бы ещё потерпел его хамство ради Лилиан, но следующий его поступок перечеркнул все мои благие намерения.

— Что, слов не понимаешь? Тогда объясню на деле. — Он схватил меня за запястье и рванул к выходу.

Терпение лопнуло. Стиснув зубы, я занял устойчивую позицию и применил приём, доступный даже хрупкой девушке, если правильно рассчитать силу.

Петух с кудахтаньем перелетел через мою голову и шлёпнулся на паркет пекарни.

Лилиан прикрыла рот ладонями и что-то прошептала.

— Слушай сюда, индюк малосольный, — уже без тени вежливости сказал я. — Тебя нормально попросили подождать. Чего не ясно?

Вермишель что-то пробубнил в пол. Изо рта у него текли слюни.

Присев перед ним на корточки, я добавил:

— Впредь не перебивай девушек и не хватай их без спроса! Особенно Лилиан. Её вообще трогать нельзя. Увижу, что дотронулся — сделаю из тебя чикенбургер. Ясно?

Вряд ли он понял, что такое «чикенбургер», но закивал, стуча лбом о пол.

— Вот и хорошо. — Я помог ему подняться. — А теперь греби ушами в камыши!

Вермишель дрожащей рукой вытер слюну с подбородка и, икая, удалился.

Я повернулся к Лилиан.

— На чём мы остановились?

Она опустила руки и выдохнула:

— Как вы его так… ловко?

— Физика, — усмехнулся я. — Главное — расчёт. Я этому всех девушек в борделе научил, чтобы могли постоять за себя.

Лилиан округлила глаза.

Боже, какая же она красивая! Сердце так и готово вырваться из груди при виде ее. Никогда со мной подобного не случалось. Неужели вот она — настоящая любовь?..

— Так вот, о Ноэми… — Лицо Лилиан посерьезнело.

Я кивнул, приготовившись слушать.

Входной колокольчик снова звякнул.

— Да чтоб ты провалился, козёл кривоногий! — взорвался я. — Что из сказанного мной тебе, дичь, покарябанная, было непонятно?!

Резко развернувшись, я замер. Кулаки разжались, пальцы задрожали.

— О, п-папка пришёл, — заикаясь, пробормотал я. — Хлебушка захотел?

Месье Лоран стоял в дверях пекарни и, скрестив руки на груди, смотрел на меня недовольным взглядом.

— И все же тебе не стоило покидать поместье так скоро, — бубнил месье Лоран, трясясь в карете. — Да еще и с этим чудовищем.

— Это не чудовище, а мой питомец, — заметил я, старательно удерживая на лице милую улыбку. — Если бы я его не приютил, он бы пожрал у вас всех кошек. Вернее, поел бы у нас всех кошек.