Чтение онлайн

Сережа получил всего 17 500 р! Это просто кошмар! Так жить нельзя, просто нельзя! А я никому не нужна, никто меня на работу не берет с детишками маленькими! Такая безысходность! У нас долгов уже на 5 000 р, отдадим вот сейчас, и останется только 2 000 за ЖКХ заплатить, 1 000 р – телефон, 1 000 на продукты сейчас, и 1000 ра на шило-на мыло, и все! На жизнь останется только 7000 р до следующей зп! А у нас норма 12 000 р до следующих денег. И еще ничего не купили и не отложили! Это катастрофа! Я просто в шоке! Царапаемся, пробуем копить, но еще ни рубля не отложили. И это ужасно. Зачем, зачем я вышла за бедного!

20 января. Сижу, чего-то жду, а ждать-то мне нечего и некого. Сережи нет. Он лежит в больнице. Все очень серьезно. Его посадили на инсулин, колят его, у него – диабет 1 типа. Это просто катастрофа. Пошел за анализами очередными в поликлинику, а сахар 25 у него оказался, его сразу там на Скорую, и в больницу. А прописан он в Щелково, и повезли его вообще далеко-далеко от нас, в Софьино или Монино, фиг знает, он же еще и военный, числится пока военным, не сдан военный билет и тд, и его в госпиталь повезли в эту тьму-таракань. Он мне только позвонил по модильному – сахар 25, меня везут в госпиталь (пттому что кома диабетическая может начаться в любой момент с таким сахаром).А я в шоке сижу. Даже слез нет пока. Никаких нет мыслей даже. Просто шок. Катастрофа всей нашей относительно спокойной жизни. И так тянули еле-еле, а что будет теперь…Мне даже не думается об этом. И хорошо. Что с работой Сережиной будет, как он дальше будет кормить семью – я не знаю. Вообще, как он выкарабкается – я не знаю.А мы только-только решили ремонт через год делать начать, деньги копить, а тут – такое. Это просто жуть какая-то. Даже не верится, как будто не со мной все это происходит! Только временами осознаешь, куда снова провалилась. И страшно, мне так страшно становится в этот момент!!! Мне очень, очень, очень страшно!!! Как жить-то дальше????? Как жить???? На что???? И я без работы, бедные, бедные мои детки!!!! Допился Сережа пива, я ведь его предупреждала, я его просила-молила не пить!!!

Как нелья к месту стихи моего сочинения, когда было почти так же хреново в середине 90-х, еще до замужа. Только переделала немного под нынешний момент.

*** Не можешь есть, уже не хочешь пить,

И жаждешь умереть, но должен жить.

А жизнь коварна и жестока,

Здесь как в окопе, день за год идет.

Ты страстно жаждешь денег заработать –

Начальник бывший на работу не берет.

И муж лежит с проклятым диабетом,

И у семьи нет перспектив при этом

Хоть каплю для ремонта накопить.

Один вопрос встает – как дальше жить.

Детей-то надо как-то одевать, кормить-поить,

Учить-лечить, игрушки-книжки надо покупать.

И шмотки новые бы мне не помешали.

Но остается лишь мечтать,

Ведь сбудется едва ли.

