Чтение онлайн

Глеб швырнул в неё подушкой. Мы смеялись. Громко. Слишком громко для пустой квартиры. А потом вдруг замолчали.

— По маме скучаешь? — тихо спросила Лиля.

Я посмотрела на окно, за которым медленно падал снег.

— Да, — сказала я.

Потом глубоко вздохнула. И по нему тоже, — подумала я, но не сказала.

Лиля и Глеб, заполнившие вечер своим присутствием, сейчас спорили о чём-то несущественном. Их голоса, перекрывающие друг друга, смех, звон посуды — всё это создавало иллюзию обычного вечера. Я сидела на полу за маленьким журнальным столиком, смотрела в окно и думала о нём. О Марке.

Его сообщение горело в памяти, как незаживающая ранка: «Старый аэропорт. 20:00». Я закрыла глаза и увидела его там — высокую фигуру в полутьме, тлеющую сигарету в пальцах, взгляд, устремлённый в сторону моего дома. Ждал ли он меня до конца? Когда именно развернулся и уехал?

«Он помолвлен», — напоминала я себе, сжимая кулаки до боли в суставах.

Но разве это стирало моменты, когда его голос становился мягким, рассказывая о любимой музыке? Или то, как он невзначай смотрел на меня? Или его руки — уверенные в работе, но дрожащие, когда он обрабатывал мне порезы после той небольшой аварии?

— Ник, ты чего притихла? — Лиля бросила в меня свёрнутый фантик от конфеты.

— Ничего, — улыбнулась я, но она уже щурилась, изучая моё лицо.

— И что же я только что сказала?

— Эмм, ты так много говоришь, что всего и не запомнить, — уклончиво ответила я, отчего Глеб хмыкнул в знак согласия, а Лиля с укором на него посмотрела.

— Двадцать восьмого января у меня выступление, ты придёшь? — спросила Лиля, глядя на меня серьёзно.

— Двадцать восьмого января у меня день рождения, — ответила я с улыбкой, наблюдая, как у Лили от удивления медленно открывается рот.

— Но на твоей страничке написано, что оно в июне, двенадцатого!

— Да, потому что я не люблю отмечать свой день рождения. Я на год постарею, что за праздник?! Поэтому поставила левую дату. Когда поздравляют в обычный день, это даже забавно, — рассмеялась я, глядя, как Лиля и Глеб смотрят на меня с округлившимися глазами. — Да ладно вам, вы что, впервые видите человека, который не радуется тому, что на год ближе к смерти?

В этот момент краем глаза я заметила, как взгляд Лили скользнул куда-то за мою спину, и на её лице промелькнула едва сдерживаемая улыбка. Глеб тоже уставился в ту же точку, его глаза весело подмигнули невидимому мне гостю. Но прежде чем я успела обернуться, знакомый голос прозвучал прямо у моего уха, а сильные руки обняли меня сзади:

— Никусик, ты всегда будешь молода и красива!

Это была полная неожиданность — Даня должен был вернуться через несколько дней. Но теперь он стоял позади меня, весь засыпанный снегом, с огромным рюкзаком за плечами и ухмылкой во всю физиономию.

— Даня!!! — подскочила Лиля, чтобы обнять прибывшего гостя. — Ты где пропадал, малыш? Мы тут уже думали, тебя медведи в деревне съели!

Тот сбросил рюкзак, с которого посыпались снежинки, и устроился на полу между нами.

— Ну, знаете, как оно бывает, — он вытащил из кармана смятый пакетик с домашним печеньем, — приехал в родное гнездо, а там мама с новым увлечением — теперь она фанатеет от сыроедения и духовных практик. Так что я, — он торжествующе развёл руками, — предпочёл сбежать обратно к нормальным людям, — сказал друг, заставляя нас всех засмеяться, и сел рядышком со мной.

— Кстати, о днях рождения. Я придумал гениальный план. Мы отмечаем твой день два раза в год: один — официально, для соцсетей, второй — тайно, для своих. Так и старение тебе покажется не таким уж и страшным, а наоборот — весёлым.

— Гениально, — захлопала в ладоши Лиля, но тут же полезла в сумку за телефоном, — ладно, записываю: двадцать восьмого января — секретный день рождения Ники.

Глеб молча протянул Дане кусок пиццы, на что тот ответил театральным поклоном:

— Спасибо, добрый человек. А теперь, — он повернулся ко мне, — рассказывай, что это ты тут такая задумчивая? Небось, опять о своём преподавателе грустишь?

Я швырнула в него подушкой, но он ловко поймал её одной рукой, продолжая ухмыляться.

— Всё, хватит, — Лиля хлопнула в ладоши, — доедаем пиццу, открываем настолку и забываем про всяких там Марков! Сегодня вечер в честь Ники!

И хотя я знала, что не забуду — ни его, ни тот старый аэропорт, — в этот момент, с друзьями, смехом и нелепой игрой в руках, казалось, что всё действительно будет хорошо.

Глава 30

Вероника

Каникулы закончились внезапно — еще вчера мы с Даней и Лилей валялись у меня на кухне до трех ночи, обсуждая абсурдные теории заговора про деканат, а сегодня уже стояли перед университетом, щурясь от непривычно яркого зимнего солнца.

— Новые предметы, — Даня зевнул, разглядывая расписание на телефоне. — О, смотрите, «Психотерапия кризисных состояний» по средам.

— Надеюсь, нас будут учить, как пережить эти пары, — фыркнула Лиля, поправляя огромный шарф.

Мы столпились у дверей аудитории 304, переминаясь с ноги на ногу. Десять минут до начала пары, а коридор уже гудел от шепота:

— Говорят, в этом семестре Марк Викторович обещал разбор реальных кейсов...

— Надеюсь, он даст доступ к своей библиотеке...

— Слышал, он в командировку уезжал?

Я прижалась спиной к холодному стеклу окна, стараясь не выдавать дрожь в руках. Даня, стоящий рядом, бросил на меня оценивающий взгляд и намеренно громко заговорил:

— Да ладно вам, как будто других преподавателей не существует и не о чем больше болтать!

Ровно в 8:00 за поворотом коридора раздались шаги. Несколько человек невольно выпрямились, поправляя одежду. Но когда звуки стали отчетливее и в них угадывался стук каблуков, а из-за угла показалась знакомая строгая клетчатая юбка и аккуратный пучок волос, аудитория дружно выдохнула.

Наша куратор остановилась перед дверью, перекладывая стопку бумаг из руки в руку, а затем открыла дверь и вошла внутрь. Её каблуки отчётливо стучали по полу, подчёркивая гробовую тишину. Вся группа, включая меня, рассаживалась по своим местам с недоумением.

— Доброе утро, — она положила папку на кафедру и оглядела зал. — С этого семестра «Клиническую психологию» буду вести я. Программу не меняли, так что продолжаем по тому же плану.

В аудитории повисло молчание, но ненадолго.

— А где Марк Викторович? — наконец спросил кто-то с задних рядов, за что я была ему очень благодарна, так как сама не решилась бы задать такой вопрос.

Мария Андреевна на секунду замерла, перекладывая листы в папке.

— Это не ваша забота. Открываем тетради, тема сегодня — психосоматические расстройства.

Лиля под столом ткнула меня коленом, я не шевельнулась. Мария Андреевна начала лекцию, но я не слышала ни слова. В голове крутилось только одно: «Неужели он уехал?». Рука сама потянулась к телефону. Последнее сообщение так и висело в истории: