Чтение онлайн

Но теперь было уже слишком поздно. Судя по дате, письмо отправили без малого две недели назад, и только медлительность почты помешала мистеру Говарду получить ответ. А он, вероятно, винил Эмму в молчании и горделивом презрении – и, быть может, со свойственной любви смеси зоркости и слепоты ревновал возлюбленную к лорду Осборну и опасался, что она поддалась влиянию и сделала выбор в пользу его милости. Молодой человек мог объяснить этим Эммино молчание и погиб, осуждая ее за кокетство, холодность и честолюбие. Если бы только она могла рассказать ему о своих чувствах! Но он никогда уже о них не узнает.

И Эмма с легким сердцем дала волю слезам, которые теперь не видела причин сдерживать. Можно не бояться суровых отповедей и осуждения своих чувств: она имеет право горевать, поскольку лишилась того, кто любил ее и кому она отвечала взаимностью, – посмеют ли отныне винить несчастную за бледные щеки и заплаканные глаза?

Эмма не смогла бы облечь свои неясные соображения в слова, однако в глубине души твердо знала, что так и есть, лишь этим утешаясь в скорби.

Много раз перечитав письмо, взвесив и тщательно обдумав каждое слово, разгадав причины выбора каждого выражения, отыскав в каждом изгибе и росчерке пера тревогу и любовь и даже внимательно изучив адрес, девушка аккуратно сложила листок и положила его у сердца, где ему предназначено было остаться навек. Ведь чувство, которое Эмма питала к автору послания, никогда не угаснет. Она не сможет полюбить другого и не услышит нового предложения руки и сердца. Ее участь предрешена, и пожизненное безбрачие – отнюдь не чрезмерная дань памяти того, кого она так нежно любила, но, увы, так скоро потеряла.

Глава XIII

Успокоившись, пригладив волосы и освежив лицо у находившегося неподалеку фонтана, Эмма отважилась вернуться в замок с намерением, если ей позволят, повидаться с леди Гордон, хотя еще не решилась рассказать подруге, сколь глубоко поразило ее печальное известие. Когда мисс Уотсон вернулась в дом, Роза лежала на диване в утренней гостиной, с ней рядом сидели сэр Уильям и мисс Карр. Все трое выразили удивление по поводу долгого отсутствия мисс Уотсон. Разумеется, та ответила, что была в цветнике и, вероятно, потеряла счет времени.

– Неужели вам так нравится сидеть на улице? – удивилась мисс Карр. – Когда я отваживаюсь на это, мне вечно не дает покоя гнус. – Затем она сонно заерзала на диване и опять задремала.

Сэр Уильям, пристально изучив Эммино лицо, отвел взгляд и углубился в чтение газеты. Девушка придвинула пяльцы к дивану леди Гордон и с показным усердием принялась за работу, с удовлетворением сознавая, что каждый раз, когда она делает глубокий вдох, драгоценное письмо становится еще ближе к ее трепещущему сердцу.

Продолжительное молчание было нарушено, только когда сэр Уильям наконец отложил газету и предложил жене прогуляться или прокатиться в экипаже – что угодно, лишь бы сменить обстановку. Получив согласие, баронет ушел, чтобы велеть закладывать фаэтон, а Роза отправилась привести в порядок платье. Мисс Карр тоже напросилась на прогулку, и супруги не смогли ей отказать, хотя не слишком жаловали ее компанию. Таким образом, Эмма осталась одна и предалась печальным воспоминаниям и нежным грезам, однако ненадолго, ибо их прервало появление лорда Осборна.

Увидев, как остальные уезжают без мисс Уотсон, молодой пэр, естественно, сообразил, что застанет ее одну. Он страстно желал поговорить с ней, поскольку до сих пор не получил ответа на свое предложение и не знал, какое будущее его ожидает.

Подняв глаза, Эмма заметила приближение хозяина замка. Это побудило его подойти к ней и сесть рядом. Он попытался взять девушку за руку, но так нерешительно и неловко, что она не была уверена, действительно ли его милость намеревался это сделать. Ей даже не потребовалось давать отпор; достаточно было простого нежелания поощрять его, чтобы воспрепятствовать столь смелому жесту галантности. Собственно говоря, лорд Осборн утратил храбрость, которая отличала его прошлым вечером; он лишился горячности и пыла, снова стал самим собой и, совершенно подавленный нахлынувшим на него волнением, конфузился и стеснялся гораздо больше обычного. Даже самому красноречивому человеку оказалось бы не под силу выразить обуревавшие юношу разнообразные чувства: любовь и ревность, надежду и сомнение, удовлетворение и сожаление.

Несколько минут лорд Осборн молча взирал на Эмму, тем самым вызвав у нее привычную неприязнь. Наконец она решила, что юный пэр ожидает, чтобы она сама начала разговор, и, подняв взгляд, как можно спокойнее осведомилась, не получал ли милорд новых известий из Уэльса.

– Нет! – отрезал тот, однако, пересилив себя, добавил: – Хотя я много размышлял о трагическом происшествии с мистером Говардом, едва ли вы можете думать, что я пришел сюда говорить с вами об этом. Я явился, чтобы просить, умолять, требовать высказаться по поводу моего вчерашнего вопроса, ибо каждый мужчина имеет право получить ответ на подобное предложение!

Он умолк, настала очередь Эммы. Сперва ей было трудно вымолвить хоть слово, но постепенно она набралась мужества и сумела обрести твердость.

– Милорд, я не отказываю вам в праве получить ответ, однако сожалею, что этим ответом вынуждена причинить вам боль. Я не могу принять ваше предложение, но всегда буду с благодарностью вспоминать о вашей благожелательности и душевной щедрости.

– Я просил не благодарности, – с упреком пробормотал юноша, – какая мне от нее польза? Кроме того, я не считаю, что заслуживаю ее.

– Вы отнеслись ко мне по-доброму, милорд, поверили в мою невиновность, более того, приложили все усилия, чтобы доказать ее, когда остальные думали и поступали совсем иначе.

– Да, смею сказать, что те, кто знал вас не столь хорошо, поспешили сурово осудить вас, но, Эмма, милая, прекрасная Эмма, я был уверен, что вы непогрешимы! Я так люблю вас! Раньше я никогда еще не любил, и мне очень тяжело, что я не встретил в вас взаимности.

– Увы, милорд, – промолвила Эмма, и глаза ее наполнились слезами, – я никого не смогу полюбить, ибо мое сердце отдано… – Она осеклась.

Лорд Осборн пристально посмотрел на нее, а затем изрек:

– Вы любили Говарда.

Эмма гордо вскинула на него глаза, но ни в облике, ни в голосе молодого пэра не было ничего, что могло бы задеть или оскорбить ее, и, поддавшись чувствам, она воскликнула:

– Да, я любила его! Разве я могу принять ваше предложение?

Взволнованный лорд Осборн потупился, взял одну из Эмминых вышивальных игл и несколько минут так яростно царапал ею по краю рукоделия, что в конце концов сломал, после чего, вновь обратившись к девушке, с чувством произнес:

– Бедняга, ему не довелось узнать это. Мне искренне жаль его!

Внезапная откровенность молодого человека поколебала Эммин героизм. Это было слишком не похоже на то, чего она ожидала. Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась.

Лорд Осборн некоторое время смотрел на нее, а потом произнес:

– Не надо, мисс Уотсон, прошу вас, не плачьте. От этого мне не по себе. Но я действительно жалею нашего несчастного друга, тем паче потому, что, страстно любя вас, я остро чувствую, как много он потерял. И вас мне тоже очень жаль. Должно быть, вы испытали страшное потрясение.