Чтение онлайн

– О, тише, мисс Миллар! – прошептала Эмма, тоже густо покраснев. – Не стоит так говорить. Раз уж брат приютил меня в своем доме, самое меньшее, чем я могу отплатить ему за доброту, – это позаботиться о его дочери и таким образом облегчить бремя, которое он на себя принял.

– Дорогая мисс Эмма, простите мою вольность, но если бы вы служили няней у любой другой дамы, то не только отрабатывали бы свой стол и кров, но и получали бы еще несколько десятков фунтов в придачу, так что на деле должницей является миссис Уотсон, а вовсе не вы.

В эту минуту мисс Миллар пришлось отлучиться, чтобы встретить очередного гостя. Снова вернувшись на свое место, она заметила:

– Какое счастье, что я была вынуждена прерваться: это, безусловно, спасло меня, удержав от непростительных колкостей. Мне говорили, что я слишком часто высказываюсь наобум, мало задумываясь о времени, месте и людях. Но как хороша сегодня ваша сестра!

– Которая из них? – уточнила Эмма.

– О, я имею в виду старшую мисс Уотсон. Маргарет никогда не вызывала у меня восторга, хотя я знаю многих, кто ею восхищается. Однако мне ни она, ни миссис Уотсон, ее противоположность, совсем не по вкусу.

– Элизабет выглядит очень счастливой, – заметила Эмма.

– Я уверена, что она заслуживает счастья, – с воодушевлением подхватила Энни. – Мисс Уотсон необычайно мила; мне мало с кем доводилось проводить такой приятный день, как с ней. Я люблю слушать рассуждения Элизабет: она так легко относится к житейским невзгодам и так жизнерадостна! Для меня, пожалуй слишком склонной к недовольству, общение с вашей сестрой – настоящий урок, поверьте.

– Я рада слышать это от вас! – улыбнулась Эмма, весь вид которой доказывал ее предельную искренность.

Хотя Энни часто приходилось отлучаться из-за необходимости встречать других гостей, она использовала любую возможность, чтобы вернуться к мисс Уотсон, и разговаривала с ней в самом дружеском тоне. Когда ей приходилось покидать Эмму, та разглядывала гостиную, любопытствуя, чем заняты остальные. Словоохотливая миссис Тернер болтала с миссис Роберт Уотсон, которая явно скучала и почти не слушала собеседницу; Джейн беспрестанно поглядывала на одного из гостей, незнакомого Эмме высокого привлекательного джентльмена, который стоял рядом с приятной пожилой леди и, кажется, очень старался ей угодить. Маргарет поговорить было не с кем, и она занималась тем, что поправляла на груди косынку и разглаживала перчатки, начиная от кончиков пальцев до самого верха. Роберт был голоден, а следовательно, совершенно не расположен к беседам с кем бы то ни было; он почти не пытался скрыть зевоту, вызванную томительным ожиданием, в котором его держали. Нетерпение выдавали странные подергивания век, а руки судорожно сжимались, точно держали воображаемые нож и вилку. На вечере присутствовали еще два джентльмена, имена которых Эмма узнала от своей юной приятельницы, мисс Миллар. Один из них, высокий крепкий старик с военной выправкой и брюзгливым выражением лица, был, как она узнала, капитан Томлинс, старый солдат и заядлый игрок в вист; другой, здешний приходский священник, только что возвратился из Бата и потому был незнаком Эмме. Лицо этого добродушного мужчины средних лет с остатками седых волос на почти лысой голове казалось на редкость приятным и располагающим, а в манерах чувствовалась искренняя доброта, очаровавшая Эмму. Священник был очень сутул, а легкая хромота – следствие подагры, из-за которой ему и пришлось ехать в Бат, – привлекла особенное внимание девушки, ибо напомнила ей об отце. Тот джентльмен, что притягивал к себе взгляды Джейн, как сообщили Эмме, служил приходским доктором и главным предметом интереса половины городских дам. Энни поведала, что у него прекрасная репутация, ибо он умел вести дела так, что пациентки оставались довольны собой, а следовательно, и своим доктором. На самом же деле он усвоил безобидную манеру слегка волочиться за женщинами, вверенными его заботам, что не могло не пленять сердца.

– Вы тоже одна из его пациенток, – полюбопытствовала Эмма, – или всего лишь поклонница?

– О, я никогда не была ничьей пациенткой, – отмахнулась Энни, – так как совсем не болею. А что до поклонения, то я, пожалуй, не смогла бы увлечься врачом: эта профессия вызывает у меня глубокую неприязнь.

– Мне она тоже никогда не нравилась, – призналась Эмма, – но потом я познакомилась со своим братом Сэмом и благодаря ему примирилась с врачами.

– Да, понимаю. Думаю, Джордж тоже мог бы примирить меня с чем угодно, – улыбнулась мисс Миллар, и черты ее при этом дышали неподдельной искренностью, что совершенно очаровало Эмму. – И все же ремесло ужасное: вечно выслушивать жалобы на здоровье, постоянно прописывать снадобья и микстуры, в которые, смею сказать, сами врачи не верят, – все это, вероятно, требует безграничного терпения. Меня поражает, как наш доктор еще способен улыбаться и расточать комплименты!

