Чтение онлайн

– О, обо мне не беспокойтесь! – приветливо ответила Эмма. – А где Элизабет? Она, конечно, не танцует?

– Нет, полагаю, мисс Уотсон играет в карты с моим и вашим братьями – они ушли в малую гостиную. Не хотите ли пойти туда и понаблюдать за игрой?

Прежде чем Эмма успела ответить, Энни кто-то позвал, а через минуту к мисс Уотсон подошел мистер Морган и, заняв соседний стул, завел с ней разговор с непринужденностью человека, повидавшего свет и привыкшего вращаться в хорошем обществе. Беседа с ним показалась Эмме занимательной, особенно после того, как он случайно упомянул, что в колледже хорошо знал мистера Говарда, знаком со всем его семейством и иногда бывает в окрестностях замка Осборн. Мистер Морган был намного старше Говарда, однако, начав практиковать, некоторое время по-прежнему жил близ Оксфорда, к тому же довольно поздно освоил ремесло и, получив звание врача, остался холостяком.

Все это он и поведал Эмме, однако ему хватило проницательности довольно скоро понять, что его собственная история, не связанная с обитателями замка Осборн и его окрестностей, мало интересует девушку. Поэтому мистер Морган снова перевел разговор в прежнее русло и обнаружил, что его юная собеседница серьезно увлечена, однако не мог уяснить, кто именно заставляет ее заливаться прелестным румянцем: молодой лорд или его бывший наставник. И действительно, столь примечательны были обстоятельства сближения с мисс Осборн и знакомства с молодым лордом, столь неожиданна причастность сестры и брата к делам Маргарет, что их имена вызывали в памяти многие постыдные вещи, и потому воспоминания об Осборнах заставляли Эмму краснеть не меньше, чем воспоминания, связанные с миссис Уиллис и ее братом, гораздо более драгоценные и мучительные. Прекрасно владея искусством угождать, мистер Морган позволил мисс Уотсон самой направлять разговор и внимательно следил за всеми его поворотами, делая вид, будто всецело поглощен ее рассуждениями, но в то же время пытаясь проникнуть пытливым взором в чувства собеседницы. Слова Энни о докторе свидетельствовали не в его пользу, однако теперь Эмма не могла отрицать, что в целом человек он весьма приятный. Промежуток между двумя танцами прошел в оживленной беседе, но по его окончании мистер Морган покинул собеседницу, и вскоре после этого она ускользнула в малую гостиную, где находился карточный стол. Однако по неизвестной причине партия в вист была прервана, и Эмма обнаружила там только Джорджа Миллара и Элизабет, увлеченных игрой в шахматы. Она села рядом с ними. Мисс Уотсон подняла глаза, улыбнулась сестре и снова вернулась к игре. Никто не произнес ни слова. Эмма взяла со стола папку с гравюрами и с удовольствием принялась их рассматривать. Чуть погодя до ее слуха донесся звук собственного имени. Она узнала голоса: это были ее невестка и мистер Морган. Первые слова, которые она расслышала, принадлежали доктору:

– Эта ваша юная золовка – очаровательная девушка, миссис Уотсон.

– Вы так думаете? Она вам приглянулась? – спросила та.

– Очень! Мисс Эмма – настоящая красавица!

– Не могу с вами согласиться, – довольно резко возразила миссис Уотсон. – Черты у нее слишком неправильные, чтобы считаться красивыми. Глаза, пожалуй, хороши, но кожа грубовата, а лицо такое незначительное. Я поражаюсь вашему вкусу.

– Увы, здесь мы с вами расходимся во мнении, дорогая миссис Уотсон. Черты лица мисс Эммы, возможно, несколько мельче, чем требует идеал, но смуглая сияющая кожа, блестящие глаза, пышные волосы и алые губы – все это так сильно напомнило мне вас, что я не могу не восхищаться мисс Эммой, пусть вы со мной и не согласны.

– Ну не знаю, мне раньше никогда не говорили, что она похожа на меня, – проговорила миссис Уотсон самодовольным тоном, казалось свидетельствовавшим о том, что фимиам, который ей только что воскурили, умилостивил ее. – Знаете ли вы, в каком прискорбном положении она очутилась? – добавила Джейн. – Эмму растил старый дядюшка, который, по глупости и недальновидности, дал девочке чересчур аристократическое воспитание, несообразное с ее положением, и умер, не оставив ей ни фартинга. Теперь она нищая без гроша в кармане и полностью зависит от нашей с мужем милости. Мне искренне жаль бедняжку.

– Да, безусловно, – с неподдельным сочувствием ответил мистер Морган, – если так, ее действительно можно пожалеть. Бедняжка, что и говорить.

– Хуже всего, что ни данное ей образование, ни, должна добавить, характер Эммы не подготовили ее к подобному будущему. Девушке придется полагаться только на себя, и единственный для нее выход, как представляется, – поступить в гувернантки, однако я не знаю, как быть с ее великосветскими замашками.

