Чтение онлайн

Эмма была настолько равнодушна к молодому аристократу, что причины и цели его поездки ничуть не занимали ее. Она не подозревала, что имеет к ним самое непосредственное касательство. Дело в том, что, услышав утром из уст Фанни Карр скандальную сплетню, лорд Осборн решил отправиться в Кройдон и, приложив все усилия, навести справки и опровергнуть россказни, которые считал подлым наветом. Затем, триумфально отстояв Эммину невиновность, лорд Осборн собирался положить к ее ногам свои титул и состояние. Он был в полном восторге от идеи доказать мисс Уотсон свою преданность рыцарским подвигом, что должно было сделать его совершенно неотразимым в ее глазах. Более того, влюбленный лорд всерьез подумывал бросить клеветнику, если тот окажется мужчиной, вызов, твердо веря, что поединок способен покорить сердце любой дамы, ради которой он затевается.

Понятия лорда Осборна были заимствованы из старомодных романов, где каждый герой, дабы очистить репутацию возлюбленной, непременно дрался по меньшей мере на трех дуэлях.

Вскоре после того, как Эмму уведомили о грядущем отъезде хозяина замка, в компании произошла перестановка: леди Гордон по нескольким соображениям уговорила мужа поменяться местами с братом. Одной из причин, побудивших ее к этому, было желание поговорить с лордом Осборном и узнать, что он думает о россказнях мисс Карр. Но кроме того она хотела нарушить слишком долгий, по ее мнению, тет-а-тет брата с Эммой, а в придачу доказать, что, вопреки инсинуациям коварной подруги, совсем не ревнует супруга.

Эмме всегда было приятно общество сэра Уильяма и разговоры с ним, а потому вторая половина прогулки доставила ей куда больше удовольствия, чем первая. Она не сомневалась, что сэр Уильям к ней расположен, и это приятное чувство делало его общество желанным. Что до скандальных намеков мисс Карр, то Эмма пребывала в полном неведении; ей и в голову не приходило, что ее общение с сэром Уильямом может вызвать у кого-то подозрения.

Леди Гордон пустила в ход все свое красноречие и дар убеждения, диктуемые жгучим любопытством, однако не сумела заставить брата признаться, зачем и куда он уезжает и верит ли он сведениям мисс Карр. Насчет последнего лорд Осборн оказался особенно неподатлив и лишь воскликнул:

– Тьфу! Не спрашивай меня, Роза, про ее болтовню. Ты ведь знаешь, я никогда ее не слушаю.

Еще сильнее любопытство леди Гордон возбудил способ передвижения брата. Когда она уточнила, на чем он собирается ехать, он предложил сестре угадать. Но все ее попытки провалились. Напрасно Роза перечислила все его экипажи: он не собирался брать ни лошадей, ни слуг. Молодая женщина заключила, что братец, по-видимому, пойдет пешком, и цель его путешествия показалась ей еще более загадочной.

Молодой пэр был страшно горд тем, что сумел удержать язык за зубами, и с удовольствием мучил сестру, пока та не призналась, что она в полном недоумении; только тогда брат сказал ей в утешение: «Со временем увидишь».

В действительности на следующее утро его милость покинул замок в одноколке, сопровождаемый одним-единственным слугой, который провез его всего пару миль, а затем вернулся домой, оставив лорда с его саквояжем в маленьком придорожном трактире. Больше ничего выяснить не удалось, несмотря на все ухищрения служанки леди Гордон, хорошо знавшей, какое любопытство одолевает ее хозяйку. И все же, хотя поездка лорда Осборна была загадкой для его родных и друзей, для читателя она таковой не является, а потому мы безо всяких церемоний покинем нашего героя в вышеупомянутом трактире, откуда его забрала почтовая карета до Кройдона.

Глава X

Компания, оставшаяся в замке, была слишком разнородной, чтобы назвать ее особенно приятной, и время от времени сэр Уильям, будучи наедине с женою, сетовал на то, что в обществе, где нет неженатых молодых мужчин, мисс Карр превращается в тяжкое бремя. Фанни не могла говорить ни о чем, кроме скандалов, и почти ничего не делала, так что сэр Уильям успел порядком устать от нее. Иногда гостья упражнялась на арфе, но не проявляла настойчивости ни в этом, ни в чем-либо другом. Рукоделию, которое в том или ином виде являет собой общепринятое женское занятие и развлечение, ее не позволил обучить отец, ибо, по его словам, на свете слишком много несчастных, которые вынуждены зарабатывать себе шитьем на жизнь, а потому несправедливо лишать их куска хлеба. Что до литературы, то мисс Карр имела вкус лишь к самому легкому чтению, и единственной усладой ей служили романы, а в деревне в те времена было трудно разжиться достаточным запасом новых изданий. В итоге леди Гордон оставалось терпеливо выслушивать сетования супруга. Она не знала ни того, когда мисс Карр со всеми своими изъянами наконец уедет, ни когда возвратится лорд Осборн, а с ним – и хорошее настроение ее подруги, хотя Роза отлично сознавала, что вернуться они могут только вместе. Единственное развлечение, которое могла предложить Роза, – это небольшой званый вечер с танцами или нечто подобное, поскольку о театральном представлении, еще так недавно владевшем ее мыслями, она больше не заикалась. Праздник давал работу и уму, и рукам, ведь Фанни могла заняться новым нарядом, а если бы леди Гордон удалось совместить дневной и вечерний приемы, ее подруге выпадало счастье приготовить по меньшей мере два наряда.

