Чтение онлайн

Немного погодя музыка призвала танцоров обратно в бальную залу, и Эмма снова осталась в одиночестве, но ненадолго: послышались тяжелые шаги, и в тот момент, когда она вставала с места, к ней подошел лорд Осборн.

– Прошу вас, сядьте, – предложил он. – Однако вы так хорошо спрятались, что я уже отчаялся вас найти. Вы что, не собираетесь танцевать?

Эмма объяснила причину; хозяин замка выразил беспокойство, но тут же добавил:

– Впрочем, это, быть может, и к лучшему. Ведь у меня к вам важный разговор, не предназначенный для чужих ушей. Вы готовы выслушать меня прямо сейчас?

Несколько удивленная, Эмма согласилась. Молодой пэр прислонился к стене рядом с ней и приступил к делу:

– Известно ли вам, что поездка, из которой я недавно вернулся, была связана исключительно с вами?

– Вот как? – изумилась девушка.

– Да. Я расскажу вам, в чем дело, только не перебивайте меня, пока не закончу, иначе я спутаюсь. Мисс Карр (которую, если вы знаете, я не жалую и которой, если не знаете, не верю) говорила такие гадости о вас и о том, по какой причине леди Фанни Олстон отказалась взять вас в гувернантки (чему я ни на миг не поверил, не хмурьтесь), что я решил сам отправиться к ее милости и заставил ее опровергнуть клевету. Что вы об этом думаете?

– Вы действительно обратились к леди Фанни? – воскликнула Эмма. – Могу я спросить, кто дал вам право вмешиваться в мои дела?

– Этим правом, мисс Уотсон, обладает каждый мужчина, желающий защитить беспомощную оболганную женщину. Мисс Карр оклеветала вас в моем присутствии перед моей сестрой. Она сослалась на свою кузину леди Фанни как на источник сведений. Я же вынудил леди Олстон раскрыть ее источники и, выйдя на презренную завистницу мисс Дженкинс, заставил эту особу взять свои слова назад и опровергнуть все наветы, возведенные ею на девушку, репутацию коей я всегда считал безупречной. Вы и теперь сердиты на меня, мисс Уотсон? – Последние слова лорда Осборна прозвучали тише, он сник и сделался похож на себя прежнего.

– Я не могу пока ответить, чту чувствую, – нерешительно пробормотала Эмма. – Скажите, что говорит обо мне леди Фанни сейчас?

– Она уверена, что была введена в заблуждение гнусными клеветниками, и хочет, чтобы я, используя свое влияние, убедил вас возобновить переговоры.

– А вы обещали исполнить ее желание, потому и рассказали мне все это? – В голосе девушки послышались шутливые нотки, ободрившие влюбленного пэра.

– Так вы на меня не сердитесь? – спросил он.

– Пожалуй, нет. Отчасти это зависит от ваших мотивов, но в целом я склонна вас простить.

– Тысяча благодарностей! Но если вы все же прощаете меня, дайте мне вашу руку!

Эмма протянула к нему один пальчик, с улыбкой заметив, что вся рука сразу – это слишком много, но юноша не слушал. Он схватил ее руку, крепко стиснул и поднес к своим губам, прежде чем мисс Уотсон смогла вызволить ее из неожиданного плена. Затем, собрав все свое мужество и сделавшись говорливым под влиянием чувств, заставляющих многих красноречивых людей умолкнуть, лорд Осборн добавил:

– Именно ради вашей руки, ради того, чтобы заслужить право на нее, я отправился в путь, встречался с незнакомыми людьми, спорил с ними и уговаривал их. Я не мог допустить, чтобы ваше доброе имя было запятнано, ведь я очень люблю вас! Дорогая Эмма, вы так добры и великодушны, неужто вы не полюбите меня?

– Лорд Осборн, – с величайшей серьезностью отозвалась девушка, – умоляю, замолчите! В моем и вашем положении подобные разговоры неуместны. Я признаю, что обязана вам за содействие, так не уничтожайте же моей благодарности словами, которые не должны прозвучать. Пустите меня!