– Если вы хотите добыть мисс Эмме место работы, – воодушевился мистер Морган, – пожалуй, мне известно одно, которое, вероятно, ее устроит. Леди Фанни Олстон ищет гувернантку для своей маленькой дочери. Девочка чрезвычайно болезненна. Я почти ежедневно навещаю ее, и леди Фанни всегда говорит: «Меня не интересуют знания, мистер Морган: я могу нанять дочери учителей. Но ей необходимо привить светский лоск: ум, манеры, чувствительность, облик и привычки благородной дамы». Ведь именно такое занятие подойдет вашей золовке, не так ли? Жалованье самое щедрое, да и в целом, думаю, мисс Эмма была бы там очень счастлива.

– Может, и так, не знаю… Вы очень добры, что думаете о ней, но, честно говоря, я не уверена, что она придется ко двору в аристократическом доме. Да и как нам заполучить для нее это место? У меня большие сомнения.

– О, завтра я увижусь с ее милостью и смогу упомянуть о вашей золовке. Только уполномочьте меня действовать от имени мисс Уотсон, и увидите, как быстро все устроится.

– Вы очень добры и любезны, но, право, я не могу дать немедленный ответ. Мне надо посоветоваться с супругом. Однако умоляю, никому ничего не говорите. Я доверилась вам, поделившись своими мнениями и пожеланиями относительно будущего Эммы, и хотела бы, чтобы вы не распространялись об этом.

Мистер Морган дал согласие, однако Эмма была другого мнения. Сперва ее сильно уязвило, что Джейн сделала ее обстоятельства и положение предметом откровенного обсуждения с совершенно посторонним мужчиной, да притом говорила так громко, что ее прекрасно могли слышать даже те, кто находился в дюжине ярдов. Но неподдельный интерес, звучавший в голосе мистера Моргана, а главное, поданная им надежда на освобождение от унизительного рабства, в котором пребывала Эмма, с лихвой возместили бестактность невестки. Она немедленно приняла решение воспользоваться предложением, ежели мистер Морган в самом деле выполнит свое обещание. Пока Эмма обдумывала этот замысел, миссис Уотсон снова пригласили на танец, и, когда она поднялась с места, мистер Морган тотчас направился в комнату, где сидела мисс Уотсон.

Когда доктор вошел, Эмма взглянула на него, и ей почудилось, что по лицу у него пробежала легкая тень смущения, точно он заподозрил, что девушка подслушала его недавний разговор. Мистер Морган немедленно придвинул к ней стул и стал хвалить за тягу к тишине и уединению, ведь два игрока в шахматы за соседним столом явно не отличались словоохотливостью. Эмма с готовностью согласилась, что они слишком поглощены игрой, чтобы обращаться к ней и удостаивать вниманием, после чего призналась, что в окружающей тишине ей было слышно, как ее заглазно обсуждают. Потом чуть покраснела и добавила:

– Моя невестка в таких подробностях доложила вам о моих обстоятельствах, что нет смысла притворяться. Вы упомянули о месте, которое, кажется, вполне мне подойдет, если вы действительно сможете замолвить за меня словечко, как обещали.

– Мне жаль, что вы подслушали наш разговор, который, боюсь, мог показаться вам бесцеремонным и дерзким, – отметил мистер Морган с поистине отеческой серьезностью и неподдельной добротой, – однако миссис Уотсон привыкла поверять мне свои семейные тайны. Хотя я, разумеется, не имею права вмешиваться в ваши личные дела, все же позвольте сказать: всякий, кто имел удовольствие беседовать с вами хотя бы полчаса, непременно проникнется к вам интересом и захочет сделать все возможное, чтобы услужить вам.

Эмма с улыбкой заметила:

– Если вы и впрямь хотите услужить мне, мистер Морган, то первым делом откажитесь от комплиментов и любезностей. Приберегите их для тех, кому не сумеете помочь иным способом, и говорите со мной по существу.

Доктор тоже улыбнулся:

– Что ж, оставлю лесть для миссис Уотсон, ведь эта дама не отвергает ее с таким презрением.

– Тише! Я не допущу насмешек, – предупредила Эмма. – Миссис Уотсон меня приютила, и я не должна выслушивать колкости в ее адрес. Но скажите, если знаете: каких именно качеств требует леди Фанни от гувернантки своей маленькой дочери?

– Прежде всего, нужны молодость, здоровье и благонравие. Затем прекрасные манеры, развитый ум, глубокое знакомство с английской литературой, познания по части изящных искусств, любовь к поэзии и природе. Помнится, представленный ею перечень был именно таков, и к нему она не прочь добавить образованность, хотя и не настаивает на этом. Как отлично известно леди Фанни, многие женщины умеют играть на разных инструментах не хуже музыканта-любителя, прилично рисуют или пишут картины и сносно владеют современными языками, однако не более чем одна из десяти достигает такого совершенства, что способна с успехом преподавать подобные науки. Большинство женщин способны освоить не более одного предмета, а те, кто притязает на большее, скорее всего, потерпят неудачу в каждой из областей.