Меня очень расстроила поездка к Сереже в госпиталь в Софрино-Монино-к черту на рога, короче, на другой конец Подмосковья. Мне только пуховик мой новый нравится во всем этом, Il Geospirit, Итальянский, дорогой, 15 000 р стоил, Сережа мне его купил со скидкой в Спортмастере, вместо дубленки, я просила себе дубленку, а купили пуховик, мех лисы шикарный по капюшону, сам пуховик темно-синего цвета с сиреневым отливом. Такой шикарный, видно, что дорогой очень. И багабуты зимние Columbia – четкие, модные, дорогие, правда, тяжелые очень. Зато я не замерзла, когда ехала в холодной электричке до Монино-Софьино к Сереже в госпиталь военный. Я расстроена просто дальше некуда. Во-первых, нам сказали, что это теперь на всю жизнь у Сережи – на инсулине сидеть. Это ужасно. А, во-вторых…когда я поднялась к нему на второй этаж, то он сидел в углу, на диване, и я прошла мимо, я не узнала его! Конечно, он сильно похудел с лета-осени, стал совершенно тощий из-за сахара, весь вытянулся как-то даже, одежда его прежняя на нем висела даже, когда гуляли с детьми или на работу ездил. И вот я его даже не узнала тут, в чужом этом печальном месте! И, что еще хуже, я НИЧЕГО не почувствовала при встрече с ним! Ни радости, ни любви, ни обнимашек – нет, ничего! Какая-то отчужденность и настороженность, потому что дальше – неизвестность у нас…Ну, это у меня такие ощущения были. У него – не знаю. Но он тоже как-то не так себя вел. Ну, он-то – ладно, он напуган здорово, это понятно, ведь теперь на инвалидность по диабету и на инсулин сел прочно! Но я… Как будто я экономила эмоции, загнала их далеко-далеко, чтобы не раскиснуть, ведь мне теперь поднимать детей одной придется. Наверное, поэтому у меня было только холод, настороженность и отчужденность при встрече с ним внутри. И его куда-то девать надо будет, думала я про себя, куда он больной теперь? Какая карьера? Все, привет семье, еще и ухаживать за ним придется мне. Снова я подумала о том, что вот жил дядя Ваня-инвалид с нами всю жизнь, с детства, и теперь вот мне придется и за мужем ухаживать-инвалидом! Это так обидно, это потому что провал всех моих планов!!! Это – нищие наши дети, которым будет стыдно за нас, нищих родителей, и тд. Все это в моей голове сидело. Поэтому у меня было чувство там, в госпитале, что это не мой муж тут сидит, исхудавший и напуганный по самое некуда. Он пивом своим себе все испортил, и нам тоже исковеркал всю жизнь. И сам это понимает, конечно. Одновременно и жалость к нему была тоже…Но мне казалось четко, что это уже не мой муж. Почему? Неужели я не люблю его?

Мама тут рассказала мне, что бабушка Анна, мать моего папы, тоже всегда была всем недовольна, как и я, всегда ворчала, и тем якообы вогнала себя в могилу раньше времени. Хотя у нее был рак, а он от ворчания не появляется. Да и мачеха материна тоже вечно ворчит, всем недовольна вечно, злобу срывает на тех, кто приезжает в деревню, но живет себе, уже за 80 лет ей. Так что это все ерунда. Хотя я за собой тоже замечаю, что часто всем не довольна. А чем мне быть довольной? Безденежьем? Нищетой? А теперь еще и инвалидностью мужа? Да, мне всегда чего-то не хватает. Но ведь это естественно для человека. Да, у нас с бабушкой Анной, возможно, похожие характеры. Но это совершенно нормально, когда человеку хочется нормальной жизни, обеспеченной, чтобы детки были одеты как можно лучше, и питание было, и квартира была отремонтированная, аккуратная, чтобы приятно было тут жить! И это нормально -хотеть больше, чем есть у тебя сейчас. Тем более, если ты такая нищая, как я на данный момент.