В предвкушении удовольствия мисс Карр ожила и осознала всю меру ответственности при подготовке к столь важному событию, как fкte[30]. Какого рода должен быть этот fкte – вот в чем заключался главный вопрос, породивший столько веселья, сколько вообще можно было ожидать от такой компании. Предлагались самые разные проекты; с большой горячностью и воодушевлением обсуждались маскарадные костюмы, костюмы исторических персонажей и лиц, изображенных на старинных семейных портретах из картинной галереи. Но каждая идея вызывала множество нареканий. Сэр Уильям, не одобривший ни один из проектов, заявил, что будет очень трудно объяснить свои намерения другим гостям и невозможно заставить тех, кто не привык к подобным действам, участвовать в них. В конце концов пришли к гораздо более простому решению: легкий завтрак в шатре в каком-нибудь романтическом уголке парка, музыканты, развлекающие гостей во время трапезы, а в качестве последующих радостей – красоты лощины, эхо и водопад, до которого совсем нетрудно добраться пешком. Вечером предполагалось вернуться в замок и устроить танцы, которые завершат дневные увеселения и навеют приятную усталость.

Выбор эффектного костюма для важного случая завладел всеми помыслами Фанни Карр. Эмму же этот вопрос ничуть не беспокоил, поскольку леди Гордон, воспользовавшись случаем, подарила ей подходящее элегантное платье, надеясь тем самым искупить неловкость своего брата на прошлом балу в замке Осборн.

Тем временем возвращение лорда Осборна то и дело откладывалось, поскольку его предприятие оказалось труднее, чем он ожидал. Поиски привели молодого пэра в Лондон, откуда он написал сестре, дав ей повод рассчитывать, что его увидят в замке еще до fкte. Это немало порадовало мисс Карр, ибо, хоть она и добивалась всеобщего восхищения, особой ее заботой были внимание и интерес хозяина замка. Ее надежды осуществились. Когда за день до грандиозного события она сидела в гардеробной леди Гордон и плела изящный венок, чтобы украсить им волосы в праздничный вечер, внезапно ворвался лорд Осборн и положил перед нею сверток с бумагами. От неожиданности Фанни подскочила на месте и ахнула, после чего игриво поинтересовалась, не собирался ли его милость напугать ее до полусмерти. Юный пэр спокойно ответил, что отнюдь не собирался, к тому же он знает, что такая опасность мисс Карр не грозит, ибо у нее крепкие нервы, способные выдержать и более серьезное потрясение. Но что это за бумаги, которые он положил перед ней, продолжала вопрошать молодая особа. Что ей с ними делать?

Его милость объявил, что мисс Карр следует прочесть их, чтобы доставить себе удовольствие.

– Ради всего святого, что это? – проговорила Фанни, разворачивая сверток. – «Свидетельства… Мисс Эмма Уотсон… Преподобный Джон Бридж… Барбара Бридж… Люси Дженкинс… Элиза Лэм…» Боже правый! Что все это значит, милорд? Вы пытаетесь выставить меня на посмешище?

– Нет, мисс Карр, я пытаюсь помешать вам самой выставить себя на посмешище, – с полнейшей невозмутимостью возразил лорд Осборн.

– Право, я чрезвычайно вам признательна. Не знала, что мне грозит подобная катастрофа и что спасением я буду обязана несравненному уму и блестящему гению вашей милости. Покорнейше прошу разъяснить мне, что все это значит, ибо неразумие не позволяет мне постичь глубочайший смысл происходящего.

– Вы помните, мисс Карр, – веско произнес лорд Осборн, – те клеветнические измышления о мисс Уотсон, которые вы изволили донести до нас за день до того, как я покинул замок?

– Да, помнится, я говорила нечто подобное, однако уверена, что все это, до последнего слова, можно доказать. Если вам кажется, будто я повторяю несостоятельные слухи, то вы очень заблуждаетесь. Уверяю вас, я крайне осторожна в высказываниях и не собираюсь распространять вздорные кривотолки или…

– Чрезвычайно рад слышать. Надеюсь, вы и впредь не станете этого делать. В тот раз я выслушал вас молча и сейчас намерен просить вас о том же. Будучи совершенно уверен, что ваш рассказ не соответствует действительности, я побывал в Кройдоне. Не буду утомлять вас подробным описанием многочисленных трудностей, которые мне пришлось преодолеть, и сразу перейду к главному: выяснилось, что репутация Эммы Уотсон кристально чиста.

– В таком случае я уверена, милорд, что сама мисс Эмма должна быть чрезвычайно признательна вам. Но простите мне вопрос: какое отношение все это имеет ко мне?

– Отрицать бесполезно, мисс Карр: вы повинны в весьма неприглядном проступке – распространении лживых наветов. Надеюсь, это послужит вам уроком и в будущем отвратит от подобных деяний.

– Клянусь, милорд, ваше донкихотство переходит все границы! Вы внезапно пускаетесь в странствия через полстраны, чтобы снять обвинения с малознакомой девицы, а потом читаете мне нотации, хотя ни платы, ни награды вам не будет. Уж и не знаю, каких почестей достойно столь образцовое великодушие!