Чтение онлайн

Я сидела за барной стойкой, завернувшись в огромный свитер Дани. За окном снег продолжал падать — медленно, будто время само решило сбавить шаг. Хлопья цеплялись за стекло, скатывались вниз, а я всё ждала, что одна из этих снежинок оставит на стекле слово: «Забудь». Или наоборот — «Помни». Но, как всегда, зима молчала.

— Ну что, готова к подвигу? — Даня поставил передо мной кружку, и пар от чая на мгновение заслонил его лицо. В голосе — напускная бодрость. Я слишком хорошо его знала, чтобы не слышать, как он за неё прячется.

— Какой ещё подвиг? — я знала, конечно, знала, но предпочитала делать вид, что не понимаю, о чём речь.

— Сессия, детка. Через неделю. — Он сел напротив, аккуратно разложив конспекты. — Ты же не собираешься завалить всё из-за… ну, сама знаешь кого.

Я лишь кивнула.

Из-за него.

Из-за того, кто должен был быть взрослым, мудрым, неприкосновенным. Кто переступил черту и втянул меня за собой. Кто, возможно, и не хотел зла, но оставил после себя боль. И простуду.

Её я заработала в ту самую новогоднюю ночь. Лёгкое платье, ветер, быстрый бег и адреналин, как шампанское в венах. Мы бежали от добермана, смеялись, дышали в унисон, будто мир принадлежал только нам. А потом он, оповещая меня о своём положении, ушёл, оставив меня одну среди этих чувств, словно всё, что было между нами — ложь. Хотя… так оно и было.

Я сидела на полу посреди комнаты, которая была завалена книгами, методичками по клинической психологии, чашками с чаем, маркерами и тетрадями. Даня устроился на стуле, как король на троне, и драматично вздохнул:

— Ну что, Никусь, объясни мне разницу между обсессиями и компульсиями. И давай, представим, что перед тобой Марк Викторович с той своей недовольной бровью, как в день, когда ты поспорила с ним по поводу Фрейда

Я закатила глаза, но не смогла не улыбнуться. Этот дурацкий, родной, невыносимый Даня — он снова вытягивал меня из пропасти.

— Дань, хватит. Мы учимся, а не вспоминаем былое.

— Серьёзно? А я думал, ты репетируешь, как эффектно вернуться в его жизнь. Зайти на зачёт, так уверенно… и хладнокровно уничтожить аргументами.

Я фыркнула, но в груди защемило. Потому что именно так я и мечтала — не расплакаться, не дрожать, а быть выше этого. Быть холодной и сильной.

— А если я увижу его и всё забуду? — выдохнула я, почти шёпотом. — Если страх не позволит мне сказать и слова?

Даня поднялся, заложил руки за спину и начал расхаживать по комнате, будто режиссёр ставил сцену.

— Тогда ты глубоко вдохнёшь, поднимешь подбородок и начнёшь говорить. Чётко. Профессионально. Без дрожи в голосе. И он поймёт, что ты — не просто наивная влюблённая студентка. Ты — будущий психолог. Сильная. Спокойная. Независимая.

«Хотелось бы мне быть действительно такой», — подумала я, а затем, собирая всю волю по крупицам, принялась за подготовку к зачётам и экзаменам, которые уже были на носу.

Первые дни зачётной недели я, как и следовало полагать, получала автоматы. Прилежное и стабильное посещение пар, к которым плюсовалась неплохая успеваемость, были вознаграждены. Даже анатомия — тот ужас, что я всегда боялась, как ночного кошмара, — прошла довольно спокойно. Или, может, я уже истрепала себе все нервы мыслями о другом? О том, что будет в пятницу утром? Скорее всего, ведь именно в этот последний зачётный день я проснулась с камнем в груди.

Стоя у зеркала и разглаживая строгий тёплый серый костюм с юбкой, я не могла не волноваться. Волосы — в пучок, макияж — едва заметный. Ни одного лишнего акцента. Ни намёка на ту, которая смеялась полной грудью, убегая под новогодний салют за руку со своим преподавателем.

— Ты выглядишь так, будто собираешься на дуэль, — отметил Даня, протягивая мне термос.

— Так и есть, — обречённо выдохнула я, принимая кофе.

— Двойной эспрессо. На случай, если адреналина окажется мало, — положив руку на моё плечо и смотря со мной в зеркало, тепло сказал мой друг.

— Спасибо. За всё, — выдохнула я.

Он просто подмигнул:

— Вперёд, детка, я всегда прикрою спину, — после этого мы, облачившись в тёплые пуховики, двинулись в путь.

В коридоре университета царила напряжённая тишина — будто воздух сам затаил дыхание. Студенты сидели на корточках вдоль стен, перелистывая конспекты, глядя в никуда или шепча друг другу определения, словно мантры от страха.

Лиля заметила меня первой. Она метнулась через коридор ко мне, почти сбивая с ног, проходивших мимо студентов:

— Господи, наконец-то ты здесь! Я так волновалась! — глаза её сияли тревогой и облегчением одновременно. — Как ты? Не нервничаешь?

Я успела только кивнуть. Хотела сказать: «всё хорошо», но язык не повернулся. Лиля осторожно взглянула на дверь аудитории, и я поняла, что сейчас она больше боится не за то, как мы сдадим этот зачёт, а за моё душевное состояние.

Мой недавний откровенный рассказ о том, что было между мной и Марком, обрушился на неё как лавина. Ей понадобилось время, чтобы просто поверить в это, а теперь она вглядывалась в каждый мой жест, в каждую деталь, словно искала подтверждение, что это всё — не сон и не выдумка.

— Это всего лишь зачёт, — прошептала я, больше себе, чем ей.

И в этот момент Марк Викторович вышел в коридор. Всё такой же — собранный, ровный, слегка отстранённый. Но я видела, что плечи у него напряжены, а губы сжаты слишком плотно. Взгляд его скользнул по группе — быстро, без задержки. Но когда он коснулся меня, всё внутри будто перевернулось.

— Группа В, зачёт буду принимать по одному. Приготовьте доклады и презентации и ждите, пока вызову, — произнёс он, и голос его отдался внутри меня, будто стук сердца, а после он снова скрылся за дверью.

В аудитории было темно — я мельком заметила это перед тем, как дверь захлопнулась. Лишь свет проектора пронизывал сумрак.

Возмущение в коридоре зашевелилось, как тревожный улей. Я синхронно с Даней рухнула на лавочку у стены, Лиля села рядом, побледнев.

— Всё. Я не сдам, — простонала она. — Один на один с ним... это...

— Какое интересное совпадение, — пробормотал Даня, глядя прямо на меня. — Никусь… ты не думаешь, что это… из-за тебя?

Я захлопала ресницами, словно могла морганием стереть дрожь в пальцах. Не отвечала, просто смотрела в пол.