Но молодой пэр встал перед ней и помешал уйти, тихим, глубоким голосом сказав:

– Вы, должно быть, неправильно меня поняли, мисс Уотсон, иначе не говорили бы так. Разве у меня нет такого же, как у всякого другого человека, права любить то, что прекрасно и совершенно? Если сам я невзрачен и неуклюж, разве моя любовь оскорбительна? А вы – разве вы не заслуживаете того, чтобы вас любил, обожал, боготворил любой мужчина, который окажется рядом с вами? Разве в вас нет всего того, что мне нужно, того, что могло бы украсить гораздо более высокий титул и гораздо более значительное состояние, чем мои? И если у меня их нет, разве я не вправе восхищаться вашими достоинствами, разве не могу предложить свою пэрскую корону той, которой она так подойдет? Корона ваша, если только вы согласитесь принять ее вместе с моей рукой, состоянием, титулом и всем, чем я владею. Дайте же ответ!

Но не успела Эмма вернуть себе дар речи или хотя бы собраться с мыслями, как вопль, донесшийся из бальной залы, заставил их обоих вздрогнуть. Музыка тотчас смолкла, и на мгновение воцарилась тишина, показавшаяся жуткой в сравнении с прежним гомоном. Затем раздался гул, похожий на сто шепотов, слившихся в один, беспрестанно нараставший.

Эмма, содрогнувшаяся от крика, теперь стояла неподвижно, прерывисто дыша и ощущая бешеное биение сердца.

– В чем дело? – воскликнул лорд Осборн. – Пойду посмотрю, а вы присядьте и не волнуйтесь.

Эмме действительно пришлось сесть, поскольку ноги не держали ее. Но не успел молодой пэр сделать и нескольких шагов, как столкнулся с сэром Уильямом.

– Ради бога, Осборн, идите и заставьте всех этих людей разойтись! У вашей сестры припадок, мне тоже почти дурно от ужаса.

– Что вообще происходит? – воскликнул тот, пораженный перепуганным тоном и бледным видом зятя.

– Из Уэльса пришло сообщение о гибели Говарда, – промолвил сэр Уильям. – Он разбился насмерть, упав в горах с лошади. А Роза случайно услышала новость и, боюсь…

– Погиб… Говард мертв… Боже мой! – Лорд Осборн безотчетно оглянулся туда, где сидела Эмма, но сэр Уильям нетерпеливо схватил его за руку и потащил прочь, не заметив мисс Уотсон.

Она осталась наедине со своими чувствами и впоследствии не могла вспомнить, как провела следующие полчаса. Несчастная была не способна ни думать, ни шевелиться. Чувства ее притупились, в ушах звенел неясный шум; за стеной слышались приглушенные голоса, торопливые шаги, скрип колес, после чего все снова стихло. Эмма не могла вычислить, сколько времени просидела на скамье, пораженная ужасом, застывшая. Одна лишь мысль билась в мозгу несчастной: он умер. И как внезапно, как страшно! Немыслимо! И все же, очевидно, это правда. Эмма содрогнулась, после чего, кажется, вновь стала нечувствительной ко всему и уже не замечала ни веселых огоньков, ни ярких цветов, которые как будто насмехались над нею, когда она взглядывала на них.

Когда она почти очнулась, но была еще не в силах шелохнуться, до нее донесся голос сэра Уильяма, вопрошающий:

– Где Эмма, Осборн, вы ее не видали? В бальной зале ее нет.

– Она была со мной здесь, в оранжерее, – ответил его спутник.

– Боже мой, тогда она, должно быть, все слышала! – воскликнул сэр Уильям. Тут он заметил Эммино белое платье и с тревогой в глазах устремился к ней.

Бескровные щеки и потрясенный вид девушки сразу давали понять, что она знает о происшедшем. Однако Эмма, сделав над собой неимоверное усилие, чтобы справиться с чувствами, которые почти душили ее, попыталась встать и подойти к сэру Уильяму. У нее едва хватало сил, так сильно она дрожала, но все же эти старания пошли ей на пользу. Баронет с сочувствием посмотрел на нее, не промолвив ни слова, положил ее руку себе на локоть и повел прочь. Лорд Осборн последовал за ними; на лице у него его запечатлелось глубокое смятение, а во всей фигуре сквозило неописуемое уныние.

– Могу ли я быть чем-нибудь полезна леди Гордон? – пролепетала Эмма, медленно и с трудом выговаривая каждое слово пересохшими, дрожащими губами.

– Роза немного успокоилась и легла в постель, – ответил сэр Уильям. – Позвольте порекомендовать вам сделать то же самое. Не верится, что вы так долго оставались безо всякой помощи. У вас совершенно измученный вид.

Эмма охотно последовала совету и попыталась забыться сном, но тщетно. Как только она закрывала глаза, ее одолевали страшные видения; в конце концов она встала и распахнула окно, чтобы глотнуть свежего воздуха.