– Вы видите лишь неприятные стороны этой профессии, – возразила Эмма. – Необходимо рассматривать ее как средство облегчения страданий и избавления от мук, а то и продления жизни. Если вы задумаетесь о той пользе, которую могут приносить врачи, то станете выше ценить их труд.

– Да, но в мою бедную голову столь мудрые мысли сами не приходят. Их могут подсказать мне лишь такие рассудительные и уравновешенные особы, как вы, но, даже несмотря на это, боюсь, я всю жизнь буду недолюбливать лекарское ремесло.

Объявили, что обед подан, и барышням пришлось прервать разговор, а поскольку дамы в компании преобладали, Энни и Эмма направились в столовую вместе. За столом, однако, их разлучили, и Эмма, к несчастью, оказалась между невесткой и братом. Она заняла это место по недоразумению, однако заметили ошибку не сразу и, по настоянию миссис Уотсон, исправлять не стали.

Джейн пребывала в особенно раздраженном настроении. Она надеялась войти в столовую первой, в сопровождении хозяина дома, но место, на которое она рассчитывала, заняла скромная на вид, просто одетая леди. Миссис Роберт понятия не имела, кто эта особа, и чувствовала за собой полное право возглавлять процессию, на каковое неизменно претендовала как племянница сэра Томаса. От возмущения кровь прилила к ее щекам. Впрочем, какое-то время Джейн окрыляла надежда, что рядом с ней окажется доктор Морган, но, когда место, которое предназначалось любезному эскулапу, бесцеремонно занял капитан Томлинс, игрок в вист, который и не думал о праве первоочередности, а просто хотел побыстрее попасть в столовую, Джейн с трудом подавила негодование. Когда же, выходя из гостиной, она оглянулась и увидела, что рядом с мистером Морганом оказалась Элизабет, гнев ее достиг апогея.

– Интересно, кто эта особа, что идет прямо передо мною, – бросила она своему спутнику.

– Право, не знаю, мэм. Вероятно, какая-то незнакомая леди, – ответил капитан Томлинс, с трепетом принюхиваясь к ароматам яств, долетающим с нижнего этажа. – У Милларов всегда превосходные обеды!

– Поразительно, – продолжала миссис Уотсон, – сколь мало внимания тут уделяют положению в обществе. Похоже, нынче модно пренебрегать прежними правилами. Раньше ни мужчинам, ни женщинам в голову не пришло бы занять не свое место, а теперь все забыто и порой приходится следовать в столовую неизвестно за кем, кто не имеет никакого права идти впереди.

– Совершенно верно, мэм, такое случается, но вам, по крайней мере, известно, кто рядом с вам. Полагаю, что, как офицер на службе его величества, я имею полное право идти впереди любого из присутствующих, за исключением хозяина. Убежден, что вы со мною согласитесь.

– Честное слово, – отозвалась миссис Уотсон, злобно усмехнувшись, – я и не подозревала, что ваше высокое звание дает вам право на такие почести. Впрочем, это еще ничего; скоро я, без сомнения, буду входить в столовую вслед за женой старого церковного сторожа или об руку с приходским служкой!

Когда они дошли до стола, капитан Томлинс, не утруждая себя ответом, стал сосредоточенно пересчитывать стоящие перед ним блюда. Опершись руками на край стола и крепко сжав губы, он наклонился вперед и пристально изучал сверкающие крышки, точно рассчитывая проникнуть под них взглядом и определить содержимое. Миссис Уотсон с гневным презрением вскинула голову и была вынуждена успокаивать свои взбудораженные чувства, наблюдая за рассадкой гостей на противоположной стороне стола. Доктор, которого она втуне мечтала заполучить в соседи, очутился между Элизабет и Маргарет, причем первая села на углу, рядом с хозяином дома, так что мистер Морган был не слишком обласкан ее вниманием. Кроме них на той стороне стола расположились приходский священник мистер Бридж и Энни Миллар, а во главе стола уселась миссис Тернер. Этим дамам достались удачные места, поскольку миссис Тернер обожала нарезать мясо, а Энни, чрезвычайно привязанная к старому священнику, которого знала с детства, своим почтительным вниманием с лихвой возмещала полное пренебрежение, с которым отнеслась к мистеру Бриджу Маргарет: при первой же его попытке заговорить с ней она смерила соседа злобным, презрительным взглядом.

Эмме, которой не повезло с соседями по столу, обед показался на редкость скучным, и она была рада, когда настала пора перейти в гостиную. Здесь обстановка, а соответственно, и окружение поменялись; Эмма смогла занять место рядом с Элизабет и узнать, что хотя бы та нашла застольную компанию весьма приятной. Тем временем миссис Уотсон дала выход своему негодованию, в не слишком сдержанных выражениях разбранив капитана Томлинса за обжорство, безучастность к хорошему обществу и бесцеремонную назойливость.