Чтение онлайн

Незнакомая дама, чьего имени миссис Уотсон пока так и не узнала, полюбопытствовала, не о ее ли соседе та говорит, и, получив резкое, надменное подтверждение, повернулась к миссис Тернер и сообщила, что некогда была знакома с капитаном Томлинсом, добавив, что они с удовольствием побеседовали бы о былых временах и прежних знакомых. Услыхав это, миссис Уотсон покосилась на незнакомку с еще большим презрением и подозрительностью, после чего, отойдя к другому краю камина, стала махать перед лицом носовым платочком, точно присутствие этой особы загрязняло сам воздух. Джейн вздернула голову, плотно сжала губы и, кажется, твердо решила больше не тратить слова понапрасну в подобной компании.

Вскоре общество оживилось, пополнившись еще несколькими девицами, а также изрядным количеством молодых людей. В числе вновь прибывших были сестры доктора мисс Морган; сестры Джонс и их братья, дети покойного богатого пекаря; владелец процветающей бумажной фабрики по соседству вместе со своим большим семейством, с гордостью носившим фамилию Лэм, – четырьмя сыновьями и тремя дочерями, старшая из коих была задушевной подругой Маргарет, а также две-три почтенные семьи, известные в округе своей утонченностью, ибо они являлись счастливыми обладателями загородных поместий, окруженных тополями и лаврами, и не были связаны ни с какой торговлей или ремеслом. Последние составляли йlite[20] местного общества. Было здесь и несколько молодых людей, не принадлежавших к местным фамилиям. Среди них выделялся мистер Альфред Фримантл, который с важным видом приблизился к Эмме, занял место рядом с ней и заявил, что это ne plus ultra [21] его сегодняшних упований. Услыхав такое, Энни Миллар не без злого умысла выразила желание, чтобы мистер Фримантл перевел латынь бедным невежественным барышням, но тот притворился, будто не расслышал ее просьбы, и продолжал безжалостно терзать Эмму своей болтовней.

Пока мисс Миллар разливала чай и кофе, к ней подошла миссис Уотсон и поинтересовалась, кто та маленькая пожилая особа, которая вошла в столовую перед нею. В глазах Энни заплясали озорные искорки, ибо она успела заметить, с каким презрением Джейн отнеслась к этой леди, и была чрезвычайно довольна заготовленным для миссис Уотсон сюрпризом.

– Вы разве ее не знаете? – делано удивилась девушка. – Это же моя крестная мать, которая остановилась погостить у нас на пути в Лондон.

– А как ее зовут, кто она такая и что позволило ей идти впереди меня, мисс Миллар?

– Она вдова сэра Джорджа Барри, баронета, который умер пару лет тому назад. У нее нет родных, и титул после ее смерти угаснет. Я уверена, что старая леди Барри – самая добрая, скромная и милая женщина на свете.

– Бог мой, что вы говорите! – воскликнула миссис Уотсон, багровея. – Жена баронета! В самом деле? Никогда бы не подумала! Жаль, что я не знала этого раньше. Почему вы меня не представили?

– Она не находит подобные церемонии необходимыми, – спокойно ответила Энни, – а мы всегда считаемся с ее желаниями. Полагаю, мне не следовало даже сообщать вам, кто она такая, но я видела, что вы раздосадованы необходимостью идти в столовую вслед за ней, и решила, что вас утешит, если вы будете знать, что у моей крестной имелись на это и причина, и право.

– Что ж, сейчас я, разумеется, подойду и побеседую с ней. Но, право, не понимаю, с чего вы взяли, будто я была раздосадована. Поверьте, меня нисколько не волнует место, которое я занимаю. Я совершенно равнодушна к подобным вещам, хотя, конечно, мне не по нраву, когда какое-нибудь ничтожество лезет вперед меня. Но жена баронета – совсем другое дело. Любопытно, знает ли она моего дядюшку сэра Томаса. Смею предположить, что знает. Все высокородные особы знакомы друг с другом по Лондону.

Мисс Миллар не стала мешать ей приносить amende honorable[22] леди Барри, на безмятежном лице которой отразилось некоторое изумление, когда доселе презрительная миссис Уотсон принялась осаждать ее любезностями. Скоро до слуха Энни, наблюдавшей за Джейн с другого края каминного коврика, стали доноситься многократно повторяемые слова «ваша милость».

