Чтение онлайн

вице-президент американского Института стратегических исследований Востока и Запада

Прежде всего, я хотел бы перенести вас в 1945 год, период окончания Второй мировой войны, в Нанкин. На летной полосе в изможденных и разрушенных войной окрестностях города под палящим солнцем стоит группа китайских и американских офицеров. Подняв голову, они ждут приземление американского самолета из Янгона – столицы тогдашней Мьянмы.

Тем самолетом управлял мой отец Джон Пол МакКоннелл. Генерал МакКоннелл в военное время исполнял свои воинские обязанности в американских военно-воздушных войсках, расквартированных в Индии.

Это был не первый визит отца в Китай. Во время войны его задачей было летать через «горб» Гималай из Индии в Китай для переброски материальной помощи, чтобы поддержать китайскую армию в борьбе с Японией. Мой отец был одним из «летающих тигров». Он прожил в Нанкине 2 года, но за это короткое время он женился на моей матери, она была тоже американским офицером. Поэтому моя семья провела много времени в Китае. В Нанкине я побывал в церкви, в которой поженились мои родители. С малых лет я восхищался китайской культурой и достижениями китайского народа.

Как говорил Майкл Джексон, если мы хотим изменить этот мир, нужно «сначала посмотреть на человека в зеркале». Китай и США разделяют выдающуюся историю сотрудничества.

Безусловно, Китаю предстоит еще многое сделать. В некоторых аспектах он по-прежнему остается развивающейся страной. Несколько лет назад председатель КНР Си Цзиньпин внес свежий взгляд в международный диалог. Он упомянул о «новом типе междержавных отношений» – связях, основанных на взаимном уважении и сотрудничестве.

Вопрос, который я хочу затронуть сегодня – что такое держава 21-го века? Иными словами – каковы международные обязанности государственного лидера в современном мире?

Сегодня мы живем в мире глобализации: наша одежда, пища, предметы для развлечения или работы так или иначе привезены из-за рубежа. Ни в одной отдельно взятой стране мира сегодня нельзя найти продукцию, 100% произведенную в этой стране. Даже в Китае люди используют детали, оборудования, продукты питания и одежду, частично или полностью произведенные за рубежом.

Сегодня каждый из нас – гражданин мира, и это так же, как быть гражданином своей страны, города, села или деревни.

Бизнес также имеет глобальный характер. Все больше китайских компаний входят в число лидирующих компаний мира, такие как «Хуавэй» и «Алибаба». Этим транснациональным компаниям приходится иметь дело с различными законами, обычаями и культурами, что может создать трудности и привести к непониманию и разногласиям.

Но глобализация затрагивает не только людей и компании. На качество воздуха в Пекине влияние оказывает песок, принесенный ветром из пустыни в Монголии. Смешиваясь с выхлопными газами автомобилей и смогом, он порой приводит к тому, что людям становится трудно дышать. Этот воздух проносится над Тихим океаном и сливается со смогом в моем родном Сан-Франциско.

В современной жизни есть много транснациональных явлений – терроризм, изменение климата, болезни, киберпреступность. В одиночку эти проблемы решить не сможет ни одна страна.

Таким образом, наш вопрос – что значит руководящая способность современного государства? Ни одна страна мира не может решить проблемы глобального характера. Крепкая способность государства к руководству, в особенности державы, должна включать прочные качества международного и глобального лидерства.

На этом фоне за прошедшие несколько лет Китай уже принял несколько выдающихся мер, которые стоит изучить другим странам. Например, в вопросе изменения климата в мае 2017 года Китай наряду с Францией, Индией и рядом иных важных стран вновь заявил о своих обещаниях нести ответственность по «Парижскому соглашению». Все страны, включая Китай, должны прилагать более ощутимые усилия для сокращения выбросов углекислого газа, и выполнять требования гораздо более строгие, чем «Парижское соглашение». Это соглашение – существенный предел, в котором Китай сейчас подает личный пример реальными действиями.

Что касается торговли, в январе 2017 года, на Всемирном экономическом форуме, председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что Китай поддерживает открытие границ, и подчеркнул, что в торговых войнах нет победителей. Он сказал: «Придерживаться политики протекционизма – равносильно тому, чтобы запираться в темной комнате: можно уберечься от дождя и ветра, но солнце и воздух тоже не проникнут». Таковыми были его слова, и нам нужно общими усилиями гарантировать партнерские отношения свободной торговли между Китаем и США.

По важнейшему северокорейскому вопросу Китай отлично сотрудничает с другими соответствующими странами в попытке найти мирные пути разрешения этой проблемы. Необходимо найти способ вернуть Северную Корею за стол переговоров, но не путем выдвижения условий, а с помощью достижения успеха.

Эти примеры служат подтверждением тому, что Китай уже стал державой нового типа – державой, уделяющей значительное внимание международным обязанностям.

Единство противоположностей отнюдь не означает тождественность или единодушие между двумя сторонами. Китай считает, что его государственные интересы могут сосуществовать с государственными интересами других стран, и тем подает пример. Это демонстрирует значение нового понятия государственных интересов.

Нам нужна новая модель лидерства – совместное лидерство, поскольку прежняя модель уже более неэффективна. Нам нужно совмещать новые формы локальных и глобальных перспектив. Наше управление связано глобальными сетями – коммуникативными, транспортными, торговыми и атмосферными. Как говорят в Америке, нам нужно «думать глобально и действовать локально».

История человечества преимущественно включает каменный век, бронзовый век и индустриальную эпоху, перекрывающие друг друга. Сегодня же наша эпоха все больше сетевая.

В сетевой век суверенитет уже не служит нам так, как раньше. На Западе суверенитет определил «Вестфальский мир», положивший конец 30-летней войне. Это было в 1648 году, и с тех пор суверенитет преимущественно означает защиту государственных границ от внешних вторжений. Сейчас мы находимся в переходном периоде: в пределах своей страны на основе ответственности перед ее гражданами нам нужно достичь баланса между различными определениями и преимуществами суверенитета.

Это вовсе не значит, что границы больше не существуют. Напротив, вопрос границ стоит очень остро, но в нем произошли изменения, которые нам нужно изучить под разными углами. Взять, например, киберпространство: это созданное руками людей глобальное пространство. Все люди, которые следят за этим диалогом, являются частью этого пространства. Это место, где переплетаются мысли людей, где люди обмениваются опытом и создают новые знания. Все мы изо дня в день создаем киберпространство, но это пространство бросает вызов рубежам.

Например, по домену citibank.com нельзя сказать, в какой точно стране находится эта организация. Ситибанк повсеместен, и притом он испытывает многочисленные кибератаки со всего мира. Такая размытость границ затрудняет возможность для отдельных стран вводить законы в области киберпространства. Нам нужна сетевая реакция на злоупотребления глобальной сетью.

Если говорить более основательно, послевоенный мир, сохранявшийся на протяжении более 70 лет, сегодня переживает кризис легитимности. Некоторые восходящие державы, в том числе Китай, не участвовали в формировании международных организаций, таких как Всемирный банк, и потому прежний порядок приводит их в удрученное состояние. В настоящее время они создают собственные структуры и силовые центры, например, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Шанхайская организация сотрудничества.