Это плохо, но снова и снова ловлю себя на мысли, что с удовольствеим бы решила любую проблему самым примитивным способом – выкинуть от себя источник проблемы. Избавиться от него. Чтобы не тратить свои нервы, не решать проблемы, потому что знаю – нервы у меня с рождения ни к черту, слабые, это наследственное, и каждый удар судьбы – это удар по моим нервам, и во что это может вылиться – не знаю. Думать даже не хочу. Мой папа почти глухой после всех потрясений в его жизни (бабушка рано умерла – рак, брат в 40 лет покончил с собой – панические атаки, дед нашел новую сожительницу себе, стал плохо в сыну относиться, жена – моя мать – пилит всю жизнь, злобная очень женщина и невоспитанная, и тд), плюс у него тоже нервы никакие с детства, аритмии, панические атаки, зрение -8. А теперь он еще и глохнет. Я не хочу себе такой жизни из-за нервов!!! Отсюда подсознательное желание – избавиться от источника проблем. Когда родилась Маша недоношеная, и мы мытарились с ней по больницам, обследовались, я видела каждый день, как детям вокруг нас ставят страшные диагнозы – пороки сердца, пороки мозга, и тд, то есть это – все, радость закончилась – дети-инвалиды уже, и я предвидела еще худшие мытарства, которые нас ожидали бы с ней, в случае выявления чего-то подобного и у Маши, точнее, мытарства ожидали бы меня, ибо я ведь уже знала, что такое- инвалид в семье, я видела дядю Ваню, знала, что это такое – всю свою оставшуюся жизнь принадлежать не себе, а ему, инвалиду, жить только его интересами, забыв о своей жизни навсегда, я все это знала, и не хотела такого категорически!!! Нет!!! Я не для этого вышла замуж и родила ребенка, чтобы до гроба ухаживать за ним, не имея никакой своей жизни, чтобы жить без радости, без свободы! И у меня возникало поэтому просто наваждение –бросить Машу, оставить где-нибудь тут, не возиться с ней, нет, я не хочу так, я не смогу так жить, это не то, на что я рассчитывала, выходя замуж! Такие мысли меня пугали просто до жути, они мелькали и исчезали, как наваждение, а я потом сидела и ревела над Машкиной кроваткой в Подольской реанимации, потому что знала, что НИКОГДА не сделаю этого, потому что я – человек ДОЛГА, прежде всего, и Маша – МОЙ ребенок, и я всю жизнь буду теперь мучиться с ней, если вдруг у нее будет инвалидность или что-то в этом духе. Потому что не смогу ее оставить никогда. Просто не смогу. Я не такая. И я сидела и ревела там дни и ночи напролет, сначала в родильном отделении, потом в 3 ДСО, потом в 4 ДСО, везде, где мы с Машей побывали в тот страшный год. Ревела от жалости к себе, прежде всего, потому моя жизнь, казалось, уже закончена навсегда, та, нормальная, прежняя радостная жизнь с надеждами и перспективами, потому что ребенок ведь ничего не понимает, это у матери сердце просто в тряпочку разрывается при мысли о том, как этот ребенок будет жить в этом мире ужасном. Ребенок, выросший с болячками, не видел другого, не знает, как это – жить нормально, и от этого такого ребенка в сто раз жальче, чем обычного. Вот так. И мне было до жути стыдно за себя саму, за те мысли – избавить себя, любимую, от проблемы с больным (возможно, больным) ребенком, вот просто встать и уехать домой, и сюда больше не возвращаться, в этот ужасный Подольск… Но тут ведь был МОЙ ребеночек, МОЯ деточка маленькая, жалкая просто до слез, она лежала и улыбалась всем, мне, врачу, всему миру! Она была такая позитивная всегда, просто чудо, а не ребенок! И я упрямо жила с ней там, в больнице, ждала каждый день самого плохого по анализам, по УЗИ сердца или МРТ головы и тд. Да, у нас нашли отклонения от нормы небольшие, но страшного ничего не было, того, чего я боялась, и все эти отклонения лечились, как мне сказали врачи.

И я тогда просто закусила удила, чтобы сделать моего ребенка здоровым, не смотря ни на что, я знала, что сделаю для этого все, что от меня зависит, я буду сама делать ей массажи, гулять, сколько нужно, поить лекарствами, я ничего для нее не пожалею, только чтобы она была здоровая. И я выполнила все это. К трем годам Маша стала совершенно здоровой. И вот теперь гадкая, мерзкая жизнь подкинула мне очередную мега-проблему! И снова у меня мелькала мысль избавиться от этой проблемы, бросить мужа, просто сделать вид, что мы не знакомы, просто отгородиться от него, срочно начинать искать себе нового мужа, который будет здоровым и обеспеченным, чтобы я смогла поставить своих детей на ноги прилично. Этот муж теперь не только бедный, но и больной, инвалид, а мне надо обечпечить приличное будущее своим детям, поэтому надо искать новые варианты. Да, мелькали у меня такие мысли. И тут же – слезы от жалости к нему, к моему мужу, как он будет жить, больной, брошенный? Это не честно, нет, я знала, конечно, что никогда его не брошу в таком положении, как не бросила Машу, потому что я не такая, нет, и – слезы жалости к себе снова, потому что снова все на себя придется мне взваливать, видимо, потому что как муж-инвалид будет работать? И как я потяну все – работу, детей, его еще? Хватит ли у меня сил на все это? Или я тоже скопычусь через пару лет? Все так плохо! Но я сказала себе – нет, бросить его – конечно, не вариант вообще, тогда меня просто замучает совесть, я так не смогу жить, потому что совесть, как и чувство справедливости, у меня развиты просто гипертрфировано, чрезмерно, к моему несчастью. И мои дочки – его дети. И я, наверное, все же люблю его. Тем более теперь, когда он сидит вот такой весь исхудавший и жалкий на диване в углу холла в госпитале, сам перепуганный до усрачки. Потому что ведь тоже у него мысли – как он теперь будет кормить семью? Ведь он тоже ответственный, хоть и иногда раздолбай еще тот, с выпивкой, я имею ввиду. И, к тому же, нельзя, просто непозволительно искать легких путей, ведь это – твой близкий человек, отец твоих детей.