Тем временем мистер Альфред Фримантл продолжал истязать Эмму светской беседой. Наконец, несмотря на холодность и неприветливость собеседницы, весьма далекие от благосклонного поощрения, юный джентльмен завершил очередную тираду, протянув ей листок бумаги – по его словам, экземпляр стихотворения, написанного им в ее честь. Эмма сухо отклонила подношение, и самые настойчивые уговоры не смогли заставить ее взглянуть на вирши. Как раз в этот момент к ним подошла мисс Миллар и, уяснив, о чем речь, выхватила листок и начала читать вслух. Там был обычный набор: цветы и мечты, небеса и чудеса, слезы, розы, грезы и прочие банальности, которые обычно ожидаешь встретить в школьной валентинке, и Энни декламировала строки с такой деланой напыщенностью и высокопарностью, что все, кто находился поблизости, разумеется, начали смеяться, решив, что слышат веселую пародию. Альфред Фримантл места себе не находил: он не мог счесть смех публики комплиментом, ибо в его намерения входило сочинить чувствительное стихотворение. Бедняга тоже попытался улыбнуться, хотя ему хотелось плакать, и, чтобы скрыть смущение, забился в дальний угол. Энни не стала и дальше упиваться своим триумфом, оставив несчастного юношу наедине с унизительными мыслями о собственном поражении.

Когда чай и кофе были выпиты, Энни объявила о намерении устроить танцы, и все молодые люди, разумеется, с воодушевлением поддержали ее. По счастью, среди гостей оказалась одна дама, известная превосходным умением исполнять контрдансы на клавесине. Этот инструмент, доставшийся Энни от матери, как раз и стоял в гостиной. Вскоре комната была приготовлена, и все барышни, как по команде, подняли головы и вперили в пространство невидящие взоры, точно их вовсе не волновало, кто из джентльменов пригласит их на танец и пригласит ли вообще кто-нибудь. Эмма, не собиравшаяся танцевать, укрылась в дальнем углу, не заметив, что это тот самый угол, где нашел убежище пристыженный мистер Фримантл. Неверно истолковав поведение красавицы, юноша опустился на свободный стул рядом с ней, придал физиономии лукавое выражение и произнес:

– Надеюсь, мисс Уотсон, вы пришли призвать меня поучаствовать в танцах.

– Отнюдь, – сказала Эмма, – ибо я вас не видела, но с удовольствием исполню вашу мечту: прошу вас, мистер Фримантл, идите и танцуйте с кем угодно, только не со мной.

– Сколь беспримерная жестокость! – воскликнул тот, всплеснув руками и вздернув подбородок. – Просить меня танцевать с другой женщиной, а не с прекрасной, пленительной чаровницей, предметом всех моих обетов и желаний!

– Если эти эпитеты относятся ко мне, – невозмутимо ответила Эмма, – и вы хотите ангажировать меня, то позвольте избавить вас от дальнейших хлопот и сообщить, что я вообще не собираюсь танцевать сегодня вечером.

– Немыслимо! Вы не можете быть так бессердечны, так жестоки к своим преданным рабам, каковыми, должно быть, являются все мужчины в этой зале. Не верится, что вы столь несправедливы к собственным чарам, столь нечувствительны к своей привлекательности. Ваша гибкая фигурка, грациозная, как плакучая ива, создана для того, чтобы плыть в танце по бальной зале, как водяная лилия по поверхности ручья. Ваши волшебные ножки… Ваши… Словом, вы действительно не намерены танцевать?

– Действительно, – подтвердила Эмма.

– Но какова причина? Скажите, умоляю! Почему вы не желаете пленять в Элизиуме наши взоры и сердца?

– Простите, но я полагаю, что моего предыдущего ответа достаточно. Вы не имеете права требовать от дамы объяснений или довольствуйтесь таким: я не танцую, потому что не танцую.

– Мистер Фримантл, – вмешалась Энни, приближаясь к ним с намерением отвлечь внимание юноши от Эммы, – я вынуждена попросить вас встать и пойти танцевать. Мы не можем прятать по углам праздных молодых людей. Вам вменяется в обязанность пригласить на два танца какую-нибудь девицу, и только при этом условии вы останетесь в гостиной!

– Поскольку божественная мисс Эмма не оказала мне такой чести, позвольте пригласить на танец вас, мисс Миллар.

– Увы, я уже ангажирована на весь вечер, так что вам придется поискать даму в другом месте. Пригласите мисс Морган или мисс Лэм.

– Я, как всегда, с готовностью повинуюсь вашим распоряжениям! – И мистер Фримантл отошел.

Мисс Миллар же на минутку задержалась возле Эммы.

– По причине, которую вы мне уже назвали, я не буду уговаривать вас танцевать, – сказала она, – но миссис Уотсон и мисс Маргарет, как видите, присоединились к остальным. Как же собираетесь развлекаться вы?