1 февраля. Я активно ищу работу. Из Интернета выудила кучу вакансий, разослала свои резюмешки по электронке, буду ждать звонков. Есть неплохие варианты, но подойду ли я им – неизвестно. На старой работе меня послали – вакансий для тебя нет. Обидно до слез! Теперь буду рыпаться туда-сюда.

От добра добра не ищут – это теперь должно стать мои кредо на будущие годы. А то у меня снова и снова в голове мысли по поиску нового мужа себе, с деньгами и деловой хваткой, который бы обеспечивал бы моих детей. Сережа работает потихоньку там же, в Спортмастере, делает себе уколы инсулина перед едой, приспосабливается, только диеты не хочет соблюдать. Конечно, на работе очень неудобно делать уколы, закрываться в туалете, мало ли кто увидит шприц в руке, подумают, что наркоман какой-то, еще выгонят с работы! На замдиректора он даже и не думает царапаться, как же, он теперь больной же весь. Все выходные снова, как и до госпиталя, играет в танчики, гулять не ходит. Пиво пока только не пьет. Постоянно измеряет себе давление. Это просто ужасно . А что будет дальше???? Я вот собралась на курсы английского и компьютерной грамотности, обновить знания, может, веселее станет, а то тут пришла на собеседование в одну фирму, а программы далеко уже вперед ушли по сравнению с 1997 годом, и я в лужу села, не смогла таблички сделать в Exel, в новой версии, и 1С тоже уже не та, что 6 лет назад. Мне стало так стыдно и обидно за себя, за пропущенные годы! Буду ходить на курсы, обновлять знания, может, веселее станет. А то реву, реву целыми днями, слезы так и льются рекой!!!

6 февраля. В Москве, в метро – новый теракт! В перегоне Павелецкая – Автозаводская. Утром, в 9.32, в час пик! Эти мерзкие мусульмане взорвали второй вагон от начала поезда. Около 40 (!!!!!!) человек погибли, 100 – ранены. Это так ужасно!!! Ужасно осознавать, что ты не в безопасности, и правительство ничего не делает с этими уродами-мусульманами!!! Никаких мер!!!! Их надо всех выгнать из крупных городов, они потенциально опасны для людей!!! Нужно не выпускать их из их республик, пусть там убивают друг друга, как они это всегда делали во всех исламских странах, начиная с 7 века, 72 течения ислама вечно убивают друг друга! Их нельзя пускать на наши территории. Они опасны потенциально. Им нельзя быть рядом с нормальными людьми!

И, что вдвойне ужасно, мы все уже почти привыкли к этой угрозе! Не буду работать в Москве, очень страшно. Буду в городке работать, пусть и за три копейки, ничего. Но на метро не поеду ни за что, и в автобусе тоже. Сережа ездит на работу на машине, это хоть успокаивает немного. Хотя тоже на дороге всякое бывает. Тоже переживаю за него, и раньше-то переживала, а теперь – тем более, вдруг сахар упадет, и кома будет???? Даже думать об этом боюсь…Снова одни нервы. И у меня нет машины, чтобы на работу ездить. Эх, получал бы Сережа 1500 тысяч долларов!!!!

Когда вижу по ТВ брошенных детей, то сердце просто сжимается, хочется помочь, взять их домой. А вот когда свои шалят, то просто хочется их отлупить как следует! Чужих жалко, своих, значит, нет? Это так обидно. Хотя мне их тоже жалко, когда болеют, но они – свои, хотя сильно кричать на них тоже нельзя, это плохо. Но сейчас мне так хреново из-за Сережи и отсутствия у меня работы, перспективы какие у нас? Никаких. Вот иногда и не могу себя сдерживать, если дети слишком расшалились, кричу на них. А вообще-то они у меня такие замечательные девочки!!! Белочки мои резвые, скандинавочки породистые! Маша уже вовсю пишет в детском садике любовные письма: Саша, я тИбА лУблУ, прихАди кА мне в гости. Прописными буквами, коряво, конечно, ну, 5 лет ребенку, и так – супер, прогресс! Ну, Маша у меня развитая, активная, смышленая. Молодец! Так смешно читать записки эти, сохраню их для истории. Сама я тоже была такая, вечно во всех влюблялась с самого рождения. Только вот писать не умела в 5 лет еще, а Маша умеет. И читать она тоже уже умеет, а я не умела в 5 лет. Милена ходит и поет песни, а голоса у них совершенно одинаковые! Люблю их, очень люблю! До слез, просто до какого-то умопомрачения. Они для меня – самое важное в жизни, самое драгоценное!!!